Опекунство над птенцом

      Игорь не особо удивился, когда после рассказанной истории на следующий день у дверей уже стояла Юля. С самого утра она активно тарабанила в двери, что, казалось, пережили афганскую войну. Менять их во время ремонта Игорь не стал, только подлатал немного, но это не значит, что по такому раритету можно так сильно бить.       Не выспавшийся Гром открыл дверь, громко зевая и почёсывая щетину. Он и сегодня плохо спал, всё боялся, что Серёжа снова с ума сойдёт. Только уснул под утро, а тут на тебе, Юлька пришла.       — Чего тебе? — неразборчиво пробубнил Игорь, давая Пчёлкиной пройти в квартиру.       — Сообщение твоё прочитала и решила убедиться, что этот психопат тебя ещё не убил, — ответила Юля, взяв из сумки перцовый баллончик, но Игорь поспешил забрать эту опасную вещь и положить на полку повыше.       — Сдурела? Я тебе чё писал? Он сам башкой не думал тогда, а как я его по щеке шмальнул, так сразу очухался. Но он не помнил ничего, особенно когда душил меня. И вообще, не зови его психопатом, он просто не совсем дружит с головой. Ты лучше скажи зачем так рано припёрлась? На часах и восьми нет, — бурчал Игорь шёпотом, чтобы не разбудить Серёжу.       — Рано проснулась и решила заскочить на труп полюбоваться, — та скрестила руки на груди и громко фыркнула. — Я с Дубиным тебе уже говорила, что не надо было этого делать. Убьёт ещё тебя и буду я записывать ролик о том, как храбрый майор погиб от рук психопата, которого опекал.       — Он не смог убить меня, когда пулял из огромного огнемёта. Будто сейчас получится.       — Тогда мы с Димой рядом оказались, тебе просто повезло.       — Значит и сейчас спасёте, если что-то случится, — хитро усмехнулся Игорь.       — Дурак, — Юля чмокнула его в щёку, отчего Гром скривился и зафыркал. — Ладно, показывай, чем ты его кормишь, заодно и познакомимся получше. Я ведь и не видела его почти.       — Знаешь же, что я не люблю эти ласки, а всё равно лезешь.       — Пока мы встречались ты другое говорил.       — Ошибка молодости, — хрипло захихикал Игорь, а после прожигающего взгляда покашлял в кулак, прочищая горло. — Да ладно тебе, я шучу. Сама знаешь, что я просто не создан для отношений. Уж думал, что с тобой сойдёмся, но не вышло. Последний шанс на девушку и жену упущен, а значит умру я гордым холостяком.       — Боже, как я только могла начать с тобой встречаться?       Игорь пожал плечами и проводил Юлю на кухню, заранее сказав, чтобы шагала тише. Если Гром не спит, ещё не значит, что и Серёжа должен бодрствовать. Пусть спит в своём гнёздышке, а как проснётся его покормят завтраком и новой дозой таблеток.       На кухне Юля проверила почти каждый шкафчик, пару раз заглянула в холодильник, чтобы убедится в одном: продуктов маловато будет. Игорь говорил, что для Серёжи каждый раз что-то новое готовит, никогда не кормит остатками, оттого и продукты быстро исчезают. Баночек всяких много, где ещё осталась вчерашняя картошка, мясо, но этим Гром точно не будет кормить Серёжу. Значит нужно сбегать в магазин за продуктами. Если уж и готовить каждый раз новое блюдо, то для этого надо хотя бы в магазине затариться. Юля бы с удовольствием посмотрела, как Игорь будет своего «птенчика» кормить, когда в холодильнике останется только три завядших помидора, прилипшая к стенке сосиска и головка чеснока.       Пчёлкина выталкивает Игоря в одних штанах и тапочках из квартиры, напоследок впихнув ему в руки карточку и пакет. Ничего с Разумовским не будет, если Гром ненадолго отойдёт в магазин за покупками. В квартире осталась Юля, она присмотрит за Серёжей, если что и накормит. Хотя волнение всё ещё кружилось где-то в груди. Что если Серёжа испугается, когда Игоря не найдёт? Если снова приступ случится, Юля ведь не побоится баллончиком воспользоваться? А что если Пчёлкина вовсе задумала убить Разумовского, решив перед этим послать Игоря куда подальше, чтобы не мешал? Эта девушка настолько непредсказуемая, что уж и не знаешь, чего от неё ожидать. Даже долгая дружба и недолгие отношения не помогли изучить Юлю поглубже, чтобы можно было прочитать её. Она словно не из мира сего.       Весь поход в магазин сопровождался тревожными мыслями: «А как там Серёжа?» или «Проснулся ли он?», «Приготовит ли Юля ему поесть?» или «Жив он там?». Может, поделись Игорь своими переживаниями, люди в магазине не смотрели бы на него как на сумасшедшего. Мало того, что мужчина решил пойти в магазин в такую рань, причём набирая полную тележку еды, а не водки, так ещё и весь нервный, туда-сюда с тележкой ходит и абсолютно без верха. Утро это пусть и не было самым холодным, но разгуливать по городу в одних штанах и тапочках — дикость.       Из-за всех этих переживаний Игорь вернулся домой держа в руках два огромных пакета с едой. Непонятно, как такое количество продуктов влезет в двух людей, но об этом Гром думает только сейчас, стоя под дверью, пускай и стоило подумать ещё на кассе в магазине. Особенно стоило задуматься в тот момент, когда пришлось покупать ещё один пакет, ведь в один все покупки попросту не влезли.       Юля сразу же покрутила пальцем у виска, увидев все эти покупки. Будто они не одного психа кормить будут, а целую лечебницу. Оно конечно мило, что Игорь так заботится о здоровье и хорошем состоянии Серёжи, но не до такой же степени.       — Серёжка твой давно проснулся, почти сразу, как ты ушёл, — сказала Юля с порога, отчего у Игоря на голове волосы дыбом встали и снимать тапки тот стал бодрее. — Можешь не волноваться, я его уже покормила, он сейчас на кухне сидит. Удивительно, насколько он непохож на того психа, которого мы с тобой задержали. Такой спокойный, тихий. Мне показалось, что он как ребёнок маленький.       — А я тебе о чём говорю? Он вообще такой...не такой каким я его запомнил. Тот огнём стрелял и смеялся как псих, а этот Серёжа ну точно ребёнок.       — Ага. Я ему шоколадку предложила, видел бы ты только его глаза. Округлились как у пятилетки, которому подарили желанную машинку. Сидит с чаем грызёт, — Юля попыталась взять у Игоря пакет, чтобы облегчить его ношу, но Гром не поддался. — И вообще, помниться ты говорил, что только он взбунтуется — отдашь. Заберёшь свои слова назад?       — Я ещё думаю над этим. Надо посмотреть когда Рубинштейн встречу назначил, я только после неё что-то решать буду. Серёжа ведь не игрушка, чтобы забирать и отдавать его каждый раз. Ладно, не об этом сейчас. Чем ты его кормила?       — Сделала ему два тоста. Один был с сыром и колбасой, он его не особо ел, а второй — просто с помидорками, парочку специй и немного масла оливкового, вот этот он уже охотнее ел. Не понимаю, почему ты не пользуешься этим маслом, я ведь его не просто так тебе втюхала. Оно вкусное и полезное, да и Серёже твоему, кажется, нравится очень.       — Мне казалось, что у него нет никаких предпочтений. До этого ел всё, что я ему давал, носа не воротил.       — Само собой, он наверное привык уже есть то, что дают, особо не спрашивая себя хочет ли он это есть. А ты понаблюдай за ним, что он лучше ест. Будешь его кормить потом тем, что парню больше нравится.       Игорь всерьёз задумался над словами Юли, а затем вошёл в кухню. Серёжа сидел на стуле вместе с ногами, аккуратно откусывая всё новые кусочки шоколада от плитки, иногда запивая всё это чаем. В глубине души Игорь считал эту картину странной и неправильной, но не мог объяснить почему. Словно это не тот Серёжа, о котором Гром все эти дни заботился.       — Вкусно, Серёж? Только всю не ешь, живот разболится, — усмехнулась Юля, потрепав рыжие волосы Разумовского, отчего тот даже улыбнулся.       Вот это новость. Игорь из кожи вон лез, чтобы хоть слово выдавить из Серёжи, хоть намёк на улыбку, а Юля пришла один раз, провела с ним чуть больше получаса и всё, они теперь лучшие друзья. Такого чувства предательства не было даже тогда, когда в башне «Вместе» Серёжа со всей силы ударил Игоря бутылкой по голове, а затем и подставил, сделав вид, будто Гром и есть Чумной Доктор.       — Ну, чего застыл? Покупки сами себя не разложат. Давай помогу. И Серёжа помочь может, да? — Пчёлкина забрала пакеты из чужих рук, поставив их на кухонный стол.       Серёжа, поймав на себе взгляд Игоря, заметно сжался, опустил ноги на пол и отложил всё, что было в руках. Это больше похоже на того Разумовского, которого приютил Гром, но от осознания такого не по себе стало. Неужели Серёже не комфортно? Или он Игоря боится? Странно. Предпосылок никаких не было, вообще ничего. Может, стоит с Серёжей об этом поговорить? Хотя как поговорить с тем, кто постоянно молчит? Казалось, такой день хороший.       Покупки были разложены, даже Серёжа помог. Юля говорила куда ставить, давала коробку в руки и ждала, пока Разумовский всё сделает. Он молодец, несмотря на своё состояние, в котором его из психушки забрали, соображает ещё хорошо. Важно только найти с ним общий язык, как с ребёнком. Только почему-то этот ребёнок по-разному себя ведёт. Невольно зависть колит сердце, ведь ты стараешься, делаешь всё, чтобы тебя посчитали хорошим, а тут кто-то приходит и за пару минут располагает к себе.       Дальше всё пошло совсем под откос. Пока Игорь был в своих мыслях, а Серёжа усердно грыз шоколадку, Юля решила устроить настоящую вечеринку. Позвала Диму, сказав без пиццы не заявляться, ведь квартирой сейчас управляет она и именно Пчёлкиной решать, достоин ли будет Дубин войти. Само собой останавливать эту машину для вечеринок было поздно, Игорь не сразу опомнился, а Дима уже был в пути. Оправдала этот поступок Юля тем, что давно они не собирались вместе. То Игорь ремонтом занят, то он ездит к своему ненаглядному психу, то ещё что-то. Дубин уже все уши прожужжал Юле о том, что хочет с напарником встретится, немного повеселиться как в старые добрые.       Пришлось готовить Серёжу к появлению ещё одного человека, Разумовский ведь ни разу не видел Диму. Объяснял в основном Игорь, Юля просто не видела в этом смысла, говоря, что Серёжа вообще-то взрослый бугай и даже таблетки не убьют в нём способность к социализации, он ведь человек всё таки и пока ещё не целиком овощ. Но Грома такое не убедило. От слова совсем не убедило. Игорь долго распинался о том какой Дубин хороший, что если что-то в жизни плохое и делал, так это случайно наступил на полудохлого муравья в лесу. А Серёжа слушал. Он правда верил во всё это, хотя такие объяснения не были необходимыми. Почему-то после Юли сразу сложилось такое впечатление, что у Игоря все друзья хорошие и плохих просто не бывает. Плохие люди только в больнице и больше нигде их нет.       В который раз Дубин смог оправдать кличку, которую ему дали в отделе. Припёрся в форме полицейского с тремя коробками пиццы, словно это как-то поможет ему. Честно, Игорь даже впускать Диму не хотел, но надо было. Пиццы оставил в прихожей, а сам чуть ли не насильно затащил Дубина в свою комнату, стараясь при этом быть полностью незаметным.       — И-Игорь, ты чего? Я гавайскую не брал, клянусь, там никаких ананасов нет. П-почти как твоя шаурма, правда, — говорил Дубин, хотя сам толком не понимал зачем его ведут в комнату и за что.       — Дебил, сейчас сам ананасом станешь! Ты в чём припёрся? — шикнул Игорь, схватив того за воротник.       — Да я на работу потом, у меня ведь служба. Посидел бы с вами тут часик другой и пошёл.       — Придурок, надо было тебя ещё у двери хлопнуть, — рявкнул Гром и стал рыться в шкафу. Игорь почти сразу нашёл ненужную ему футболку и бросил её в лицо Димы, сказал переодеваться. Даже штаны дал, не в брюках же сидеть.       — Дубина ты, Димка, и непродуманный. Ладно, фиг с тобой. Перед уходом переоденешься и пойдёшь в своей форме. Только чтобы Разумовский тебя не видел, — Игорь пригрозил пальцем.       — Я всё ещё не понимаю к чему это всё.       — А к тому, дурачок ты Дубин, что мне строго запретили упоминать при Серёже полицию, все эти взрывы и волнения. В общем, ограничить его от всего, что напомнило бы о его захвате. Понял теперь?        Само собой Дима понял, без вопросов надел одежду Игоря. Так и пошёл знакомиться с Серёжей, принеся на кухню пиццу, а Юле сказал лишних вопросов не задавать, мол, потом всё объяснит.       Кто ж думал, что знакомство пройдёт так хорошо? Серёжа отлично поладил с Димой, долго разглядывая его рисунки, так же оценил вкус всех трёх пицц и долго-долго слушал разговоры Юли, что рассказывала какую-то историю. Веселится так они могли до самого вечера, как казалось, но Диме пора было идти на смену, а Серёже столько общения за раз нежелательно получать, ещё может перевозбудиться и опять срыв какой будет. Поэтому Дубин втихую переоделся и ушёл, пока Игорь укладывал Серёжу к себе. В зал его сейчас не положить, Юля ведь в доме и шуметь они на кухне будут, разбудят, в то время как комната Грома оснащена неплохой дверью, кажется, через неё даже звук взрывающейся бомбы не пройдёт. Этой фишкой Игорь пару раз пользовался, но нечасто. Всё же в собственном доме он был достаточно редким гостем.       

☼☼☼

      Весело прошёл тот день, не хуже прошли и другие. Серёжа всё ещё осваивался, вёл себя немного неловко, пока Игорь за ним ухаживал. Гром научился готовить более разнообразные блюда, наблюдал за предпочтениями Серёжи и чаще баловал его чем-то сладким и вкусным, вроде конфет и шоколадок. Ещё Юля научила его делать всякие причёски из длинных волос, но больше мужские. Серёжа ведь не девочка какая-то. Дальше косичек, хвостиков и пучков Игорь старался не заходить, волосы не его стихия. Серёже было как-то плевать, что делают с его волосами, в любом случае он этого не видел. Старался не смотреться в зеркало и избегать все отражающие поверхности. Чем-то они его пугали, отталкивали, только вот чем — непонятно. Попутно со всеми ухаживаниями и заботой Игорь постепенно стал учить «язык жестов», которым пользовался Серёжа. Разумовский не был особо разговорчивым, отчего порой его было очень тяжело понимать, но орлиное зрение и немножечко дедукции помогло подцепить некоторые особенности поведения: Серёжа пришёл и теребит одежду в районе живота — проголодался; сжимает низ футболки или свои шорты — хочет принять душ; смотрит исподлобья — включи телевизор; моргает как-то протяжно и тяжело — устал и хочет спать. Интересные особенности, которые Игорь подметил, но никому о них не рассказал, хранит для себя словно секрет.       Так пролетела неделя и наконец настал тот день, на который была назначена встреча с Рубинштейном. Игорь позаботился о том, чтобы одеть Серёжу потеплее и постараться скрыть его лицо. Нельзя привлекать много внимания людей, неприятности будут. Благо Серёжу хорошо закрывали шарф и тёплая шапка, пока тело от холода защищала куртка. Может сейчас и весна на улице, но в последнее время она уж слишком беспощадна с холодами, даже Игорь одеваться стал потеплее.       Как обычно Юля подсобила с машиной, пообещав подождать снаружи и отвезти Игоря с его «птенцом» обратно. Серёжа заметно напрягся от вида психбольницы, долго упирался и не хотел идти вместе с санитарами, но в итоге его смогли отвести в кабинет только когда Гром пообещал, что скоро заберёт обратно, всего через пару минут. Вот, пока с Серёжей занимались другие врачи, Игорь пошёл на разговор с Рубинштейном. Долго распинался, объясняя ситуацию, рассказывая про приступы, ступор в первый день и многое другое.       — Я не очень хочу, чтобы это его психозное состояние повторилось, — проворчал Игорь, нервно растирая потные ладони друг о друга.       — Увеличить дозу препаратов невозможно, она и без того слишком велика, — спокойно сказал Рубинштейн, сложив руки в замок на колене, закинутом на другую ногу. — Сомневаюсь, что в скором времени её можно будет снизить, если такое продолжит повторяться.       — Этого я и боюсь, — полушепотом фыркнул Гром.       — Неужели желаете отказаться от опекунства? — усмехнулся врач, словно прочитал сомнение в чужих глазах. — Это будет сильный удар по Сергею, он ведь настолько привык к вам. Насколько я понял из ваших рассказов. Наверное тяжело будет объясняться перед всеми, почему вы решили закончить наш небольшой эксперимент, не так ли, Игорь? Признавать поражение будет тяжело. Но это ваш выбор. Пойду скажу санитарам, чтобы готовили его старую палату к обратному заселению.       — Погодите! — Игорь вскочил с места, с отвращением осознавая, что ведётся на такие дешёвые манипуляции. — Я не говорил, что хочу его оставить. Сергей уедет со мной и продолжит жить у меня. Просто скажите, что я могу сделать, чтобы снизить вероятность появления этого психоза снова!       — Могу посоветовать только меньше напоминать ему о событиях прошлого. Как я понял с ваших слов, Сергей ведёт себя по-детски. По всей видимости из-за всего произошедшего он вернулся в состояние ребёнка, которым был когда-то, и только от сильной боли или потрясений его вторая личность берёт над ним контроль. Постарайтесь отгородить Разумовского от всех неприятных моментов и собственных негативных эмоций. Он ведь совсем как ребёнок. Сергей застрял в этом состоянии, а как нам известно, детям свойственно копировать. Он смотрит на ваше поведение и эмоции, чем и питается. Старайтесь хотя бы для вида чаще улыбаться.       — Хорошо-хорошо, я вас понял. Спасибо. Теперь, если вы не против, я заберу Серёжу и мы поедем.       — Не смею больше вас задерживать.       Встреча с Серёжей была чем-то трогательным. Разумовский буквально вырвался из лап санитаров и побежал обратно к Игорю, прячась от всех страшных людей за его спиной. Тот не соврал и пришёл, а сейчас они вместе домой поедут! Поедут ведь?       Рубинштейн, точно не фанат трогательных встреч, решил прервать приятный момент:       — Игорь, я буду признателен, если вы заедете к нам и на следующей неделе. Нам нужно наблюдать за состоянием Сергея и фиксировать даже малейшие изменения.       — Постараюсь, — ответил Игорь, после чего взял Разумовского за руку и повёл прочь.       Бедный почти трясётся, вид психушки его слишком напрягает. Надо постараться заглядывать сюда как можно реже, чтобы Серёжа меньше беспокоился.        В машине Игорь особо не болтал с Юлей, всё размышляя над словами Рубинштейна. Врач сказал, что Серёжа сейчас застрял в своём детстве, оттого и пошло всё это ребячество, неловкость и скованность. Кажется, чужая жизнь разделилась на моменты «До» и «После». Сейчас Серёжа как раз находится в этом «До», где ничего плохого не случилось, он всё ещё ребёнок, только вместо детдома живёт у доброго дяди и его друзей, в то время как момент «После» возвращает все неприятные воспоминания Чумного Доктора и словно перетаскивает бедного Разумовского в ту страшную обстановку. Игорь постарается сделать всё, что в его силах, лишь бы только не допускать этого момента «После», уж слишком он неприятный как для Серёжи, так и для Грома. Всё же есть шансы, что последний может и не пережить очередного приступа.