Плачь и танцуй одновременно

      Мое сегодняшнее утреннее пробуждение было весьма внезапным. Я резко вскочила в постели. Дамиано мирно спал, обнимая пространство рядом с собой теперь уже вместо меня. Выдыхаю и тру виски, пытаясь восстановить непонятно от чего сбившееся дыхание. Смотрю на Дамиано и понимаю, что не чувствую ничего. Абсолютно ничего. Ни бывавшего на этом месте всегда трепета, ни любви, ни нежности, ни страсти – абсолютно ничего. Я исчерпала все чувства к нему. Мне было очень жаль. Я хотела бы вернуться в то время, когда мы беззаботно лежали в номере отеля и болтали о всякой ерунде года два-три назад или в то время, когда мы просто целовались в его машине и ни о чем не думали пару недель назад. Выдыхаю, стираю слёзы и бегло ищу свои вещи на полу. Мне либо нужна хорошая встряска, либо психолог. Я не понимаю, что со мной творится… это было со мной месяца два назад. Тогда моя личная жизнь была менее бурная, в ней не было безбожного секса с Дамиано и всех этих потрясений. Я вернулась к тому, с чего начинала. Дежавю. Абсолютно такое же чувство. Опустошенность, страшная усталость, ты сама не знаешь чего хочешь и что тебе нужно от жизни, нигде не можешь найти себе место, ничего не радует и не интересует. Я снова вернулась в ту старую, измученную версию себя. Только с более поломанной душой. Мне так грустно было это осознавать. Сажусь на диван в гостиную и растираю слёзы по лицу. Черт, почему так сложно? Что я сделала не так? Где свернула не на свою дорогу? Когда это все закончится? Боже, как я запуталась в себе. Мне нигде и ни в ком не найти спасение. Меня никто не поймёт, а если и помет, то сочтут за сумасшедшую – я знаю это точно. Окутывает какая-то паника, чувствую подступающую тошноту и мороз по коже. Здесь так тепло и уютно, тихо и спокойно, но мне становилось так плохо, что хотелось драть на себе волосы и кричать. Громко, тревожно, не прочь сорвать себе связки. И я почти кричу, но беззвучно, совершенно тихо, закрыв ладонью рот на всякий случай. Слёзы льются по щекам, обжигая их. Мне так плохо и больно непонятно от чего. Эта безысходность пожирала меня с какой-то бешеной скоростью. Стараюсь отпустить эти назойливые мысли, но не получается. Вместо этого паника только возрастает и мне хочется просто исчезнуть из этого мира. Просто раствориться, убиться, умереть. Я не хочу чувствовать это. Не хочу абсолютно! — Вик! Что с тобой?! — Бежит перепуганный, наверное до смерти, Дамиано. Я слышу его как будто сквозь какую-то толстое, плотное пространство и совершенно не осознаю смысл его слов, криков и движений. — Вик, ты слышишь меня?! — Что? — Черт… Дамиано осторожно укладывает меня, как маленькую девочку и уходит наверх. Закрываю глаза и чувствую, что начинаю куда-то проваливаться. Слышу, как Дамиано кричит в трубку телефона и встаю. Нет-нет-нет, только не это! Не нужно никому звонить. Все мои мольбы об этом звучали очень тихо и не были приняты им всерьёз. Задыхаюсь от собственных слез, начиная осознавать что со мной происходит. Это паническая атака. Я давно их не испытывала и просто забыла обо всех этих… ощущениях. Осознание вернулось ко мне на какой-то короткий промежуток времени, за который я поняла, что сижу на полу на кухне и бьюсь головой о ножку барной стойки. Нахожу в себе силы и зову Дамиано. Зову так громко, что закладывает уши, а глаза снова заполнены слезами. Зову из последних сил и впадаю в новую истерику, снова теряя рассудок в реальности. Это чудовищное чувство. Мне нужно очень много времени, чтобы прийти в себя. Хотя по ощущениям прошло уже как будто два века, пока я тут мучаюсь и пытаюсь прийти в себя. Мысли, как назойливые мухи, вертелись в голове и мешали мне прийти в реальность, успокоить истерику и сказать Дамиано что со мной. Расплывчато, но все же вижу его лицо и впадаю в ещё большее возбуждение и истерику. Он хватает меня за плечи и трясёт, пытаясь успокоить и выпытать хотя бы слово. Весь мир переворачивался. Я думала, что теряю себя окончательно и не вернусь в реальность уже никогда. Так больно и страшно терять Дамиано, его испуганное, бледное лицо, горящие от слез глаза и трясущиеся губы. Провожу ладонью по его щеке, пытаюсь успокоить и его, и себя. Это какое-то бесконечное сумасшествие! Я не верю во все это. Не верю! Не верю! Не верю! Кто-нибудь спасите меня уже. Я больше не выдерживаю… — Вик, пожалуйста, не оставляй меня, не оставляй нас. Услышь меня и приди в себя. Ты нужна нам очень. Нужна мне. Я не смогу. Вик, пожалуйста, я тебя люблю. Слышишь? Очень люблю. — Тшш… Вдыхаю воздух полной грудью и роняю ноющую голову на его плечо. Меня постепенно отпускало, я приходила в себя, читая из памяти тот ужас, что только что произошёл. Как будто меня не было в своём теле, как будто я не существовала тот огромный промежуток времени, что билась в истерике. Испытывать это снова оказалось для меня настоящей пыткой. Я слышала последние слова Дамиано, чувствовала как он беззвучно плачет и безумно дорожит мной. Мне стало очень жалко его. И жалко себя, потому что я больше не чувствовала этого… я не чувствовала к нему ничего из всего того, что когда-то чувствовала. Похоже, что я всё-таки тогда очень поторопилась с прощением, наивно навязав себе это, заставив голову так думать. Меня разрывало на части от вины, от безысходности и отчаяния. Я снова схожу с ума. Не могу сказать ничего из того, что думаю Дамиано. Потому что он не поймёт, не примет, не свыкнется с этим никогда, не согласится. Я знала это, поэтому молчала. Просто молчала, снова безумно рыдая. Наверное, какая-то часть меня покинула мою душу и осталась где-то внутри него. Именно эту часть он любил до безумия, до смерти, до конца… именно её, не меня. Я уже другая. Совсем другая. И чувства у меня другие. Я сломана. Сломана моя любовь и все, что с ней связано. Я больше не верю в любовь. — Прости, Дамиано. Я не смогу дать тебе то, что ты ищешь и хочешь. Мне жаль, что я обманула тебя. Мы никогда больше не сможем быть вместе.

С этим осознанием, с этими мыслями и признанием мне стало легче. Легче дышать, чувствовать, понимать и принимать новую себя…