Я вспоминаю тебя.

— Такемичи?! — только сейчас до Майки доходит, что он подстрелил того, кого больше всего любит. Парень подбегает к нему, поднимая на руки и бегом выбегая на улицу, пытаясь вспомнить, где ближайшая больница. «Доволен? Ты его убил, Майки. Того, кого ты любишь скоро не станет.» «Да, Майки, он умрет. А ты? Твоя вина и наркотики, ммм~» Белобрысый сидел рядом с койкой Такемичи и держал его за руку, прислоняя ту к своему лицу, тихо всхлипывая. Боль, которую он держал внутри себя, выпустил на любимого человека Сейчас Ханагаки лежит в койке в бессознательном состоянии. Чувство вины росло настолько стремительно, что заставляло сердце бывшего более учащено стучать. Глава Брахмы уткнулся в шею парня и шептал ему «прости», по несколько раз, не отпуская его рук. Медсестры пытались вытолкнуть Майки, но плохо получалось. В конце концов, он остался с Ханагаки наедине. . . . Погода снова стала млеть, вместо прекрасного голубого неба, была лишь непроглядная тьма и серые тучи, которые сгущались воедино, нагоняя мрак и пророча скорое начало ливня. Розоволосый парень сидел на скамейке и курил, рассматривая больницу, где находились Майки и Такемичи. Санзу коварно улыбнулся и посмотрел в сторону Рану. — Как думаешь, убить мальчишку сразу или он сам там погибнет? — Зачем вмешиваться в личную жизнь босса? Он сам решает как правильно поступить. Санзу не на шутку разозлился, кинув сигарету в мусорку. — Наш босс ушёл, убежал из-за своей игрушки! Я хочу лишь вернуть нашего главу, ведь сам прекрасно справлялся в роли утешение для босса. Ран только хмыкнул и отрицательно покачал головой. — Утешение — как проституция? Боже, Санзу, очнись. Я не буду тебе помогать. Я не хочу неприятностей. — и с этими словами, Ран ушёл, оставляя розоволосого убийцу в одиночестве со своими мыслями. « убийца…» «Убил своего любимого и не стыдно?» «А что сказал бы Шиничиро? Он бы расстроился?» «Умри…» Майки часа два сидел рядом с Такемичи и болезненно поглядывал на окно, как капли дождя плавно стучали по стеклу. Столько бывает мыслей у него в голове, что Майки порой бывает страшно, он становится их заложником. — Зачем я. я поднял руку на тебя, да и пистолет. Я не хотел. Такемучи, прости меня. — Из глаз белобрысого текли слезы, тёплые капельки падали на лицо спящего парня. Покрепче взяв руку Такемичи, Майки трепетно поцеловал его пальцы, легонько дрожа. — Такемичи, я люблю тебя. Прошло два часа, на улице было слышно как машины врезаются друг в друга, так же и погода решила удивить громом. Розоволосый шёл по улице, держа ножик в руке, до боли сжимая, так, что лезвие оцарапало руку. — Убью Ханагаки. Это ничтожество недостойно моего Майки. Сам себе сказал эти слова Санзу, исчезая из поля зрения. . . . Долгие секунды, минуты, часы шли. Манджиро улёгся рядом в постели с Ханагаки и крепко обнял его, целуя в макушку. — Все будет хорошо. Обещаю. Такемучи, не бросай меня.