Добро пожаловать в Лондон

Гарри Поттер — профессиональный айсмен. Он сдержан и безжалостен. Он суров, груб и остёр на язык. Гарри воспитали трое мужчин, отец и крёстные, чьи характеры мальчишка жадно впитал, разбавил собственной волей и закалкой и теперь отстреливал этой жгучей смесью заказников. Ему за это платили, и Гарри был вполне не против показать очередному засранцу итальянский темперамент вкупе с семейным Поттер-Блэковским сумасшествием. Только когда основная часть твоей жизни — работа, ты черствеешь. Ты приходишь с работы, не смеешь расслабиться, снять с груди пуленепробиваемый жилет. Ты откладываешь винтовку, но в кобуре держишь пистолет. А под твоей подушкой; в кухонном ящике, возле ножей; в кресле, между сиденьем и подлокотником; за горшком с рассадой; в шкафчике в ванной, на стопке полотенец, — всюду заряженные револьверы. Запасные патроны в сахарнице, в кошельке и в мини-баре, в бокале под коньяк. В какой-то момент ты, правда, понимаешь, что живёшь на грёбаном минном поле, но уже ничего не можешь с этим поделать. Это становится частью тебя. Гарри пытался. Он запирал магазины в сейфы и оружия в комнате-хранилище, маленьком коллекционном музее его лондонской квартиры. Он переключался на сталь, кинжалы и ножи, скупал десятками и также прятал по углам, спал в обнимку с лезвием. Он глотал алкоголь и наркотики, чтобы перестать беспокоиться, и даже опьянённый запирал двери на замки, сжимал в ладони заряженный Кольт и непременно выставлял на ночь за дверь очередную в его бурной жизни meretrice. Что это меняло? Что это, блять, могло поменять? Гарри всё также опускал холод или огнестрел в ботинок перед самой обыкновенной прогулкой по городу. В эту ночь Гарри спал в кровати. Гарри был раздет, и он даже снял жилет. Надёжный Глок остался в кармане пальто, висевшем на низкой спинке барного стула. Револьвер, хранимый под подушкой, оказался схвачен и с раздражением излечён, отброшен в сторону Томом Риддлом, одиноко валялся теперь на холодном полу. Ножи педантично были собраны и сложены в ящик со столовыми приборами — настоящее кощунство, по мнению Гарри. Хотя он не противился достаточно сильно, иначе бы выиграл, как и прежде, вооружённый или нет. Том перестелил постель. Старые простыни давно пропахли сигаретным дымом и по́том, травкой, порохом и машинным маслом. Свежие наволочки хранили приятный хвойный аромат кондиционера для белья, но всё также отдавали сталью и табаком — запахом самого Гарри Поттера. — Я бы мог лечь в гостиной, — предложил Гарри, когда Том забрался в кровать и накрылся пушистым зелёным одеялом. — Чтобы быть ближе к ножам? — Том нахмурился, раздражённо кривя алые губы. Гарри усмехнулся, оценив насмешку, и склонился над Томом. — Конечно. Вдруг среди ночи в нашу дверь начнут ломиться последователи убитой мною сегодня морковки? — пошутил он, но лицо Риддла не изменилось, и Гарри фыркнул: — Хотя всё одно: что ты, что нож — оба холодные, как осенние лондонские дожди. — Тогда спать с ножом тебе, определённо, будет приятнее и привычнее. — Сомневаюсь, что у ножей есть такой же сладкий и ядовитый ротик, как у тебя, милый. Гарри с наслаждением лизнул не сопротивляющегося мальчика. Том разомкнул губы и обхватил руками шею Избранного. Гарри рассмеялся сквозь поцелуй, забираясь к Тому и прижимая его к своей обнажённой груди… Гарри перевалился и припал грудью к усыпанной камнями и сухой травой земле, оцарапав щёку о бетонную стену. Жилет сдавил грудную клетку. Загнанное дыхание, слишком шумное, поднимало пыль, и Гарри жмурился, пытаясь отдышаться. Он был ранен. Мистер Лэрд, в последний момент сменивший маршрут, свернул на Хаттон и замешался в хмельной компании, покидающей паб, скрытый в переулке. Они направились на запад по Холборн. Прогремел выстрел. Осечка. Завязалась перестрелка. Лэрд бросился вниз по улице, к посольству. Гарри следовал за ним по другой стороне, когда пуля какого-то недоумка, решившего защищать старика, угодила в поттерову голень. Парень сжал челюсть и прицелился. Боль не позволяла бежать, зато разгоняла под кожей горячую кровь. Патрон разорвался в грудной клетке Лэрда. Тело повалилось на мощёную мостовую и придавило бесполезный теперь портфельчик с бумагами. Заказ был исполнен. Дело за малым — устранить свидетелей. Лишние жертвы, напрасные. Однако пистолеты в их руках всё быстрее гнали адреналин под смуглой, покрытой по́том и пылью, кожей. Избранный уже не мог остановиться. Простреленная нога кровила и пульсировала. Дрожь пронзала тело при каждом шаге. Поттер перекатился и прижался спиной к кирпичной стене ресторанчика, покрытой мхом. Переместил кнопку фиксатора к спусковой скобе, посыпались пустые гильзы. Перезарядил магазин. Прижал оружие к груди, прикрыв глаза. Выстрелы не прекращались. Они летели в сторону киллера, попадали в стену, осыпая штукатурку на чёрные взлохмаченные волосы. Люди выбегали из зданий, беспорядочно бросаясь в стороны. Животный страх. Это боро находилось под попечительством Уизли, люди здесь не привыкли к полуденным перестрелкам. Не смолкали детские крики и плачи. «Быстрее, быстрее», — лихорадочно думал Гарри, жадно стискивая ствол. Полицейские сирены оставляли равнодушным и Избранного, и стрелков. Патрульные ехали от посольства — десять минут. Гарри вздохнул и выставил дуло из укрытия. Бросил взгляд. Четверо. Пуля пролетела мимо, оцарапав щёку. Он выстрелил в ответ. Не успел прицелиться. Тело покатилось по мостовой и плюхнулось в реку с тихим, прощальным всплеском. Трое. Гарри судорожно хватал ртом грязный, отвратительный воздух. Багряные от крови, брюки липли к телу. Он с трудом встал на колено, чтобы зафиксировать прицел. Людей стало гораздо меньше, но стрелявшие не спешили разбегаться. Вой сирен приближался. Santo cazzo Madre di Cristo! Поттер обязательно сегодня напьётся, выкурит десяток косяков и трахнет какую-нибудь bellezza! Желательно, конечно, свою. Избранный пальнул подряд. Пистолет упал из ослабевшей руки пьяного гуляки. Гарри моргнул и вскинул брови. Рукоятка ножа сверкнула на солнце высеченным на ней серебряным львом. Сталь пронзила предплечье, и полный белый мужчина рухнул на колени. Его товарищи в тревоге огляделись. В этот момент Гарри приложил следующего, а маленький метательный нож не оставил шансов последнему, угодив в открытую шею… — Sei un demone infernale mandato per tormentare la mia anima. — Sì, Signor Diavolo. Том хохотнул и прижался, будто бы польщённый, порозовевшей щекой к плечу Избранного, лукаво заглядывая в зелёные глаза из-под опущенных ресниц. Гарри усмехнулся и закатил глаза, обнимая мальчика за талию и прижимая ближе к своему боку. Сухие губы с запёкшейся кровью прижались с нежностью к тёплому виску. — Ты не ранен, милый? — Моё укрытие оказалось надёжнее твоего. — Я впечатлён. Поттер-Старший фыркнул, с угрюмой гримасой разрывая бинт руками, и завязывая тугой узел на перебинтованной ноге сына. — Вы оба бесы, — пробормотал он. — Устроили посреди дня настоящий ад. — Публично! На открытой местности! — злобно добавил Римус. Раздражённый, бросающий хмурые взгляды исподлобья, адвокат Блэк снова и снова перебирал показания свидетелей в поисках зацепок против нерадивого крестника и с видимым облегчением не обнаруживал ничего, что могло бы быть использовано против Избранного. — Смогли же додуматься, bambini piccoli. А если бы не Джеймс был на дежурстве? — Он бы и копов положил. — Взятка всё ещё рабочий метод, — весомо заметил Гарри, и Джеймс устало прикрыл глаза, сжав переносицу. И кого они только воспитали? Ах, ну да. Киллера, убийцу, наркоторговца, любителя холодной стали и горячих мальчиков. Яблоко от яблони, вопросы отпали. — Не смей цитировать Бродягу. — Это пагубно влияет на его раздутое прокурорское эго. Сириус же, спокойно развалившись на диване в кабинете супруга, только весело улыбался, стрелял глазками и старался наслаждаться происходящим не слишком уж откровенно. — Ладно тебе, Лунатик, — ласково проворковал он. — Зато теперь ты действительно оправдал своё прозвище, которым милейшая Скиттер так любезно тебя наградила после прошлого дела. — Закрой пасть. — Очень грубо, детка. Учитывая, что эта пасть делает тебе крышесносные минеты. Римус вспыхнул, рыкнул и бросил в мужа весомый во всех отношениях томик Большого свода законодательства Соединённых Штатов. Сириус, смеясь, с легкостью поймал книгу и, взглянув на обложку, брезгливо откинул её в сторону Джеймса. — Фу, законы! — Ёб твою мать, Бродяга! — Придурок. — Сами такие. Хотя моя мать действительно ёб… — Молчи! Том, сдерживая смех, заинтересованно взглянул на Гарри, и тот понимающе хмыкнул, шепнув: «Адвокат Дьявола».