Добро пожаловать в Лондон

Ладони Избранного навсегда, кажется, пропахли порохом и гарью, металлом оружий, табачным дымом. Они были грубыми, жëсткими, холодными, но, чëрт возьми, оттого ещё приятнее было ощущать их на разгорячëнной коже. Они не касались нежно. Они хватали властно, сжимали, давили, сминали мягкую плоть — это было привычно, небрежно, едва ли ласково. Ими Избранный держал пистолет, прицеливаясь и стреляя чëтко по статичным и с минимальной погрешностью по движущимся мишеням. Ими же он обхватывал шеи своих любовников, привалив к ближайшей стене или нагнув над капотом собственной машины. Этим вечером его ладони впервые за много лет готовили ужин. В окна стучали острые капли, и за стеклом видна была лишь пелена тумана и дождя. Свет погасили. Горели только свечи на высоких медных канделябрах да плазменная панель. На экране в такт рвущемуся из колонок модерн-джазу афроамериканец-саксофонист в классическом костюме и нелепой шляпе перебирал пальцами клапаны. Маленькую кухню в доме Гарри Поттера заполнил аромат перца и розмарина. Том мариновал мясо, пока Гарри нарезал морковь. Гарри, правда, очень старался. Он держал нож так, как обычно держал его при защите или нападении, и достаточно метко наносил удары треклятому овощу. Однако тот, вероятно, обучен серьёзной технике, потому как пеньки, выходившие из-под ножа Гарри, ну совершенно нелепо смотрелись возле тоненьких кружочков-пластинок Тома. Так что, Альбус — Mille cazzi nel tuo culo! — Дамблдор, мальчишка и ножа удержать не может?! — Merda! — Гарри рубанул морковью задницу и отбросил нож. Очевидно, этими ладонями — трахать и убивать, не более! Он достал измятую пачку сигарет и, чиркнув зажигалкой, — и вновь, и вновь! — наконец-то закурил. — Прочь от стола, Поттер! — зашипел Том. — И открой блядкое окно! Гарри хмыкнул. Он бы и хотел выйти в гостиную и покурить там, но замечание Риддла… ударило в безоружного. Гарри шагнул ближе к Тому, увлечëнному стейками, потянулся к его лицу и, ухватив за челюсть, обернул к себе, выдыхая сизый дым. Том зажмурился и поджал губы. И теперь уловил тот самый запах: табак, сталь, холод. Он смешался с пахучими специями, дождём и городской пылью. Том распахнул глаза, покрасневшие от дыма и полумрака. Гарри стоял рядом и смотрел прямо на него, удерживая ледяные пальцы на риддловской щеке. В другой его руке тлела сигарета. — Какой же ты красивый, — прошептал Гарри, склоняясь. Пепел осыпался на кухонную тумбу. Том не мог оторваться от чёрного в темноте взгляда Избранного. Вся злость и досада за испорченную морковку, за резкость, за курение возле — она вдруг иссякла, и грудь сдавило другое чувство, более сильное, сладостное. — Я бы хотел воссоздать тебя из камня. — Не думал, что ты романтик, — усмехнулся Том. — Безнадëжный, — согласился Гарри. Он опустил сигарету и затушил её о мраморную поверхность тумбы. Освободившаяся ладонь трепетно обошла лихорадочно вздымающуюся грудь и устроилась на талии Тома. Это движение стало средством оказаться друг к другу значительно плотнее. — Тебя когда-нибудь целовали? — Никогда. — Могу я поцеловать тебя прямо сейчас? — Да, пожалуйста. Рот Гарри тоже жëсткий. Его язык твëрдый и грубый. Он целуется медленно, глубоко. Кусает губы. Влажно вылизывает изнутри. Сплетается языками. В конце-концов, Гарри вынужден приподнять Тома и усадить на стол из-за роста. Он делает это, не отрываясь. Разводит острые коленки и, оказавшись между чужими ногами, притягивает парня к себе. Гарри чувствует возбуждëнный член Тома своим животом и ловит губами негромкий стон. У него и самого стоит, и где-то в желудке бабочки возгораются адским огнём. Жарко. Душно. Тесно. Гарри целует подбородок Тома, ведёт ниже языком. Ласкает шею. Ах, это место возле ушка, да-да, здесь, лизни ещё… Том сжимает колени. Трëтся о Гарри. Тянется к собственному члену, чтобы сдавить его, провести вдоль ствола, может быть, даже кончить. Вероятно, он мог бы кончить, лишь ощущая на теле горячий рот Поттера. Избранный перехватывает его кисти. С усилием, кажется, отрывается от истерзанной груди, поднимает взгляд. Тёмный, пьяный. Спрашивает тихо: «Если я отсосу тебе, это будет твой первый минет?» Том, не имея воздуха говорить, кивает. Он дрожит, и Избранный уточняет: «Ты хочешь этого, или мне следует остановиться? Всё в порядке. Мы просто попробуем снова в другой раз, если ты попросишь». — Не останавливайся. — С удовольствием, милый. Риддл закидывает руки Поттеру на плечи и, когда тот велит ему, приподнимает зад. Поттер спускает его джинсы вместе с боксерами, сминает ягодицы. Использует кокосовое масло, которое они купили для выпечки, увлажняет им сухие руки. Удостоверившись, что Риддл смотрит на него, Гарри обводит головку члена языком. Маслянистые пальцы ласкают гладкие яички, массируют, перебирают. Скользят по стволу. Сжимают. Пачкают бëдра. Риддла потряхивает. Он тянется выше, ближе, ещё. Запускает непослушные руки в чёрные волосы Поттера, находя вдруг необходимую опору. Судорожно глотает воздух, когда Поттер касается его пениса губами, когда он насаживается на него глоткой, влажно вылизывает. Предэякулят мешается со слюной. Стекает на стол. Становится мокро и липко. Том жмурится, откидывается назад, выставив одну руку, второй продолжая надавливать на макушку Поттера, в голос стонет. Поттер вбирает глубоко. Сосёт головку. Лижет тело пениса. Целует напряжëнные бëдра. Он опускается резко и плавно скользит вверх по члену. И снова. И ещё. Том потеряно шепчет: «Гарри, Гарри! Ах!» Таз мальчика подаëтся навстречу горячим губам, и Том кончает Поттеру в рот. Измождëнно падает спиной на столешницу. Он потный и красный. А ещё сладкий и солëный. Гарри облизывается. Мягко улыбается, нависнув над пылающим лицом юноши. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, убирая со взмокшего лба Риддла упавшие кудри. — Мне понравилось. — Риддл дышит загнанно, прерывисто, и голос его сорвался и охрип. Но он притягивает к себе голову Гарри и целует жëсткий рот. — Очень хорошо. Гарри оставляет на мальчишеских губах последний целомудренный поцелуй и отстраняется. — Совладать с чисткой винтовки, пожалуй, проще, чем с готовкой. — Гарри помогает Тому спуститься и, состроив самую невозмутимую физиономию, на которую только способен профессиональный айсмен, идёт к навесным шкафам, чтобы найти там салфетки и протереть торс Риддла и столешницу. Риддл видит, что Гарри всё ещё возбуждëн. Однако они оба знают: Том не мог бы зайти дальше сегодня. И мальчику приходится молча принять бумажные полотенца, пока Гарри занимается порядком на кухне. Выпотрошенная морковка летит в мусорный бак. — Боюсь, тебе придётся перейти на нарезку. Пожарить стейки я вполне способен. Не думаю, что это сложнее, чем поджаривать людей на заказ. Говядина была хорошая, но не самая дорогая, поэтому решено было дать ей немного расслабиться в маринаде. За это время мясо как раз успело насладиться сухим красным вином, розмарином и гвоздикой. — Значит, резать морковь гораздо труднее, чем человеческие головы? — наконец сказал Риддл. Гарри поднял на него взгляд. Он уловил насмешку, податливо улыбнулся. — Я не рублю людей на части. Есть более гуманные способы лишить человека жизни. Хотя вонзить нож в живую плоть, бесспорно, приятно. — Хотел бы я разделить с тобой это. — Ты мог бы, — согласился Гарри. Он выложил мясо на нагретую, чуть сбрызнутую оливковым маслом сковороду и обернулся к Тому, приступившему уже к луку и стручковой фасоли. — Меня убеждали, — заметил он, сурово сложив руки на груди, — якобы малыш Томми не в силах удержать нож. — Альбус — лицемерный ублюдок! Поверить не могу, что такие люди, как padrone Геллерт и signore Снейп, водят с ним дела. И ты. Тебе тоже не следует быть для Дамблдора этим золотым символом безграничной свободы, которым он видит тебя. — О, милый, я это знаю. Но разве это не презабавно? — Так это игра для тебя? — Вроде того. Мне нравится, какой властью наделяют меня доны, подпуская так близко к своему бизнесу. — Том взглянул на Гарри. — Я ожидал этого, — сказал он удовлетворённо. — Люблю осмотрительность. — Твои же бывшие patroni более зависимы, чем я. Геллерт — любовник Альбуса, а Снейп выплачивает службой долг за спасëнную жизнь одной… strega. — Ты и сам понимаешь нелепость их положения? — Я пытался выкупить Северуса, но тот слишком горд, чтобы позволить мне. — Что произошло? О Мария, Гарри клялся себе не вспоминать об этом! Можно ли забыть, как молодой Снейп, лет на пять старше самого Гарри, тогда ещё несмышлëнного ребёнка, бросился вдруг под прицелы пушек? Гарри стал невольным свидетелем. Он случайно в тот день оказался в одном из районов города, принадлежащем Хогвартсу. Сворачивать было некуда, и мальчик решил поскорее пересечь улицу, чтобы оказаться в безопасности под покровительством Уизли. Его лучший друг, Рон, был Уизли. Гарри уже умел стрелять, и пистолет грел грудь сталью. Только, встретившись взглядом с лихорадочно блестящими глазами высокого патлатого парня, бегущего вперёд, мимо Гарри, двенадцатилетний Поттер — какой позор! — испугался, растерялся, отпрянул в сторону. Он заметил оружия сразу. Их цель — секундой позже. Это была британка, красивая женщина, рыжая… сумасшедшая. Годами позднее Поттер узнал, что та действительно защищалась, однако в тот момент, когда они все были там, посреди улицы, во власти Хогвартса, с пистолетами у висков, он думал: «Сумасшедшая женщина хочет убить члена Семьи, и сумасшедший парень влюблён в сумасшедшую женщину». Итальянец добежал до британки, выдернул из её хвата мальчишку с винтовкой на шее, оттолкнул его прочь, закрыл телом своим умалишëнную подругу. La stronza gridava. — Не нужно! — прокричал парень. Sciocco! — Она испугалась! Я умоляю вас, позвольте мне обратиться к дону. Я ручаюсь за неё перед ним. Был ли тогда Снейп знаком с доном Альбусом, связывало ли их что-то? Гарри не знал. Северус долгое время жил с матерью-итальянкой, его отец (по слухам, американец) то ли сбежал в Штаты, то ли погиб при перестрелке в Ист-Энде. В любом случае, Снейпы не имели открытых союзов с преступными группировками. Они жили бедно, но честно. В тот день Северус привязал себя тугими верёвочными узлами к Дамблдору, словно марионетку к ваге, и навсегда облачил себя в траур. Вот, что случилось, когда троих: Гарри, Снейпа и его возлюбленную, — их вместе доставили к дону Альбусу. Снейп припал к руке дона и стал умолять его забыть позорный испуг британки и позволить девушке уйти. Гарри, освободившись от направленных на него автоматов, привычно для него ещё в том возрасте насупился и скрестил руки на груди, с интересом поглядывая на тот трактир, в который их привели, и презрительно кривляясь высокомерной, недостойной подобного унижения, какое для неё совершал патлатый парень, девице. Сама же виновница стояла молча и бесстрастно смотрела то на мальчишку Поттера, то на своего приятеля, пачкающего поношенные штаны перед надменным мужчиной в вульгарном алом костюме и синих туфлях. Наконец, дон Альбус произнёс: «Откуда вы?» — Боро Ламбет, дон, — просипел Снейп. — Questa ragazza e io, мы живём недалеко от Ламбетского моста, sir. — А этот мальчик? — И дон указал на заскучавшего Гарри Поттера. — О, signore! — воскликнул подросток весело. — Я из западного квартала Кенсингтона. — Почему же ты здесь с этими людьми? — Потому что ваши солдаты — coglioni! Я почти пересёк улицу, собираясь вернуться домой, когда мимо меня пронёсся вот этот, у ваших ног, а потом схватили и привели сюда те, за вашей спиной. Дерьмово быть доном среди трусов и figli di puttane? Если бы тогда дон Альбус поднял револьвер и выстрелил в голову мелкого сорванца, никто не смог бы поставить ему это убийство в вину. Однако дон размеренно прошёл вперёд, перешагнув всё ещё скрюченного на полу Снейпа, и мягко рассмеялся. — Sei un bravo ragazzo. Мне нравится твоё чувство юмора. — Он подошёл к Гарри и протянул ему руку. Гарри, склонив голову и сжевав губу, медленно протянул свою в ответ. Это было тёплое дружеское рукопожатие. — Что ж, — хмыкнул дон Альбус, — раз ты действительно не знаешь этих людей, а твой дом находится в престижном районе Вест-Энда, то тебе следует добраться туда до темна. Гарри прикрыл глаза, прикусил губу. Он протяжно выдохнул и вернулся к мясу. Приправил стейки солью и перцем, а затем перевернул. Корочка выглядела потрясающе. Сочная и румяная. В тот день, десять лет назад, он правда рад был тому, что ему позволили уйти. Дон Альбус предложил мальчику одного из своих бойцов, чтобы сопроводить до соседнего квартала, но Гарри отказался. Он направился к выходу из трактира, когда за его спиной раздался выстрел. Обернувшись, Гарри увидел только мёртвое тело британки, кровь, сочащуюся из её выпотрошенной головы, патлатого парня-итальянца, всё ещё ползающего на коленях (теперь подле тела возлюбленной), того самого мальчишку, опускающего винтовку, и спокойное выражение безразличия на лице Альбуса Дамблдора. — Сделка была заключена до убийства, — продолжил Гарри. — Дон обещал вернуть стерву домой в целости и невредимости, если Снейп примет на себя заботу о бумажной документации в Хогвартсе. Стерва была убита оскорблённым солдатом. Снейп уже не имел права отказаться от выплаты долга. Так он попал в Хогвартс. Сдержанностью и усердием заслужил доверие дона и сейчас представлял полноправно интересы Семьи. — Вот почему он такой строгий и закрытый? — Рана была смертельна не только для рыжей бестии, но и для него. Они отужинали в тишине. В воздухе кружила лёгкая джазовая мелодия. Том думал о том, что и сам бы прострелил голову этой британке, будь он на месте хогвартского пацанёнка. Снейп не заслужил того, чтобы отрабатывать её глупость. И говорить о силе любви здесь совершенно бессмысленно: если бы она любила с той же силой, то не позволила бы себе унижение Северуса и собственную беззащитность. Том думал о том, что и сам беззащитен. Он действительно не умел сражаться. Он не мог наносить удары. Не способен был прострелить чей-то висок или чьё-то сердце, дай ему в руки кто-нибудь оружие. Том взглянул на Гарри. Гарри с аппетитом уминал сочащийся маслом и маринадом стейк. Жирные капли текли по его подбородку. Возможно ли, чтобы Том подвергал их опасности своей беспомощностью? — Научи меня, — жалобно вырвалось из горла Риддла, когда они поели и устроились в гостиной. Гарри перебирал диски. Он остановился и поднял взгляд на Тома. — Использовать нож. — Планируешь прирезать меня во сне? — хмыкнул Поттер. — С удовольствием, милый. Поттер принёс пару коллекционных кинжалов с прямыми узкими клинками по 20 сантиметров. В руках Поттера они выглядели почти игрушечными: он легко удерживал их в одной. В другой же находился среднего размера чёрный футляр. Гарри поставил его на кофейный столик и протянул Риддлу один из кинжалов. — Первый урок будет коротким. В другой день мы можем отправиться в замечательный fight club, принадлежащий Малфоям. Там можно снять площадку для тренировки. — Гарри улыбнулся и произнёс: — Если ты предпочитаешь ножи, конечно. Я всегда думал о том, чтобы взять в ученики стрелка. — Что в этом чемодане? — Давай попробуем для начала ту крошку, которая в твоей ладони. Сожми её крепко, как делаешь со своим членом, когда дрочишь. Не слишком сильно, не напрягай кисть. Опусти руку и чуть отведи назад, прижми лезвие к ноге, параллельно. Противник не должен увидеть нож. Вот так, молодец. Пальцы на рукоятке, не касаясь ограничителя. Верно, здесь. Большой палец — вдоль лезвия, направляет клинок. Это прямой хват. Тебе следует поднять руку и ударить снизу от себя. Приложи силу. Да, детка, это был бы хороший удар. — Куда стоит целиться? — Хм… Никогда не бей в голову. Нужно быть профессионалом, чтобы ножом проломить череп. Ты можешь полоснуть лезвием по лицу, — и Гарри провёл диагональную линию по своему лицу, — если хочешь напугать и оглушить врага. Будет много боли и крови. Ранения в живот также редко бывают смертельными, однако крайне мучительны. Чтобы убить человека, следует перерезать ему шею, вонзить нож из-под рёбер в печень или со спины в почку. Хотя ты вряд ли будешь думать об этом во время боя. Обычно бьют, куда могут, главное — сильно, глубоко, колющим движением. Иногда нож хорошо бы провернуть в плоти. — Для чего? — Увеличивает шанс летального исхода. Сильнее повреждается область ранения. Усиливается кровотечение. — Ладно. — Том проделал несколько выпадов вперёд. Неловкие движения мальчика заставили Гарри низко рассмеяться. — Кинжал — это, конечно, классика, — сказал он. — Но, как по мне, лишь страховка. Оружие последнего шанса. Против пуль — детская забава. Знаешь ли ты, что действительно способно соревноваться с пороховым снарядом? — И Гарри опустился на колени перед кофейным столиком. Его жёсткий рот искривлён был насмешливым оскалом. Гарри открыл замки и откинул крышку футляра. — Ножи для метания.