Слетая с катушек | Becoming insane

— Ничего не выйдет, — тихо выдохнул Мо Жань на обратном пути из клиники. Это был вечер пятницы, и они с Чу Ваньнином возвращались после сеанса с терапевтом. Первые несколько раз давались им обоим с трудом, но теперь это вошло в привычку, и Мо Жань больше не нуждался в поддержке мужчины так сильно, как это бывало прежде. Однако Чу Ваньнин все еще присматривал за ним, поскольку он никогда не мог сказать, как именно сеансы могли повлиять на парня. Сейчас он приезжал вместе с Мо Жанем на терапию, доходил с ним до двери приемной, а затем коротал время в ожидании — предоставляя Мо Жаню свободу говорить. Если это становилось необходимо, его звали. Так пролетело несколько месяцев, и Чу Ваньнин понемногу начал верить Мо Жаню, когда тот из раза в раз утверждал, что никуда не собирается уходить, и никогда от него не устанет. В те редкие ночи, что они не проводили вместе, мужчина все еще, бывало, допускал мысль, что все это было какой-то странной затянувшейся шуткой со стороны Мо Жаня — однако браслет на его запястье убеждал его в обратном. А затем наутро, как правило, на его пороге появлялся сам Мо Жань с цветами и завтраком, и тревожность сама собой рассеивалась. На терапию Мо Жань ездил раз в две недели, что вполне устраивало и его, и Чу Ваньнина. Мужчина не пропустил еще ни одного сеанса — и не было ни одного сеанса, на котором бы не проявлял себя Тасянь-Цзюнь. Это было к лучшему, поскольку обе личности нуждались в терапевте. Да и, как бы там ни было, второстепенная личность продолжала проявляться все так же часто. — Не выйдет — чего? — Чу Ваньнин несколько растерялся, переспрашивая Мо Жаня и не совсем понимая, почему парень впервые усомнился в эффективности лечения. Да, процесс мог занять длительное время, но ведь они оба были готовы к этому. Он заметил, что на лбу Мо Жаня проступила испарина, и что тот цепко вдавил пальцы в руль, сжимая его словно в тисках. Дышал он при этом так часто, словно только в рекордное время преодолел стометровку. — Избавиться от Тасянь-Цзюня. Эта терапия бесполезна, — голос Мо Жаня дрожал от напряжения, — Я слишком слаб чтобы с ним бороться. — Останови машину, — Чу Ваньнин положил ладонь ему на плечо. Он понял, что парень уже некоторое время не следит за дорогой. Мо Жань тут же припарковался на свободном месте у обочины. Оторвав наконец руки от руля он рассеянно уставился на собственные трясущиеся пальцы. — Ваньнин, ты заслуживаешь, чтобы рядом с тобой был нормальный психически здоровый человек. Не я, — он все еще не отрывался от созерцания своих ладоней. Чу Ваньнин осторожно перехватил его пальцы своими, пытаясь привлечь его внимание. — Дыши, — прошептал он когда парень наконец поднял на него глаза. Мо Жань словно едва узнавал его, слова мужчины пролетали мимо его ушей, — Мо Жань, все в порядке. Просто дыши. Юноше потребовалось некоторое время чтобы хоть немного успокоиться, однако, когда он начал следовать примеру Чу Ваньнина, который намеренно делал медленные вдохи и выдохи, ему немного полегчало. Когда опасность панической атаки прошла, Чу Ваньнин извлек из поясной сумки носовой платок и осторожно отер лицо Мо Жаня: тот сам не заметил, когда из глаз потекли слезы. Затем Чу Ваньнин достал бутылку с водой. — Вот, выпей. Мо Жань послушно сделал несколько глотков, а затем вернул емкость. Его лицо отчаянно раскраснелось. — Это... так унизительно. Чу Ваньнин отложил бутылку и платок, а затем снова взял руки парня в свои, не давая парню спрятать лицо в ладонях. Он продолжал смотреть ему в глаза, однако Мо Жань в этот момент выглядел так жалко, что сердце его болезненно сжалось. Уголки губ были опущены вниз и подрагивали, веки раскраснелись и припухли. — Мо Жань — самый дорогой для меня человек, — медленно произнес Чу Ваньнин, пытаясь передать хотя бы часть тех чувств, что никогда прежде не получалось выразить словами. Он позволял своим эмоциям скрываться где-то внутри, и вот уже не первый месяц они копились. Иногда ему даже казалось, что в один прекрасный день он проснется и не сможет дышать под их каменной тяжестью. С тех пор как Мо Жань признался мужчине в своей симпатии, Чу Ваньнин отчетливо понимал, что должен что-то ответить, но почему-то был не в состоянии. Ему было слишком неловко, и он боялся быть прямолинейным, потому что это бы не оставило ему ни гордости, ни путей к отступлению. Он смутно понимал, что Мо Жань все еще не уверен в нем — но никогда не думал, что его молчание могло так ранить. То, что Мо Жань не знал о его чувствах, привело юношу к мысли, что он должен это каким-то образом "заслужить". Похоже, он вбил себе в голову, что Чу Ваньнин не мог его полюбить без интеграции личностей. Как Чу Ваньнину теперь было все это исправить? — Послушай..., — начал он, пытаясь придать голосу уверенность, — С чем бы ты сейчас ни пытался справиться, через что бы ты ни проходил, я всегда с тобой. Я люблю тебя... каждого из вас. Люблю в тебе даже то, что ты сам считаешь уродливым. Я буду с тобой рядом столько, сколько ты позволишь. Тебе не нужно делать вид, словно все в порядке, или пытаться себя исправлять ради меня, понимаешь? Мо Жань замер на долю секунды. Слова мужчины одно за другим тонули в его разуме, переполняя, пока шлюзы окончательно не снесло. Он больше не сдерживался. Чу Ваньнин заключил парня в объятия, прижимая к себе так крепко, как он только мог. Понятия не имел, сколько времени это длилось, и не обращал внимание на промокшую насквозь от слез рубашку. Мо Жань цеплялся за него, словно он был единственной ниточкой, на которой удерживалась вся его жизнь. Чу Ваньнин спрашивал себя, сколько же парень скрывал от него свое состояние, пытаясь казаться сильным, опасаясь, что Чу Ваньнин увидит, насколько же он сломлен. Сколько времени он прожил в страхе быть слишком навязчивым или зависимым? Эта мысль вывернула его сердце наизнанку. Разве Мо Жань не знал, как он для него важен? Разве не понимал, что Чу Ваньнин готов был оставаться с ним столько, сколько Мо Жань сам пожелает? Чтобы прийти в себя Мо Жаню потребовалось некоторое время. Чу Ваньнин все еще обнимал его, даже когда тот немного успокоился, не желая отстраняться первым — на случай, если Мо Жань бы захотел снова выплакаться. В конце концов, юноша сам отстранился. Опустив глаза, он начал тереть лицо. Чу Ваньнин в который раз протянул ему платок, и он взял его без возражений. — Ты сказал, что любишь меня, — тихо произнес вдруг Мо Жань, все еще не глядя на мужчину. Голос его дрожал, дыхание все еще казалось безнадежно сбитым. Чу Ваньнин вдруг подумал, что его слова любви действительно прозвучали не в лучшее время, но в следующий миг Мо Жань робко посмотрел на него, и на его лице появилась полная нерастраченных надежд улыбка. — Ты... действительно это имел в виду? — А я когда-нибудь говорил что-то, чего бы не имел в виду? — резко бросил Чу Ваньнин, запоздало смущаясь. — До сих пор я... — начал Мо Жань, но мужчина накрыл его рот ладонью прежде чем он смог продолжить. В глазах парня тут же вспыхнула безудержная радость. Чу Ваньнин чувствовал, что тот улыбается — его губы касались его ладони. В следующее мгновение Мо Жань отвел руку Ваньнина в сторону и перевернул тыльной стороной, целуя острые суставы — а затем опустил вниз, продолжая гипнотизировать мужчину взбудораженным, полным обожания взглядом. — Ваньнин, я тоже тебя люблю. Я люблю тебя так сильно, так сладко, что... подгибаются колени. — Что же... нам обоим повезло, что мы сидим, — сухо процедил Чу Ваньнин, а затем криво усмехнулся. Мо Жаню потребовалось несколько секунд чтобы понять, что мужчина только что пошутил, а затем он облегченно рассмеялся. Смех его был прекрасен, он звенел в ушах Чу Ваньнина мелодичным перезвоном колокольчиков. Казалось, готовая разразиться между ними буря миновала. Долго-долго они сжимали друг друга в объятиях прежде чем продолжить путь домой. ~ Когда они вернулись домой к Мо Жаню, парень отправился приготовить что-нибудь легкое. Чу Ваньнин проследовал за ним на кухню и молча наблюдал за тем, как юноша демонстрирует чудеса поварского мастерства. Он уже давно догадался, что готовка помогала Мо Жаню успокоиться — а также иногда замечал, что парень мог напевать себе под нос что-то невнятное из телешоу, или даже разговаривать в процессе с продуктами и соусами. Похоже, он и вправду находил особенную радость в том чтобы готовить еду. Впрочем, сразу после того как стол был накрыт и они сели ужинать, парень снова переключился на Тасянь-Цзюня. Тот, как обычно, стал уговаривать Чу Ваньнина позволить ему кормить себя — и мужчине ничего не оставалось кроме как дать ему затащить себя на колени. Ему все еще было стыдно, однако он находил утешение в том, что Мо Жань таким образом проявлял заботу о нем. Тем более, он уже понял что сопротивляться Тасянь-Цзюню бесполезно. — Ты согласился легче, чем обычно, — заметил Мо Жань, — Обычно этому достопочтенному приходится убеждать тебя дольше, — в его голосе, казалось, затаились подозрения. В следующую секунду он крепко обвил Чу Ваньнина за талию и поднес палочками к его поджатому рту очередной отборный маленький кусочек овощей. Мужчина без раздумий ухватил его губами и, медленно разжевывая, поднял взгляд на Мо Жаня. — Тебе показалось, — наконец ответил он, прожевав. Мо Жань прищурился, и мужчина невольно улыбнулся, продолжая наблюдать за ним. — Мо Жань, ты знал, что я люблю тебя? — наконец спросил он, и на этот раз слова, казалось, дались ему намного легче — как если бы, сказав их однажды, он избавился от постоянно давящего на сердце жернова. Он все еще не признался Тасянь-Цзюню. Разве это справедливо, что лишь одна из личностей знает о его чувствах? Перед его глазами все еще стояла та надпись на всю страницу — уродливый почерк, пошлая фраза, но, при этом... Тасянь-Цзюнь писал о том, что Чу Ваньнин был "его навсегда". Это о чем-то говорило. Глаза Мо Жаня на мгновение странно заблестели, и Чу Ваньнин понял, что не ошибся. Этой личности Мо Жаня тоже следовало услышать его признание. Он тоже должен был знать о том, что любим. — Почему... ты это сказал? Ты ведь любишь не этого..., — но Чу Ваньнин не позволил ему договорить. Он целомудренно поцеловал Мо Жаня в губы, а затем медленно отстранился, продолжая смотреть ему в глаза. — Я люблю тебя. Вас обоих. Не заставляй меня повторять. Мо Жань, казалось, был потрясен. Разрушен. Обращен в прах. Сердце Чу Ваньнина сжалось от того недоверия, которое встретил в обыкновенно таком уверенном взгляде. Был ли в этом мире хоть кто-то, кто однажды показал бы Тасянь-Цзюню, насколько он важен? Был ли хоть кто-то, кто нуждался в нем, кто любил его? Такого? Рука Мо Жаня, до этого плотно обнимавшая мужчину за талию, сжалась так сильно, что в какой-то момент стало действительно больно. В следующую секунду он уже прижимал мужчину к себе, уткнувшись лицом в шею Чу Ваньнина, медленно вдыхая, как если бы только сейчас решился дышать полной грудью. — Ваньнин... ах, Ваньнин, — его голос звучал мягче обычного из-за того что тонул в прядях волос, и в то же время сам его тон был намного мягче чем Чу Ваньнин когда-либо слышал, — Этот достопочтенный тоже любит тебя. Обнимая Мо Жаня за плечи, Чу Ваньнин замер, чувствуя, что не желает двигаться. Он знал, что Мо Жаню потребуется не один год для того чтобы интегрировать обе личности. С самого первого сеанса им обоим было ясно, что у этой ситуации не могло быть простого решения. Однако Чу Ваньнин также знал и то, что он никогда не захочет расставаться с Мо Жанем — каким бы тот ни был. Он всегда будет любить его, на сколько бы сияющих, мерцающих осколков не распадалась его личность. Год назад, едва переехав в новую квартиру, он никогда бы не подумал, что влюбится так бесповоротно — а теперь не представлял, как без Мо Жаня жить. Целуя его, он прижал его к себе крепче. Мо Жань был его. Его навсегда. ~ Завершая этот перевод хочется выразить огромную благодарность всем, без кого его бы просто не состоялось: — In this shirt — гуру своего дела, от которой я узнала о худ. переводе за эти недели столько, что у меня до сих пор информация толком не уложилась! Именно благодаря ее правкам текст не только переведен, но и звучит адекватно для любого русскоговорящего человека! И я не устаю восхищаться не только ее талантом и способностью почти не спать, но и просто безбожным чувством юмора ^^’ — Reallynono — чудесный человечек, который пришел ко мне с правками синтаксиса и не постеснялся расставить запятые там, где они напрашивались! Просто лучшая! — Mnogomon — неофициальная бета, билингв, еще одна звезда этого небосклона, которая не поленилась вычитывать и указывать этому невнимательному переводчику на тысяча-и-одну опечатку и кривую формулировку (их было немало). Без них перевод этого фанфика никогда бы не стал таким, какой он сейчас! Вы ВДОХНОВЛЯЕТЕ! Также огромная благодарность всем читателям, которые поддерживали работу лайками, комментариями, и в целом не давали моему боевому настрою исчезнуть в течение этих двух недель! Да-да, этот перевод суммарно занял ровно 2 недели (в позапрошлую пятницу автор разрешила мне переводить ее работу). И даже не верится, что мы это СДЕЛАЛИ! ОГРОМНОЕ СПАСИБО всем причастным, неравнодушным, и просто хорошим и позитивным людям нашего уютного фандома! Всем любви!