Опекунство над птенцом

      Каждый раз преступники оказывались за решёткой, каждый раз их постигало неминуемое наказание. Каждый поплатился за совершённые им злодеяния, кто-то уже сидит срок, пока другой отсиживается в обезьяннике, но только один сейчас сидит в психбольнице, как умалишённый.       Много преступников Гром посадил в тюрьму, много, да вот никого до этого жалко особо не было. Сидели ворюги, убийцы и насильники, сидели они за дело, а Разумовский... Ну там сразу понятно было, что с головой беды. Правда, до сих пор поверить тяжело, что тот милый и приветливый парень, предлагающий свою помощь, мог оказаться таким страшным злодеем. Либо он слишком хороший актёр, раз до сих пор играет в сумасшедшего и его не выпустили, либо с парнем правда беда. Точнее не с ним, а с его головушкой, которая требует незамедлительного лечения.       Посещать Сергея в психушке не хотелось, это не самое приятное место, но что-то внутри настойчиво требовало ответов, ответов на каждый вопрос. Да и чего таить, жалко Серёгу. Вроде умный парень, всего такого сам добился, а теперь вынужден сидеть здесь, замотанный в тугую смирительную рубашку, словно и неживой. Рубинштейн говорил уклончиво, словно неохотно отвечая на все вопросы, точно хотел сохранить тайну и оставить такое сокровище лишь для себя любимого. Но полиции нельзя лгать, это дело плохо кончается.       Если описать всё в общих чертах, то у Разумовского Серёжи есть серьёзные психологические проблемы, даже подозрения на раздвоение личности. Иначе как ещё вы можете объяснить то, что сначала Сергей смеётся тихо про себя, весь дрожит от будоражащего возбуждения, а потом начинает чуть ли не к стенке биться, пытаясь защититься от чего-то невидимого. Не исключали даже шизофрении, а чтобы парня не беспокоили галлюцинации, от которых он дёргается и на стены лезет, вынужденно подавляют всё таблетками. Надо утихомирить, успокоить, чтобы сидел себе тихо-мирно в уголочке и не бунтовал.       Игорь, само собой, от такого объяснения ничуть не успокоился. Внутри странно ёкает, сердце неумолимо колотится. Неужели нет способа помочь? А может он и есть, просто сам Гром его ещё не знает... Или не придумал.

☼☼☼

      Полгода уже прошло с инцидента «Чумной Доктор», а Питер всё никак не отойдёт. Это было слишком громкое событие, чтобы народ так просто отпустил. Может и никогда уже не отпустит.       В жизни Игоря Грома мало что поменяло. Попытался начать отношения с Юлей, но обоим сразу стало понятно, что ничего толкового не выйдет, лучше они останутся просто друзьями. Не клеились ребята как нечто большее. Димка во всю работал со своим напарником, после работы частенько заскакивая за шаурмой, которую Игорь всегда брал из киоска у дома. На самом деле был у Грома это целый обряд, а не просто покупка шаурмы. Сначала купит, укусит один раз, после чего даёт кусок прибежавшей собаке, и порядок этот никогда не нарушался. Заметил это не сам мужчина, Дубин подсказал, но над этим друзья лишь посмеялись и больше не вспоминали. Так казалось, что действительно жизнь спокойно течёт, как раньше, только с новыми людьми. Но было в ней кое-что другое: сочувствие к преступнику.       Уже полгода Игорь навещает Разумовского, каждый раз по расписанию. Обязательно приезжал каждый понедельник и первый четверг месяца, всегда интересовался состоянием парня и ждал, пока ему скажут заветные, как казалось, слова: «Идёт на поправку». Хотелось их услышать, но всё никак не выходило. Постоянно сплошное: «Состояние стабильное, сдвигов нет» или «Ничего не меняется, волноваться не надо». А волнение было. Как человек может лечиться и не идти на поправку? Кажется, даже хуже всё стало. Серёжа сильно исхудал, ни на что не реагировал, да и вёл себя как овощ. Гром даже пытался пару раз поговорить с ним, но Разумовский продолжал смотреть куда-то в стену, не реагируя ни на что. Казалось, даже, что не моргал никогда.       Надежда на улучшение чужого состояния давно угасла, а посещать Сергея Игорь не перестал. Всегда садился рядом, рассказывал что-то, пытался вывести на диалог вместе с врачами, но ничего. Сдвиг случился лишь тогда, когда Гром, по неизвестным врачам причинам, пропустил приём. То ли служба, задание какое-то, то ли ещё причина какая, а не приехал Игорёк в один из понедельников. Приехал во вторник. И сразу же, на пороге, встретил его Рубинштейн, наблюдающий за Разумовским врач. Глаза его светились, усы разъехались в несколько безумной улыбке. С одной стороны даже показалось, что лечащему врачу пора бы стать пациентом этой психушки. Однако у радости этой была причина.       — Игорь, это невероятно! Поразительно, осмелюсь выразиться! Удивительный случай, настолько редко он попадался мне на практике, что я и вовсе забыл как он выглядит. Ну вы меня омолодили сразу, почувствовал себя моложе, — любезничал Вениамин Самуилович, не зная с какой стороны лучше подойти к майору, оттого, наверное, и подбегал к Грому то с правого бока, то с левого.       — Да успокойтесь вы и скажите, что случилось. Я просто пропустил один визит, неужели такое облегчение? — спросил Игорь, поправив кепку на себе, взглядом успокаивая врача.       Тот сразу принял вид более спокойный и прилежный, покашлял в кулак, поправляя очки, и в привычном своём тоне начал:       — Разумовский, — от одного произношения этой фамилии в груди неприятно стиснуло. — Вчера я наблюдал за ним весьма странное поведение. Обычно вы приезжаете после обеда, так? До того времени сидел он спокойно, как и полагается, у своей стеночки. Но когда время близилось к ужину. Ох, стоило вам это видеть! Он вдруг встал, даже ходить начал по палате. То в коридор выглядывал, то ещё в угол какой. Ну точно кого-то искал. Я и подумал, что надо бы послать к нему медсестру, вдруг снова разбушевался, «Птица» к нему прилетела. А он взял, да выкинул: «Гром». Само собой Марья Павловна ничего не поняла, вколола успокоительное и рассказала мне. Я сразу понял, что тут что-то нечисто. Он вас искал. Оказывается он ещё не полностью лишён рассудка. Запомнил же как-то когда вы приезжаете, в какое время. Правда, для меня все ещё загадка как он день угадал, но неважно. В общем, случай редкостный, но ужас какой интересный.       — Значит, хотите сказать, что Сергей идёт на возможную поправку? — решил уточнить свою догадку Игорь.       — Нет, сдвигов по прежнему нет. Но то, что сотворил Разумовский, явно доказывает, что он ещё даёт отчёт своим действиям. Давайте вы попробуете с ним поговорить, а я понаблюдаю. Хочу посмотреть на то, как он будет реагировать.       — Он для вас словно подопытный кролик.       — Не стоит так грубо, это всё ради его блага. Мы должны проверить все теории, — снова поправил очки Рубинштейн.       — Теории?.. Ка..       — Теории того, что могло бы поспособствовать его выздоровлению, Игорь. И вы являетесь одной из них. Точнее не вы, а больше ваше присутствие и разговор. Хотя, нам ещё предстоит понять, что на него влияет больше. Может это и разговоры, а может действительно вы. Ладно, не будем тратить время на пустые разговоры, идёмте же скорее.

☼☼☼

      Игорь и Сергей снова встретились в одном из кабинетов психушки. Они почти всегда встречались именно здесь, в палату к Разумовскому было заходить нежелательно. А тут, за чашечкой чая, можно было многое обсудить. Пускай даже говорил только Гром, зато Серёжа отличный слушатель. Такой мучительно исхудавший, кажется, вот-вот сломается от лёгкого порыва ветра, выдохнет в последний раз и больше никогда не вдохнёт, но отличный слушатель. Правда сегодня он какой-то другой. Кажется живее, даже на Игоря смотрит, а не привычно в пол.       И снова разговора никакого не состоялось. Гром говорил про погоду, про свой дом, как валится с крыши побелка, какой вкусный кофе он вчера пил — говорил обо всём, что приходило на ум, только службу не затрагивал. Мало ли пробудит неприятные воспоминания или ещё чего хуже. Да и не тема эта, о которой стоит говорить с пациентом психбольницы.

☼☼☼

      Разумовского увели в палату, а Игоря попросили задержаться. Если уж такое случилось, то врач явно что-то заметил. Извинения это были или нет Грому предстоит узнать сейчас.       — Это действительно поразительно. Пациент он уникальный, уж точно, — бормотал врач себе под нос, но вскоре стал говорить куда громче, уже обращаясь не к себе, а к Игорю. — Случай великолепный. Сергей словно на мгновение изменился в лучшую сторону. Он не ожидал вашего прихода сегодня, вы удивили его этим. Кажется, сегодня он даже слушал вас по-другому, будто вы никогда раньше здесь не были. Возможно вы сами оказываете на него такое влияние, я точно сказать не могу. Но то, что есть такие колебания, пускай и в разные стороны, безусловно радует. По крайней мере он не стал окончательно овощем.       Рубинштейн выждал паузу, создавая нужный ему эффект интереса и интриги.       — Скажите, Игорь, — снова пауза, будто Вениамин специально растягивал время, как похожие друг на друга программы по Первому каналу перед показом очередной скучной рекламы, — вы когда-нибудь задумывались над опекунством?