О чем молчат волшебники

25 апреля, 2021

Здравствуйте, дорогие мои! Как поживаете? Надеюсь, у вас все замечательно, и вы в предвкушении кое-чего интересного. Неделька выдалась слишком мучительной. Хочу сказать, что съемки — очень сложный вид искусства, который требует огромной самоотдачи и кучу бессонных ночей. Но не волнуйтесь, мои дорогие, несмотря на уставшее состояние, я снова с вами, чтобы продолжить писать о любовной истории своих друзей. Идет четвертая неделя нашего с вами приключения, и осталось еще столько же до заветного дня. Я чувствую вашу нетерпеливость и не буду скрывать, что она сказывается на мне. ЦБКЧ будет взрывной. Да, дорогие мои, ЦБКЧ куда масштабнее, чем вы можете представить, и, более того, ни одна фальшивая статейка или колонка сплетен, прочитанная мной, даже близко не описывают действительности происходящего. Хотя это было ожидаемо, конечно же. Пока у журналистов нет достоверной информации, они не напишут ничего стоящего. Но у вас есть проверенный источник (Я!), и позвольте сказать, что ЦБКЧ будет просто нереальной. Хотя это не должно стать для вас сюрпризом. Не тогда, когда один виновник торжества — ловец Чон Чонгук — феноменальный игрок в квиддич и сын уважаемой высокопоставленной пары, а второй — Ким Тэхен — внук бывшего президента (хотя могу с уверенностью сказать, если бы Тэхен все делал по-своему, он бы уже давно сбежал и тайно сыграл свадьбу). Основываясь на вышеупомянутом, можете быть уверены, ЦБКЧ будет грандиозной. И я, дорогие мои, уже весь взбудоражен, чтобы поделиться с вами кучей историй (но не всеми, потому что есть те, которые должны остаться только между Тэхеном и Чонгуком). Что-то я отошел от темы. На чем мы остановились? Ах, да. Их история любви. На прошлой неделе мне посчастливилось пообщаться с Чимином о том, как Чонгук стал нашим другом и о его выдающихся способностях. И я был немного жесток. Заставил вас ждать, воссоздав сцену зародившейся дружбы, но не дав деталей, как она перетекала в самый настоящий роман. Буду честен, дорогие мои, та дружба была обречена с начала. Невозможно (говорю как опытный человек) завести невинную, платоническую дружбу с волшебником или ведьмой, которого/которую находишь привлекательным/привлекательной и с которым/которой у вас проскакивают искры (бесплатный любовный совет для вас, дорогие!). С самого начала между этими двумя было что-то далекое от простой дружбы. Стыдно признавать, что юный наивный Ким Сокджин ничего не смог заподозрить. В то время только Чимин и Намджун догадывались о происходящем. Я же не особо обращал внимание на их взаимодействия, просто думая, что Тэхен слишком прекрасен, из-за чего даже Чонгук не смог держаться на расстоянии. Но нет, их влюбленность расцветала прямо под нашими палочками (перед нашими носами!). Именно об этом я расскажу в сегодняшней статье. Прежде чем мой текст будет неправильно понят или искажен злонамеренными, завистливыми журналюгами, позвольте заявить откровенно: информация, которой я с вами делюсь, мои дорогие, абсолютно точно является правдой, но все же это лишь некоторая часть того, что было на самом деле. Были и есть куда более романтичные вещи, однако, на мой взгляд, они чересчур интимные, чтобы делиться ими. Есть вещи, которые даже я, натура далеко не романтичная, считаю слишком особенными, чтобы писать о них. И есть подробности, в которые не посвящают и меня. Однако то, что вы читаете, это их реальная история любви. (Нет, Ким Тэхен не решил внезапно на шестом курсе, что «Чон Чонгук станет величайшим ловцом века, и поэтому решил держаться ближе к нему, а, следовательно, к деньгам и славе»… Не могу поверить, что мне на днях пришлось прочитать это в одной ужаснейшей, дрянной газетенке). Сегодня я расскажу вам, как Тэхен с Чонгуком начали встречаться, и как я, Ким Сокджин, выживал свой последний год обучения в Хогвартсе с четырьмя лучшими друзьями, которые были влюблены друг в друга. У меня в гостях невероятный человек, согласившийся помочь. Мне удалось оторвать постоянного члена общества Вигуков — Ким Намджуна — с его работы, пригласив на обед. Ким Намджун — самый молодой Невыразимец, ставший главой отдела, так что сами можете представить, как сложно вытащить его куда-то, учитывая, что планы у него крайне редко бывают свободны. По этой причине, дорогие мои, эта неделя будет без фотосессии. К несчастью, обед в магловском пабе в центре Лондона не допускает использование магии для съемки. Но без паники! Чтобы компенсировать проблему отсутствия фотографий с лучшим-мужчиной-по-имени-Ким-Намджун, поделюсь с вами новыми, никогда не публиковавшимися ранее фотографиями Тэхена с Чонгуком. Знаю, знаю, я лучший! Но не будем останавливаться на очевидном. Вернемся к нашему разговору с Намджуном. Мы расположились в типичном магловском пабе «Голова короля», заказали рыбу и жаренный картофель. Надеюсь, вы тоже сидите с бокальчиком вина из бузины или вина, сделанного эльфами, и готовы пищать от восторга.

***

Что ж, мы встретились с Намджуном в «Голове короля». Не самое любимое наше место в Лондоне, однако оно довольно близко расположено к Министерству и не забито кем ни попадя. Мы сели за деревянный (липкий) столик в углу подальше от бара и приступили к интервью. — Привет, Джун. Благодарю, что нашел время на встречу. — Нет проблем. Я очень даже счастлив быть здесь. Буду экспертом по Вигу, как ты называешь нас. Чувствую, что это моя обязанность. — Рад, что ты отнесся к этому серьезно. Но должен сказать, что ты только второй мой гость. — Это честь для меня. — Так и должно быть. Ну, приступим? — Конечно. — Как ты знаешь, я уже успел поделиться с нашими читателями отрывками, давай назовем их главами, как ребята впервые встретились, и сейчас наступило время поговорить о том, как они стали парой. — Верно. — И я хочу, чтобы именно ты рассказал об этом, поскольку ты был первым, кто раскрыл все. Намджун смеется, но затем кивает, чтобы я продолжил. Хотя мы вынуждены оторваться от диалога, поскольку официант принес еду. Когда Намджун макает картошку в кетчуп (поймут те, кто хоть раз бывал в магловских заведениях), я сразу перехожу к интересному. — Итак, ты первый узнал, но не делился с нами годами. — Да. — Прямо как Чимин, ты держал это в секрете от всех нас. — Я бы не выражался с такой драмой в голосе, но да, я рассказал вам только на мальчишнике. (Выдохните, дорогие мои, никакого рассказа про мальчишник Тэ и Чонгука не будет. Боюсь, что данная история не для впечатлительных и вообще может пошатнуть нашу репутацию, как респектабельных членов мира магии. А зачем нам эти проблемы сейчас, не так ли? Однако точно могу уверить вас, что нас было только семеро (да, новоиспеченные молодожены окунули нас в семейную жизнь — в то, как они отвратительно влюблены друг в друга) и море алкоголя, но мы выжили, а это самое главное). — Джун, расскажешь читателям «Магического Еженедельника», почему поступил так? — Конечно! [он щелкает языком] То, что они больше, чем просто друзья, я обнаружил, когда по чистой случайности зашел на кухню родителей Тэхена и увидел, как они, Чонгук с Тэхеном, целуются [мистер и миссис Ким, мне искренне жаль, что вы узнаете о таком непотребном поведении сына через статью]. Я сразу же ретировался оттуда, оставшись незамеченным. Чуть позже мне просто не захотелось поднимать эту тему. Неизвестно, какой бы была реакция парней. Они могли расстроиться, тем более, я даже не знал, что за поцелуй это был. В том смысле, что, может, кто-то из них проспорил кому-то? Не хотелось смущать их. — Поэтому, когда мы все впервые увидели их целующимися, ты не был удивлен. — Нет, не был. Но если быть до конца откровенным… — Уж будь добр, да, побудь откровенным до конца. Мы здесь говорим только правду. — Так точно. В общем, если быть до конца откровенным, я даже не был удивлен, когда застал их поцелуй на той кухне. — Ты уже ранее подозревал их? — Да. Мы очень много времени проводили за учебой в библиотеке, еще задолго до того, как они начали встречаться. И у них уже тогда была особая химия. — Проще говоря, вы с Чимином впереди планеты всей были. Точнее, быстрее остальных заметили. Все еще не могу поверить, что не я сделал это открытие, особенно учитывая то, что происходит сейчас. — Они преодолели длинный путь, скажи? Соглашаюсь с Намджуном. Это действительно так. — А теперь расскажи мне, когда ты впервые подумал «Ах, между этими двумя явно что-то есть». Намджун делает глоток воды. — М-м, не уверен. Дай подумать…

***

— Отлично! — выкрикивает Дормер со своей метлы. — На сегодня достаточно. Хорошо потренировались. Чонгук опускается на землю, Чимин — следом за ним. Из-за проведенной Дормером тренировки тела едва ли не разламываются. Сначала их гоняли по полю, потом в воздухе. Радости не добавлял и постоянно моросящий дождь вместе с пронзающим ветром. Так что сейчас Чонгук в состоянии думать только о горячем душе. — До матча с Когтевраном осталось шесть недель. За этот матч я не переживаю, вы отлично справляетесь на тренировках. Наши единственные соперники — Пуффендуй, но впереди нас ждут две недели каникул, поэтому вы должны держать это в уме на всех оставшихся тренировках, понятно? — интересуется Дормер перед тем, как направиться к трибунам. — Ладно, свободны. Встречаемся во вторник. — Спасибо, Господи, — стонет Чимин с облегчением. Еле ворочая языками, все друг с другом прощаются и, подхватив метлы, двигаются обратно в замок. — Я в душ, а потом спущусь к Пуффендую. Там вроде Юнги, Джин и Хоби тусят. Идешь? — Нет. Мне до вторника надо написать сочинение по «Защите от Темных искусств» на тридцать пять листов. — А мне шестьдесят до понедельника, и что теперь? Сегодня только суббота. — Твои проблемы, — усмехается Чонгук, — не мои. — Неужели тебе не хочется расслабиться? Повеселиться? — не реагирует Чимин на услышанное. — Ты уже заставлял меня пойти на вечеринку к Когтеврану сегодня. Что еще тебе от меня надо? Обиженно фыркнув, Чимин закатывает глаза и, когда они подходят к большим дверям, бросает: — Ты даже хуже Джуна и Тэ. Почувствовав сухой теплый воздух, тело Чонгука автоматически расслабляется. Наконец-то, мать твою. — Ты собираешься хотя бы перекусить перед тем, как отправиться в библиотеку? — спрашивает Чимин. А это хорошая мысль. — Ага. — Хорошо, я тоже. Можем спуститься вместе, когда примем душ. — Тебе говорили, что нам необязательно делать все вместе, нет? — Я пытаюсь быть дружелюбным, очаровашка, — Чимин толкает его в плечо. — Но да ладно. В итоге они все равно вместе идут на кухню, но лишь потому, что за одинаковое время успевают принять душ и сменить одежду, случайно столкнувшись на выходе из общей комнаты. Радостные эльфы всовывают им жареные куриные крылья, яблоки, шоколадных лягушек и теплое молоко. Чонгук просит дополнительную горсть лягушек для Тэхена, который уже давным-давно в библиотеке (и для Намджуна тоже на всякий случай). Ким — большой любитель сладкого и съест все, где есть сахар. Заклинание левитации, с помощью которого еда благополучно балансирует в воздухе, как никогда спасает от того, чтобы не тащить все в руках. Чимин вскоре исчезает за углом, направившись в общую комнату Пуффендуя, и Чонгук, миновав холл, поднимается по большой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Он выбирает кратчайший путь, который ранее показал Тэхен, выныривая из-за большого гобелена с купающейся дамой. В голове целый ворох мыслей, как структурировать эссе по борьбе с пикси и упырями, но что-то стопорит его на полпути — в обычно пустынном коридоре, напичканном картинами, стоят четверо студентов. Повисшее над ними напряжение чувствуется за метр. Чонгук быстрым взглядом выхватывает двух юношей, семикурсников с Гриффиндора, с которыми ему еще не доводилось общаться прежде, ученицу, которая тоже не выглядит знакомой, но кажется порядком юнее, и Джихе, сестру Юнги. Уж ее-то Чонгук знает, хотя лично не знаком. Но сейчас это не главное, потому что происходящее перед ним явно оставляет желать лучшего. Высокий парень с черной как смоль шевелюрой крепко сжимает рукой запястье Джихе, пока тот, что ниже, стоящий на два шага позади, заметно нервничает. А неподвижные девчонки, того и гляди, разревутся. — Сваливай, — замечает брюнет Чонгука. Блядство. — Нет, — Чонгук мысленно радуется, что успел взять палочку. — Чувак, это не твоего ума дело. Чонгук всматривается в лицо Джихе, затем спускается взглядом к худенькому запястью в чужой хватке и делает шаг вперед. — Как раз наоборот. Старшекурсник отпускает тонкую руку, и Джихе тут же прижимает ее к себе, отшатываясь назад. — И почему же? Она твоя девушка, что ты так за нее трясешься? — грозно произносит парень, двинувшись навстречу. — Нет, — Чонгук старается звучать спокойно, пальцами сильнее сжимая палочку. — Тогда почему бы тебе просто не свалить отсюда, друг? И никаких проблем. — Нет. — Зав, думаю, уйти здесь следует нам, — вмешивается второй, не сводя глаз с другой девочки. — Исключено. Я не договорил с Ионой, — кидает брюнет хищный взгляд на упомянутую ученицу. Ладно, это Иона. И ему что-то надо от нее. — Она не горит желанием разговаривать с тобой, кусок дерьма! — отрезает Джихе, дергаясь в его сторону. О, нет. Нет, не делай этого, он же сейчас… Черт! Как Чонгук и предполагал, тот, что оказывается Завом, переключает внимание на Джихе, и злость отпечатком проявляется на его лице. — Почему ты просто не заткнешься? — Достаточно. Оставь их в покое и проваливай, — подходит Чонгук ближе, закрывая собой младшекурсниц. Еда все еще подпрыгивает у него над головой, придавая сцене большей абсурдности. Зав без слов вытаскивает палочку, направляя ее на Чонгука. Бля, ну и дерьмо. — Экспеллиармус! — Чонгук первым взмахивает палочкой, однако Зав в следующую же секунду выкрикивает: — Диффиндо! Режущее заклинание почти задевает Чонгука, вместо этого попав по стакану с молоком, тут же разлетевшемуся на осколки. Слышится вскрик, и щеку Чонгука обжигает острым краем. Но боль остается проигнорированной — Чонгук слишком сосредоточен на окружающих его людях. Зав падает на пол, из-за чего его палочка отлетает в сторону; второй юноша застывает на месте, а Джихе поворачивается к Ионе. — Петрификус Тоталус, — проговаривает Чонгук, и упавший семикурсник, не успев опомниться, каменеет. Отлично. — Акцио! — чужая палочка влетает прямо в ладонь Чонгука. По венам растекается адреналин, а сердце готово выпрыгнуть из груди. — Я отдам ее тебе, — кивает он приятелю Зава. — Бери его, и катитесь к черту. Тот согласно кивает, выглядя так, будто сейчас сблюет. Чонгук протягивает палочку, и старшекурсник, быстро засунув ее в карман, хватает окаменевшую руку друга, принимаясь волочить тело по полу. — У нее кровь! Дождавшись, когда два придурка скроются из вида, Чонгук разворачивается к девочкам, оценивая их состояние. У Джихе мокрая одежда и волосы. Ей явно досталось от пролившегося молока, но при этом она старается сохранить невозмутимость. Все ее внимание приковано к кровоточащей руке Ионы. Прекрасно.  — Поверни и покажи мне, — Чонгук наклоняется, замечая кровь, размазанную по левой кисти Ионы. Порез не выглядит пугающим: длинный, немного крупноватый, тянущийся от большого пальца до запястья, но неглубокий. — Тебе необходимо в больничное крыло, — выносит он вердикт. — Нет! — Иона едва не визжит впервые после его появления. — Да. У тебя кровь. — Нет! — Но… — Она не хочет идти, — отрезает Джихе. Усталый вздох слетает с губ Чонгука. А то он не понял с первого раза. — Сейчас ей необходимо туда. — Н-нет, — начинает всхлипывать Иона, — она-а н-начнет с-спрашивать, как я… Как я порезалась… — Не дави на нее, прошу! — умоляет Джихе. — У нее порез. И я не могу помочь, — Чонгук уверен, что у него самого все плохо с щекой, если теплый стекающий ручеек может служить хоть каким-нибудь доказательством. — Ей нельзя туда, — Джихе звучит твердо. — Ты не понимаешь, мадам Помфри заставит рассказать, как был получен порез, и тогда ей придется… Чонгук слушает вполуха, внутренне начиная паниковать. Что делать? Девчонка ранена, у меня горит щека. Что делать? Если у нее случится шок, или что… — Между прочим, у тебя тоже кровь, — услужливо подсказывает Джихе, держа руку рыдающей подруги, но при этом смотря на Чонгука. — Да. Я заметил. — Что ж, тогда… Да блять. Что я делаю? О чем думаю? Чонгук смотрит на кровоточащую руку, прикасаясь к своей щеке. Неприятно. Определенно, порез. И как быть? Внезапно в голове всплывает Тэхен. Он точно поможет. — Так, все с вами понятно, а теперь идите за мной. — Мы не пойдем в Больни… — Я понял с первого раза. Мы в библиотеку. Надо… — Зачем нам в библиотеку? А вот тут Чонгуку уже хочется заорать в голос. Или просто ебнуть. Или все вместе. — Там Тэхен. Знаете ведь его? Он явно подскажет, что делать дальше. — Хорошо, — согласно кивает Джихе после недолгих размышлений. — Иона, верно? — получив утвердительный ответ, Чонгук снимает худи и передает девочке. — Вот. Замотай руку и спрячь порез, — и когда та забирает вещь, он снова вздыхает, говоря как можно мягче: — Пожалуйста, постарайся перестать плакать, ладно? Если мадам Пинс увидит тебя в таком состоянии или, еще хуже, заметит кровь, нам пизда. — А что ты будешь делать с щекой? — Джихе указывает на его лицо. Да уж, эта девица слишком много времени ошивается рядом с Чимином и слишком мало с собственным братом, потому что она явно не знает, когда лучше заткнуться. Чонгук поднимает край футболки и вытирает щеку. — Довольна? Теперь идем. Но перед этим все-таки приходится быстро сгрести остатки уцелевшей еды в руки, потому что летающие предметы сразу привлекут внимание мадам Пинс, а им сегодня надо по возможности избежать этого. Чонгук прикрывает свободной рукой поврежденную щеку, и они, наконец, отправляются в библиотеку. Идут почти в абсолютной тишине, если не считать периодических всхлипов, издаваемых Ионой. Чонгук уверен, что, как только они перешагнут порог библиотеки, мадам Пинс налетит на них как стервятник. Но, видимо, впервые за вечер удача на их стороне, и до любимого закутка Чонгука они добираются без происшествий. — Что случилось? — первое, что произносит Тэхен, когда видит троицу. Его глаза расширяются до размера блюдец, и он резко отодвигает стул, на котором сидит, поднимаясь на ноги. — Ты порезался? — громко спрашивает он, стоит Чонгуку убрать руку от лица. — Что произошло? — повторяет Намджун и тоже встает. — Тихо, — приструнивает их Чонгук, а затем смотрит на Тэхена. — Сможешь остановить кровь? — Да, — шепчет Тэхен и останавливается напротив, вытаскивая палочку из кармана. Намджун не отстает от него, но тормозит у края стола. — Не мою, — машет Чонгук головой, после кивая на Иону, — ее. Кажется, глаза Тэхена становятся еще шире, чем до этого, на лице четко проступает замешательство вперемешку с беспокойством, но вопросы он оставляет на потом. Подойдя к Ионе, он произносит: — Дай мне посмотреть. Она убирает худи и протягивает ему руку. Разглядывая порез, Тэхен хмурит брови и впивается взглядом в Чонгука. — Ее ранили, — объясняет Джихе. Тэхен что-то мычит под нос, резко взмахивает палочкой, и кровь тут же останавливается. — Хорошо, теперь иди сюда, — мягко просит он, ближе придвигая свой стул. Когда Иона садится, Тэхен опускается перед ней на корточки. — Рана не слишком глубокая, что уже радует. Я остановил кровотечение, но… Ты знаешь, как получила ее? Это магия? — Это был осколок стакана, — Чонгук кидает на пол сумку с книгами. Остальные вещи вместе с шоколадными лягушками приземляются на стол, на который он опирается. — Должно быть, он влетел в нее, когда взорвался. — Стакан взорвался? — даже сквозь шепот Чонгук слышит в чужом голосе тревогу, переплетенную с любопытством. Намджун вон тоже сверлит его взглядом, а все вопросы можно считать с его лица. — Долгая история. — Так, — Тэхен возвращается к Ионе, — хорошо, что не порча. Заживет быстрее. Я сейчас еще кое-что сделаю и наложу повязку, идет? Но для этого мне могут понадобиться дезинфицирующие травы. С собой здесь у меня ничего нет, однако это может чуть-чуть подождать. Позже вечером, когда вернемся в общежитие, я смогу дать тебе все необходимое, договорились? — он говорит с ней очень ласковым тоном. Иона отвечает молчаливым кивком. — Отлично, — улыбается Тэхен и принимается объяснять последующие действия, которые собирается делать. Чонгук с еле скрываемым восторгом наблюдает, как Ким снова взмахивает палочкой над раной, и та начинает затягиваться. После он крутит палочку вокруг, и появившийся в воздухе бинт тонким слоем обматывается вокруг поврежденной конечности. Наконец, Тэхен прикладывает кончик палочки к руке и избавляется от засохшей крови. — Еще болит? — Нет, больше не болит, — мямлит Иона. — Хорошо, — снова улыбается Тэхен. Просто сплошное олицетворение доброты и уюта. — Иона, почему ты не пошла к мадам Помфри? Девчонка оставляет вопрос висеть в воздухе, зато за нее вступается Джихе, крича шепотом: — Ей нельзя в Больничное крыло. Тэхен с Намджуном переводят на нее глаза, а после быстро переглядываются. Немой диалог не ускользает от зоркого взгляда Чонгука. Но затем внимание Тэхена снова переходит к Ионе. — Мне жаль, что это произошло с тобой. Тебе необязательно говорить мне или Намджуну о том, что случилось. Можешь, если есть желание, но в противном случае в этом нет нужды. И не надо идти к мадам Помфри. Как я уже сказал, порез неглубокий, все заживет безболезненно. Даже шрама не останется, — он прерывается, даря заботливую улыбку, и продолжает: — Но ты выглядишь расстроенной. Иногда лучше поделиться с кем-то. С кем-то, кто знает, как справиться с этим, понимаешь? Тебе не надо делать это прямо сейчас, просто подумай над этим. Чем собираешься заняться? — Просто хочу в общежитие, — она со всхлипом втягивает воздух носом. — Прекрасно. Ничего, если Намджун проводит вас с Джихе? А я пока помогу Чонгуку. — Да, без проблем. — Супер. И не забудь подойти ко мне чуть позже, чтобы проверить руку, хорошо? — кивает Тэхен и встает. Иона проделывает то же самое, и он поворачивается к Джихе. — Вы же знаете, где кухня? — Да. — Возможно, вам следует перекусить? — Можем заглянуть туда, если хотите, — подает голос Намджун, — я помогу донести еду до общей гостиной. Ученицы кивают, а Иона впервые за все время улыбается. Вероятно, разговоры о еде никого не оставляют равнодушным. Они втроем разворачиваются к выходу, и уже у самой двери, прежде чем скрыться в коридоре, Джихе поворачивает голову и, забыв о шепоте, громко и четко говорит: — Спасибо, Чонгук, — а потом троица исчезает. Чонгук чувствует на себе испепеляющий взгляд. Он уже давно готов ответить на кучу вопросов, хотя не уверен, что сам знает ответы, однако Тэхен ничего не спрашивает, только вздыхает: — Твоя очередь, — он садится и указывает палочкой на ближайший стул. Чонгук обходит его и опускается, пока Тэхен, устроившись поудобнее и сузив глаза, изучает каждый сантиметр чужого лица. Спустя несколько секунд тишины, он снова произносит: — Я прикоснусь к твоему лицу, ладно? Ну как тут можно отказать? Они находятся так близко друг к другу, как никогда до этого, и по какой-то причине это действует Чонгуку на нервы. Даже мозг неприятно напрягается. Тэхен аккуратно обхватывает его подбородок и поворачивает голову вправо. — Вот так держи, — мягко приказывает Ким. Чонгук ощущает приятное тепло ладони и дыхание на своей коже, стоит Тэхену наклониться ближе. Теперь между ними практически нет свободного пространства. Аромат духов или природный запах Тэхена — Чонгук еще не смог определить — сбивает дыхание. Как он может вообще так хорошо пахнуть? — Весь в крови перемазался. Чонгук не видит чужое выражение лица, но, кажется, Тэхен смирился. А щека, понятное дело, вся в крови, особенно после тридцатиминутного трения рукой и футболкой. — Но все выглядит не так ужасно, — Тэхен прикасается палочкой к его скуле, — хотя и глубже, чем у Ионы. Может, хотя бы ты сходишь к мадам Помфри? — А ты не сможешь сделать что-нибудь? — спрашивает Чонгук, но он точно знает, что не пойдет в больничное крыло; он доверяет Тэхену и надеется, что тот поможет. — Думаю, смогу. Но может остаться шрам… Не знаю. Я не занимаюсь таким обычно. Тем более, специально этому меня не обучали, я сам учился… — Просто сделай. Я не хочу спускаться. — Окей. Сиди спокойно. — Я вроде и не собирался танцевать. — Молчи, — обреченно фыркает Тэхен, а уже в следующую секунду Чонгук замечает движение палочки, и его щека начинает зудеть. Неприятные ощущения быстро проходят, сменяясь теплом. Пальцы на подбородке нежно скользят по коже вверх, к порезу, и его разум постепенно уплывает, становится пустым. Желудок скручивает, и Чонгук чувствует собственное сердцебиение. Глаза закрываются в попытке контролировать натиск чувств. — Во-от так, — пальцы Тэхена согревают, — кажется, получилось. И совсем не видно маленького шрама, он прямо под тем, который у тебя уже был, — они нежно пробегаются по челюсти, огибают подбородок. А потом снова по той же траектории. — Все, — и дарящая ласку рука исчезает, оставляя после себя холод и пустоту. Когда Чонгук открывает глаза, губы Тэхена находятся прямо напротив его. И это больше похоже на инстинкт, потому что Чонгук не думает ни капли, он просто не в состоянии. Единственное, что он осознает, это едва уловимое покалывание на коже, которое не имеет ничего общего с магией, и влажные губы перед собой. Поэтому он поддается внутреннему желанию и наклоняется, мягко целуя Тэхена. Всего лишь секунда, на которую их губы соединяются, а разум темнеет. Тэхен судорожно втягивает воздух, и у Чонгука едет мозг, плывет и так по кругу. Он быстро отстраняется, потому что какого хрена он творит? Нет, нет, нет…. — И-извини, — Чонгук резко подскакивает, из-за чего стул, на котором он сидел, отодвигается с громким звуком. Тэхен вскидывает голову с распахнутыми глазами, и тогда Чонгук в конец теряется, забывая, что должен дышать. Как он мог? Дерьмо. — Я не… — он старается максимально увеличить расстояние между ними, пытается говорить тихо, но слышит, как голос повышается, являя разочарование и накатывающую панику. Остается только быстро наклониться и схватить сумку. — Чонгук! Подожди, пожалуйста! — просит Тэхен. Чонгук тормозит, но не поднимает глаз, уставившись на царапину на деревянной столешнице. — Почему ты поцеловал меня? — Я… — потому что ебанулся. И мне жаль. Правда. — Не знаю. — Ты… Не знаешь? Чонгук без понятия, что должен ответить. Ему действительно жаль. Что еще? Тэхен тоже не спешит с ответом. Чонгук всем телом чувствует на себе его взгляд и, не вытерпев, тоже поднимает глаза, сталкиваясь с чужими. Тэхен выглядит удивленным и сбитым с толку, но, к небольшому облегчению Чонгука, не расстроенным и злым. Однако исчезнуть все равно хочется. Куда-нибудь в никуда. — Я могу идти? — Но… — Прости, — Чонгук не церемонится, перебивает, не позволяя Тэхену сказать какое-нибудь успокаивающее или подбадривающее слово, чего он уж точно не вытерпит. — Мне жаль. Серьезно. Окей? Просто забудь, что только что произошло. Я не хотел. Я… Забей. Он хочет уйти, но замирает в ожидании, будучи не до конца уверенным, что может свалить вот так просто, не получив хоть какого-то подтверждения или знака, что Тэхен действительно знает о его сожалениях. Они сканируют друг друга взглядами еще какое-то время, и эта тишина душит, а потом раздается: — Ладно. Забыли. Чонгук мигом разворачивается и покидает библиотеку почти бегом. В голове полнейшая неразбериха, граничащая с паническими мыслями, которые муравейником кишат в переполненном сознании. Все смешивается: тревога, вина, разочарование, злость. Однако прежде, чем он успевает ухватиться хоть за что-то, Чонгука накрывает воспоминание об Ионе с Джихе. Он даже не объяснил, что произошло. Нельзя так просто оставлять это. Тем более, все выглядело херово, когда он наткнулся на них. Те гриффиндорцы сейчас однозначно взбешены, а Джихе вообще сестра Юнги. Разве может он не рассказать? Развернувшись с громким стоном, Чонгук идет обратно. Ебаный день какой-то. Тэхен обнаруживается за складыванием их с Намджуном книг и пергамента, а еще его, Чонгука, еды. Отлично. Лучше не придумать. Мало того, что он оторвал его от учебы, так еще буквально вынудил убирать за ним еду. Зато сам Тэхен явно не ожидал увидеть его сегодня, поэтому когда он, распахнув удивленно глаза, открывает рот, Чонгук не дает ему сказать: — Джихе и Иона. Не знаю, что происходит, но они были в коридоре гобеленов. С ними были два семикурсника с Гриффиндора, да и вообще вся сцена выглядела отвратительно. Один из них держал Джихе за запястье, — он демонстрирует на себе захват. — Еще он сказал, что хочет поговорить с Ионой, явно не подразумевая под этим сладкую дружескую беседу, и тогда Джихе назвала его куском дерьма. Мое присутствие определенно взбесило их, разозлив еще больше. Чонгук намеренно умалчивает о том, что его вмешательство привело к обездвиживанию одного из ублюдков, так что теперь ему неплохо бы держать ухо востро. Тэхен сначала молчит, но потом все же отвечает: — Хорошо. Спасибо, что поделился. Мы не можем заставить их рассказать, что происходит. Иона так вообще кажется совсем не в себе… Им всего по двенадцать, однако кое-что сделать можно. Намджун пошел с ними, что уже является правилом, которому должны следовать старшие, когда случаются какие-либо издевательства или… домогательства, подобные этому. Я расскажу Намджуну, ты не против? — Конечно, — даже не обсуждается. — Спасибо, — кивает Тэхен. — Не знаешь, кто именно там был? — Не совсем. Один был высоким, с черными волосами, вроде Зав или типа того? Второй был пониже, блондин. — Сможешь показать мне их сегодня за ужином? Чонгук застывает. За ужином? — Я… — он выдыхает. — Постараюсь. — Еще раз спасибо тебе. Чонгук лишь кивает, неловко переступая с ноги на ногу, не зная, стоит ли уходить или все-таки остаться, но через пару секунд все же тихо прощается, покидая библиотеку. На этот раз он возвращается в общежитие Слизерина. Скинув сумку на кровать, он хватает куртку с метлой и уходит до того, как сидящие в комнате Эдвин и Генри начнут пытаться заговорить с ним. Только оказавшись снаружи, Чонгук понимает, что его рука до сих пор в крови, неприятно стягивающей кожу. Но, посмотрев на ту с отвращением, он решает не зацикливаться и просто полетать. Вообще-то, нельзя летать не во время игры, тренировки или без надзирателя, но сейчас ему плевать. Полеты на метле всегда помогают разобраться в мыслях. Я поцеловал Тэхена. Я, блять, реально поцеловал его. Если бы мог, вернулся прямо сейчас назад и хер бы что сделал. Или, быть может, изменил память, чтобы он все забыл. Зачем я это сделал? Зачем поцеловал максимально милого мальчика, даже не спросив? После того, как он залечил мой порез. После того, как я обезоружил семикурсника, который, вероятно, теперь хочет убить меня, но это нормально, с этим я справлюсь. Не хочу идти сегодня на ужин. Никогда больше не сяду с ними. Но я же уже пообещал. Зачем я согласился? Ладно, сегодня еще сяду. Хотя потом Чимин будет спрашивать, почему я не сажусь с ними. И что я ему скажу? Почему я поцеловал Тэхена? Мальчика, который нравится всем. И которого никто не интересует. Было отлично быть его другом. Так, хорошо, он мне нравится, но это не имеет значения. Ему необязательно было знать. А теперь он знает. Есть ли вероятность, что он все-таки ничего не понял? Возможно, он думает, что я сошел с ума. Что все это из-за потери крови, нет? Может быть, он не понял, и, если я ничего не буду говорить, никак упоминать об этом снова, отсяду подальше и больше никогда не дотронусь до него, мы сможем притвориться, что ничего никогда не было, и забыть все. Будет неловко, но я переживу, потерплю, пока все не вернется в норму. Перестану на время ходить в библиотеку, чтобы он не подумал, что я хожу туда из-за него. А, может, он уже так думал? О нет. Нет, я ведь ходил туда еще до того, как мы стали друзьями. Друзьями. Мы друзья, и я поцеловал его. Без спроса. Даже не поинтересовался. Почему я это сделал? Мне нужен Маховик времени. Несмотря на морось, Чонгук наворачивает круги над полем оставшееся время до ужина, игнорируя смущение, поднимающееся в нем каждый раз, когда вспоминает, что натворил. Перед тем, как идти в Большой зал, Чонгук снова принимает душ, чтобы наконец избавиться от засохшей крови и немного согреться. И чтобы опоздать на ужин. Как можно сильнее опоздать и не привлекать к себе много внимания. Войдя в Большой зал, Чонгук замечает остальных за столом Когтеврана и мигом проскальзывает на место рядом с Сокджином, сидящим дальше всех от Тэхена. В сторону стола Гриффиндора он старается не смотреть, не желая наткнуться на мстительный взгляд, но между делом похлопывает себя по карманам, чтобы убедиться, что палочка с ним. — Ты опозда-а-ал, Чон, — салютует ему Сокджин. Чонгук не утруждает себя ответом, накладывая тарелку тушеный тофу и рис. — Чонгук, — слышится со стороны Юнги, и по его тону уже понятно, о чем пойдет речь. Чонгук поднимает голову, натыкаясь на пять пар глаз. — Простой благодарности будет недостаточно, но спасибо тебе. — Я не сделал… — начинает он, но Чимин перебивает его. — Хочешь сказать, это не ты сегодня обездвижил старшекурсника, чтобы помочь двум второкурсницам? И не ты поранил из-за этого щеку? Чонгук без понятия, что должен ответить. Хотя стоит начать с того, что он даже не хочет упоминаний о порезе, и к чему это все привело. Да и всем необязательно знать о том, что он сделал, потому что в этом нет ничего сверхъестественного. Будь он немного быстрее, ни он, ни Иона не пострадали. Он проверил щеку после душа и обнаружил, что след от пореза едва заметен. Тэхен проделал потрясающую работу, и теперь все выглядит так, словно он слегка поцарапал лицо. — Все было не так, — качает Чонгук головой. — Ага, почти убедил. Ну, если только Джихе не выдумала целую историю, выбрав главным героем тебя за каким-то хреном. — Я не хочу говорить об этом. — Почему? — вполне ожидаемо интересуется Хосок. — Что значит почему? — Хоби просто хочет знать, — вмешивается Сокджин, — почему ты не принимаешь похвалу и благодарность, которые по праву заслуживаешь за помощь двум девочкам? — Отлично. Пожалуйста. Ответ Чонгука вызывает неоднозначную реакцию: Сокджин с Хосоком фыркают, Чимин следом за Юнги сужает глаза раздраженно, один Намджун улыбается. Что делает Тэхен — неизвестно. Чонгук намеренно избегает этот угол стола. — Расскажи, как ты это сделал? — интересуется Джин. — Какая часть фразы «Я не хочу говорить об этом» тебе не понятна? — Вот и славно, — возмущенно произносит тот. — Можешь вообще ничего не рассказывать. Если тебе придут отомстить, не жди, что я помогу и спасу твой зад. — Я и не просил. — Невыносимый. Просто поганый мальчишка. Чонгук демонстративно засовывает в рот ложку с рисом. — Ты не должен переживать из-за мести, Чонгук, — впервые за ужин говорит Тэхен, и тот вынужден посмотреть на него. — Ты можешь быть невыносимым и поганым, сколько хочешь. Джихе сказала Юнги, кто это был, поэтому все решено. И это означает, что мы можем перестать обсуждать эту тему. — Что ты сделал? — Лично я — ничего. МакГонагалл уладит все так, как сама считает нужным. — Но мне казалось, что Иона и Джихе не хотели, чтобы кто-то узнал о произошедшем? — Да, Иона до сих пор не хочет, — принимается объяснять Юнги, — однако хочет и может Джихе. И она правильно сделала, что все рассказала. Тот ублюдок посмел дотронуться до нее и отчасти напал на тебя. С этим и будут разборки. А Иона… Она сама должна решить, рассказывать о своих проблемах или нет, не в наших интересах вмешиваться в ее дела, тем более, когда нас об этом не просят. Джихе — хорошая подруга, она поможет, чем сможет. — И еще! Меня не парит, просишь ты помощи или нет, и даже если бы Джихе не согласилась сходить к МакГонагалл, эти долбоебы все равно не подошли ни к тебе, ни к кому-либо другому, — добавляет Чимин с кровожадной улыбкой. — Я знаю парочку неплохих проклятий. — Ага, как и все мы, — небрежно замечает Хосок. — Прости, Чонгук, дело даже не в тебе, а в Джихе. Такое ни за что не останется безнаказанным. — А вы можете, пожалуйста, перестать заявлять о своих намерениях причинить кому-либо вред? Не то чтобы я не согласен с концепцией «защита семьи и друзей на первом месте», но, на самом деле, насилие — не совсем правильный способ, и… — Намджун поднимает руку, останавливая Чимина от реплики, — я не могу просто сидеть здесь и слушать это, не снимая с вас баллы, да и не хотелось бы делать этого. Поэтому давайте просто оставим тему угроз. Благодарствую. — Кстати, — вдруг произносит Тэхен немного извиняющимся голосом, — я солгал, Чонгук. Нам нужно поговорить о том, что ты сделал еще хотя бы несколько секунд. МакГонагалл хочет, чтобы я дал Слизерину двадцать пять очков за твою храбрость, поэтому да, двадцать пять очков Слизерину. Изо рта Чонгука вырывается громкий стон, и он роняет голову на стол. Не нужны ему никакие очки, никакие разговоры. Он просто хочет забыть этот день. — Сколько людей знают об этом? — Только мы, — успокаивает его Хосок. — Серьезно? — Да, никто из причастных к этому людей не хочет, чтобы об этом стало известно всей школе, так что… — пожимает он плечами. — Хорошо, — возможно, это первая радостная вещь за сегодня. — Можем двигаться дальше? Джин, как там твои постельные успехи? — спрашивает Чонгук первое, что приходит на ум. — Успехи есть. Спасибо большое, что спросил. Вчера… Чонгук погружается в привычные разговоры, делится собственным мнением и смеется с остальными. Он не соврал, когда той ночью в классе Прорицаний сказал Тэхену, что стал привыкать к ним. Если честно, они все до безумия интересные и веселые. Ни один из ребят не строил из себя серьезного старшекурсника, большинство времени вкидывая рандомные шутки и подначивая друг друга. Но в те редкие времена, когда они все-таки были хмурыми или просто сосредоточенными, было видно, какие все разные, умные и необыкновенные, что естественным образом отражалось в разговоре. Чонгук действительно постепенно стал привыкать к громкой болтовне, тайно наслаждаясь, как ребята могли говорить обо всем подряд: о ерунде, о квиддиче, о музыке, об искусстве, о политике, о жизни. Слушать и узнавать о них было интересно. Слушать их означало слушать и Тэхена, что с недавних времен вообще стало любимым занятием Чонгука. Просто Тэхен чувствуется особенно, и вообще он занимает нездоровое количество мыслей. Чонгук очарован и заинтригован, а Тэхен даже ничего и не скрывает. Он не какая-то тайна, но Чонгук все равно хочет знать о нем больше, слышать, что он говорит, слушать, как он говорит, делить с ним мысли, знать, какие на ощупь его волосы, смотреть, как расширяются его зрачки, наблюдать, как скользит его язык меж губ. Чонгук отдает себе отчет в том, что влюблен. Раньше ему доводилось влюбляться. В Корее он даже недолгое время был в отношениях. Но все эти люди были просто теми, кого Чонгук был не против видеть немного чаще, чем остальных. Это были не друзья, которые ему нравятся, и с которыми он желает проводить как можно больше времени. Однако сейчас рядом друзья, и Чонгук погружается в привычные разговоры, делится собственным мнением и смеется с остальными, делая вид, словно ничего не произошло. Потому что ничего и не должно было произойти. Тэхен — это Тэхен, очень особенный друг. Просто друг. То, что он привлекает Чонгука, не его проблема. Так что Чонгук сам со всем справится.

***

У Тэхена очень уютная кровать, как и остальная комната, с которой связано его детство, но Чимин почему-то все равно решает пристроить голову у друга на животе. — Как прошло Рождество? — Как всегда. Все супер. Играли в магловскую игру «Бинго», или как ее там называют, где у тебя еще есть карточки с номерами, а остальные выкрикивают числа, и если у тебя есть такой же номер, ты его закрываешь. Первый, кто полностью заполнит карточку, выигрывает. Я выиграл только один раз, и мне подарили шапку, потому что дарить можно было только повседневные вещи, но все равно было очень весело. Отец и дедушка Юнги выпили бутылку старого доброго огненного виски Огдена, и все стало в два раза забавнее, — мягко смеется Чимин, из-за чего его голова слегка подпрыгивает на животе Тэ. — Потом с Джихе сгоняли по магазинам, а вчера с Юнги сходили в его компанию передать документы, которые МакГонагалл подготовила для него… Было так непривычно и странно. Ну, знаешь, вести себя как магл, но мне удалось. Вообще ни разу не накосячил, — делится он голосом, сочащимся гордостью за собственные достижения. — Не могу поверить, что у него уже есть работа. — У Джуна тоже есть. — Да, но Джун хочет быть Невыразимцем, и Джун это Джун. Никто в здравом уме не откажет ему проходить практику в Отделе тайн. А Юнги хочет сделать то, чего еще никто не делал из волшебников. И он столько времени уверял нас, что процесс будет долгим и сложным… Но время пролетело незаметно, — делится впечатлением Тэхен. — Знаю, — с восторгом произносит Чимин, и Тэхену даже не надо видеть его лицо, чтобы понять, что там играет счастливая улыбка. — Он невероятный. Но ты же знаешь Юнги… Даже вчера, когда я хотел отпраздновать, он сказал: «Зи, это всего лишь практика, в празднике нет необходимости», — качает он головой. — Не помню, чтобы он говорил что-то про практику. — Потому что это не практика, а целая стажировка, в том и дело, — Чимин встает и сразу же плюхается на подушку рядом с Тэхеном. — Я безумно рад за него. — Я тоже, — вглядывается в потолок Тэ. — Не осознаю, что они уже выпускаются… Без них Хогвартс не будет прежним. — Не дави на больное, пожалуйста. Целый год без Юнги. — Кстати… Ты мне так и не рассказал, что он подарил тебе на Рождество, — переводит Тэхен тему, и Чимин с визгом принимает сидячее положение, оттягивая ворот джемпера, чтобы продемонстрировать серебряную цепочку с небольшим бриллиантом. А Тэхен заодно замечает на острых ключицах кучу наливающихся засосов. — Ебать, кто-то прилично потратился в этом году, ага? — Нравится? — Очень. Не хватает только кольца на пальце, — хмыкает Тэхен, а Чимин сникает, оттопырив нижнюю губу. — Ничего подобного, пока Зи не выпустится, — пародирует он голос Юнги. Звучит ужасно. Чимин перебирается обратно на Тэхена, но тот сталкивает тяжелую тушку с себя, освобождая грудную клетку. Друг хихикает, но послушно утыкается лицом в мягкий живот, раскидывая конечности подобно выброшенной на берег морской звезде. — Он прав, Чимин, — смеется Тэхен. — Еще два года, — фыркает Чимин, покачивая указательным и средним пальцами в воздухе. — Не могу дождаться, когда у моей матери случится сердечный приступ. — Снова сказал ей, что ночуешь у меня, пока был с Юнги? — Не-а, — приподнимает голову Чимин, — сказал, что занимался в Хогвартсе. — Кошмар, неужели она поверила? — Она очень разозлилась, — жмет плечами Пак, невесело улыбаясь. — Прислала мне громовещатель. Как будто это что-то изменит. — Тебе просто стоило сказать ей, что был у меня. — Должно же быть какое-то разнообразие. Так интереснее, — ухмыляется Чимин, получая от Тэхена порцию щекотки. — Раз уж заговорили о сердечных приступах, то будет здорово, если ты не доведешь до него мою маму, поэтому, пожалуйста, надень шарф за ужином, и, если она спросит про подарки, не показывай цепочку. — Почему? — Потому что ты весь в засосах, Чимин. Такое ощущение, что тебя покусали докси. Оскорбившись, Чимин высовывает язык и скатывается с друга. — Все приезжают в субботу? — Да. — И мистер очаровашка? — Его здесь нет, не называй его так. — Ему подходит, — не соглашается Чимин. — Ну так? — Не знаю, покажется ли он тут вообще, но вроде сказал, что приедет, — Тэхен тогда сам удивился, что Чонгук принял приглашение, и до сих не уверен, появится ли он, но в душе надеется на положительный исход. — И какой план? — Все как обычно, — Тэхен елозит головой по подушке, поворачиваясь к Чимину лицом. — Родители уедут в пятницу и оставят нам дом. Джин с Джуном притащат алкашку. — Кто-нибудь еще придет? — А кто-нибудь когда-нибудь приходил еще? — Ну так-то Чонгук в этот раз. А ведь Чимин прав. Тэхен даже и не заострял внимание, что это первый праздник, который Чонгук отметит с ними. — Ты же даже не думал об этом в таком ключе, — Чимин ехидно улыбается и перекидывает туловище через ноги подозрительно помалкивающего Тэхена. — Нет, не думал, — смотрит он в белый потолок, — наверное, все потому, что я не принимаю его за чужака, если можно так выразиться. У меня ощущение, что он был с нами с самого начала. — М-м-м… Ну-у, да. Безусловно, он часть группы, но все еще новенький среди нас, — снова ухмыляется Чимин. Больше из них никто не говорит. Чимин, заметно притихнув, продолжает лежать, напевая себе что-то под нос, пока Тэхен, опустив подбородок, не задает вопрос, мучивший его несколько недель: — Как понять, что ты влюбился? Реакция не заставляет себя ждать: Чимин присвистывает и разворачивается лицом. — Наконец-то! Я все думал, когда ты созреешь, чтобы поговорить об этом, но не думал, что с разбегу начнешь с такого вопроса. Вау. Все настолько плохо, да? — и, не дожидаясь ответа, продолжает: — Но, если честно, не знаю, смогу ли ответить, Тэ. Мне кажется, каждый чувствует по-своему. — А что чувствуешь ты? Выгнувшись в спине, Чимин быстро подбирается и садится, скрещивая ноги. Его глаза блуждают по комнате, а на губах играет нежная улыбка. — Думаю, для меня влюбленность и любовь — это Юнги. Только он и то, что я чувствую, когда мы вместе, — все еще улыбаясь, Чимин смотрит на Тэхена, но во взгляде ни намека на забаву, что само по себе редкость. — А ты уже думаешь о любви? Разве ты не просто запал на Чонгука? Типа симпатия, все дела? Тэхен отвечает не сразу, но когда делает это, то звучит неуверенно: — Не знаю. Просто не могу перестать думать о нем. Ни на секунду. Он будто застрял в моей голове. И я… Я чувствую… — он не знает, как описать то головокружительное чувство, которое скручивает внутренности каждый гребаный раз, когда Чонгук появляется рядом. — Ты ему тоже нравишься. Может и такое быть, но они не могут знать наверняка. Тэхен так вот точно не уверен. — Он поцеловал меня, представляешь? — Что? — тело Чимина напрягается. — Когда? — Ладно, это был не поцелуй, скорее, наши губы просто соприкоснулись… Нет, да, это был поцелуй, — кажется, произнесенная вслух фраза шокирует даже Тэхена. — В день, когда случилась та заварушка с Ионой и Завом. В библиотеке, — воспоминания согревают щеки снаружи. Все произошло так быстро, что мозг не успел уловить деталей, лишь мимолетное прикосновение их губ и оставшийся витать в воздухе аромат геля для душа, которым пользуется Чонгук. Черт возьми, как же это было волнующе. — А потом? — Ничего. Он попросил меня забыть обо всем. — Чего? — Ага, и я о том же, — вздыхает Тэхен, а невысказанным остается, что Чонгук еще и продолжает делать вид, будто ничего не произошло, и, стоит им остаться наедине, ведет себя почти как незнакомец. — Так и? — Что «Так и»? — Так и что ты собираешься с этим делать? — Ничего! Он сказал забыть все. — Тэхен, — Чимин кидает на него разочарованный взгляд, — тебе никто никогда не нравился. Никто. А сейчас тебе наконец-то кто-то приглянулся. Немного абсурдно, что это Чон, но все же… Нельзя просто проигнорировать это. Тем более, ты ему тоже нравишься. — Не знаю… — приподнявшись, Тэхен отползает к спинке кровати. — Но это не имеет значения сейчас. Плевать я хотел. Все прекрасно, как оно есть на данный момент. Я счастлив, что мы друзья. Ты бы знал, как я тащусь от этого осознания. — Но ты думаешь о любви, Тэ. Это довольно серьезное чувство. — Знаю, я… Хотя нет, не знаю. Да, возможно, он не просто мне нравится… Может, все куда глубже, а, может, и нет, честно, я запутался, — Тэхен бессильно откидывает голову. — Но сейчас все в порядке, потому что мы в любом случае общаемся. Меня устраивает такое положение, потому что мы каждый день видимся. Однако есть вещь, которая все-таки не дает мне покоя. — Что ты имеешь в виду? — Что, если я начну хотеть большего, и это повлияет на наши отношения? Как долго продлится это чувство? Или что, если он начнет встречаться с кем-то? Мне ведь будет больно, да? Я просто застряну в пучине собственных чувств. — Даже не подскажу, Тэ, — Чимин мостится рядом, укладывая голову ему на плечо. — Но ты не можешь контролировать подобные чувства, это так не работает. — Да, понимаю. — Но я уверен, ты ему небезразличен. А если так, то вряд ли в ближайшее время он вдруг замутит с кем-то. — Почему это? — Потому что он только начинает открываться нам, игнорируя остальную часть школы. А когда с ним кто-то хочет заговорить, он ведет себя как последний мудак. И вообще, ты практически единственный человек, с которым он адекватно общается. — Не прав… — Правда. Ты единственный, с кем он на самом деле разговаривает, а не делает вид. Не спорю, ему с нами со всеми комфортно, но ни с кем из нас Чонгук не говорит так, как с тобой. И ты единственный, к кому он относится с теплотой. С искренностью. В конце концов, он поцеловал тебя, — забивает последний гвоздь Чимин, полный решимости отстаивать свою точку зрения до победного. Со стороны Тэхена раздается нерешительное мычание. — Тэ, — Чимин поднимает голову, чтобы иметь такую необходимую сейчас возможность заглянуть другу в лицо. — Он не случайно поцеловал тебя. Ты вот кого-нибудь целовал случайно? — Очевидно же, что нет, — цокает Тэхен. — Об этом и речь. — Я все еще не уверен. Сложно понять, о чем он думает, — вздыхает Тэхен, смирившись с убеждениями друга. — Да и смысла в этом нет, я сказал ему, что забуду о случившемся. — Ага, как будто это возможно, — хмыкает Чимин. — Всегда можно притвориться. — У меня в голове не укладывается, что из всех людей, — Чимин принимается как-то яростно мотать головой, — ты запал на него. Блин, да вокруг куча тех, кто готов платить за свидание с тобой. В следующую секунду Тэхен отталкивает его от себя, и Чимин плюхается на другую половину кровати. — Толкай меня сколько влезет, от этого мои слова не изменятся, — подползает тот обратно. — Кто бы мог подумать? Ким Тэхен тайно тащится по мудакам. — Он не мудак. Отмахнувшись, Чимин уже открывает рот, явно собираясь перечислить причины, почему Чонгук все-таки мудак, но сделать это ему не дает мама Тэхена, зовущая их на ужин. Тэхен победно хмыкает, и они поднимаются с кровати. — Все еще не верю, что мой Тэхен-и вляпался по самые уши, — чуть ли не поет Чимин, залезая ногами в тапочки, и Тэхен, не теряя времени, в тот же момент ощутимо толкает друга в плечо, сбегая по лестнице вниз.

***

— С днем рождения, Тэхен-и! — гудят друзья, раскинувшись по гостиной, которую его мама успела украсить. Перед ним шоколадный торт с шестнадцатью свечами, которые предстоит задуть, так что, закрыв глаза, Тэхен загадывает, чтобы все, кого он любит, всегда оставались здоровыми, а потом дует до победного. Последовавший шквал криков и аплодисментов вызывают счастливую улыбку. — Йо! Тэхен, старость не за горами! — Хосок возбужденно запрыгивает на диван и тянется за бутылкой шампанского. — Я младше почти всех вас! — дуется Тэхен, протягивая Хосоку свой бокал. — Можем мы уже отдать ему? — Да, Зи, можем, — Юнги успевает лишь щелкнуть языком, потому что Чимин, не дослушав, подскакивает и скрывается в комнате. — Эй! — возмущается Тэхен, — я сказал: «Никаких подарков!» Как обычно! Это правило! — но не получив ответа, он разворачивается к Намджуну с поджатыми губами. — Ты обещал проследить за тем, чтобы никто не покупал ничего в этом году. — Да-да, и так каждый год, — резонно замечает Юнги. — Хватит этого цирка. — Поддерживаю предыдущего оратора, — Сокджин передает Хосоку их с Намджуном бокалы, чтобы тот наполнил их пузырящейся жидкостью. — Каждый раз «нет, прошу, не надо», «обойдемся без подарков» и «давайте не будем ничего дарить друг другу», но из года в год… мы все равно дарим что-то друг другу. Какая же жизнь сложная штука! — Тебе не понравился твой подарок в этом году? — обращается Чонгук к Джину, вопросительно вскинув бровь. Ему закатили грандиозную вечеринку в Общей гостиной Гриффиндора, на которую пришли почти все студенты старших курсов. На следующий день Сокджину был вручен набор изысканного и очень редкого эльфийского вина, которое, как всем было известно, юноша обожал до безумия. Тэхен тогда заранее спрашивал у Чонгука, не хочет ли тот присоединиться к ним, потому что посчитал, что не предложить будет невежливо и некрасиво, однако он совсем не ожидал, что тот согласится — Чонгук кивнул и без промедления ответил, что такое даже не стоило спрашивать. — Ох, конечно, понравился. Я за то, чтобы традиция с невыполненными обещаниями по поводу подарков продолжалась до конца наших дней, — Сокджин обратно передает наполненный бокал Намджуну, делая глоток из своего. — Так что, Тэ, нет необходимости дуть губы. К тому же, — улыбается Намджун, — технически это не подарок. В этот момент появляется Чимин, держа в руке письмо. — Открой, — протягивает он предмет, — не могу дождаться, когда ты прочтешь. — Спасибо, ребята, — Тэхен отставляет шампанское и с любопытством ломает печать на конверте. «Уважаемый мистер Ким, Рады сообщить, что будем счастливы видеть Вас в Больнице магических болезней и травм Святого Мунго, чтобы попрактиковаться у целителей со второго уровня, специализирующегося на ранениях от живых существ, и с четвертого уровня, специализирующегося на отравлениях растениями и зельями. Начиная с четырнадцатого июля две тысячи тринадцатого года, Вы сможете повышать свои знания. Надеемся на Ваш ответ… » Тэхен поднимает взгляд, понимая, что все ждут его реакции, но у него просто не находится слов. — Ну так? — первым прерывает тишину Чимин, перекатываясь с носка на пятку. — Что это? Как? Не понимаю… — попытки Тэ ответить вызывают смех даже у Чонгука. — Ты рад? — Я… Но… Это реально? Я ведь по возрасту не подхожу… — Школьная подруга моей мамы — заведующая отделением отравлений, — говорит Хосок, восседая на подлокотнике и держа в одной руке бутылку, в другой — бокал. — Это была идея Намджуна. Но я спросил у мамы, возможно ли это… Видимо, никто раньше не интересовался подобным, или, может, в шестнадцать никто еще не выбирает профессию целителя. В любом случае пофиг. Как видишь, все оказалось возможным, поэтому, если ты этого хочешь, летом сможешь пройти небольшую предварительную стажировку в больнице Мунго. Тэхен молчит, переваривает. Что тут скажешь вот так сразу? — Ладно, думаю, он в восторге от нашей идеи, — Сокджин указывает на полупустую бутылку в руке Хосока, — а пока минутная пауза, во время которой виновник торжества приходит в себя, давайте накатим, — затем, кинув взгляд на Чонгука, разочарованно произносит: — Хоби, у Чонгука бокал пустой. Хосок соскальзывает с дивана и быстро двигается к Чонгуку. — Я… Ребят, реально. Спасибо вам огромное, — машет письмом в воздухе Тэхен и поднимается. — Я так взволнован! Спасибо! — Нет, нет, умоляю, никаких обним… Агрх, — Сокджин бездвижно сидит, мирясь со своей участью, пока Тэхен крепко сжимает его в объятиях. Он по очереди благодарит всех еще раз, но когда очередь доходит до Чонгука, Тэхен теряется, одолеваемый сомнениями — они никогда не обнимались раньше. Целовались — да, едва касались друг друга — тоже да, но чтобы обниматься — нет. — Можно? — звучит неуверенно. Чонгук смотрит на него какую-то миллисекунду и наконец кивает. Тэхен льнет к подкачанному телу, рукой обхватывая за шею и соединяя их тела. Сердце в груди бьется как бешеное. От Чонгука приятно пахнет, но Тэхен не дает себе времени насладиться запахом — быстро отстраняется, надеясь, что его действия не выглядят неловко. Но, как оказывается, никто даже и не обращает на это внимания, хотя Тэхен уверен, что Чимин сто процентов подметил их с Чонгуком переглядывания. — Так, хорошо, можем теперь вернуться к бухлишку? Предлагаю всю ночь играть в «Правду или действие» или в ту магловскую карточную игру, в которую мы играли у Юнги дома этим летом. А во что не поиграем сегодня, оставим завтра на Новый год. — Имеешь в виду «Кубок королей»? — В точку! Остаток вечера проходит за игрой и разговорами. Тэхен, Чимин и Хосок, к концу захмелев, устраивают танцы на диванах. Еще чуть погодя, прилично набравшись, Намджун, Сокджин и Юнги раскладывают матрасы и спальные мешки в гостиной. И, как самые умные мальчики, перед сном не забывают почистить зубы и надеть пижамы.

***

Тэхен просыпается от света, проникающего в огромное окно гостиной. Вчера они допустили ошибку: не закрыли ночные шторы. Он всячески пытается вернуться ко сну, но яркий свет слишком отвлекает, и, в конце концов, ему приходится встать. Большие круглые часы на стене показывают девять утра. Схватив джемпер, оставленный на кресле прошлым вечером, Тэхен накидывает его на себя по пути на кухню, ставит чайник и опускает хлеб в тостер. Как только закипает вода, он перемещается на излюбленное место у кухонного окна, принимаясь бездумно жевать тосты с клубничным джемом. Остается доесть какой-то кусочек, когда в двери вплывает Чонгук. В черных штанах и сером худи. Глаза едва приоткрыты, а волосы торчат в разные стороны. Такой милашка. — Ничего, если останусь с тобой? Не могу заснуть. — Конечно, — указывает Тэхен на рядом стоящий стул. — Я разбудил тебя? — Нет, — Чонгук не отказывается от предложения и садится. — Просто сложно заснуть в незнакомом месте. Тэхен понимающе кивает. — Будешь завтракать? — Я могу сам себе приготовить, — остро щурит Чонгук глаза. — Можешь есть спокойно. — Не-а. Ты полусонный, — Тэхен откусывает тост и спрыгивает с нагретого места. — Что хочешь выпить? Чай? Кофе? Молоко? Сок? — Чай. — А из еды? — Тэхен ставит чайник обратно на плиту. — У нас есть… Тосты? Яйца? Суп? Рис? Тофу? Мама оставила еды на целый месяц. — Тосты подойдут. — Сейчас! — он возвращается к столу и, доев остатки тоста, наливает воду, а после достает хлеб из тостера, выкладывая на тарелку. На этот раз он сделал несколько штук. — Какой джем? — Какой хочешь. — Ты мне не помог. У нас куча разных есть, — отложив хлеб, Тэхен направляется к холодильнику в ожидании ответа. — Клубничный? — Неплохой выбор, — берет он банку и столовые приборы, — держи. — Спасибо, — принимает Чонгук протянутые предметы. — Всегда пожалуйста. Едят в тишине, нарушаемой хрустом поджаренных ломтиков хлеба. Еще слишком рано, и они оба не до конца отошли ото сна, чтобы думать о возможной неловкости. Когда Тэхен намазывает очередной тост, большая капля джема падает ему на пальцы, и он с громким звуком облизывает их, запивая теплым чаем. Ароматная жидкость бодрит, согревая организм изнутри. Теперь он чувствует себя более живым и готовым к разговору. — Спасибо, что пришел. Чонгук отрывает рассеянный взгляд от столешницы. — Спасибо, что пригласил. — Я не был уверен, что ты захочешь присоединиться. — У меня был выбор: либо здесь с вами, либо дома с родителями. Так что я выбрал меньшее из двух зол… — с абсолютно серьезным лицом произносит он, но Тэхен улавливает нотки веселья, сразу высовывая язык. Чонгук игнорирует выпад и оглядывает кухню. — У вас очень уютный дом. — Ты должен сказать об этом моей маме, она будет безумно рада. Этот дом словно ее второй ребенок. Чонгук переводит на него взгляд, собираясь что-то сказать, но потом, видимо, передумывает и возвращается к еде. Только когда тарелка пустеет, он спрашивает: — Ты вырос в этом доме? — Да, — Тэхен проглатывает остаток хлеба, и внезапно в голове у него всплывает идея. — Хочешь увидеть мое любимое место здесь? — а стоит Чонгуку кивнуть, он нетерпеливо подскакивает. — Тогда пошли. — Подожди, — колеблется Чон, — может, сначала в ванную? Чувствую себя мертвым. — О, хорошо, — понимающе хмыкает Тэхен. — Помнишь, где она находится? Чонгук незамедлительно кивает.  — Ладненько. Тогда я пойду в ту, что в моей комнате. Как только будешь готов, возвращайся сюда. И если кто-то из ребят проснется, не ведись на их провокации, они знают этот дом, как свои пять пальцев. Кивнув еще раз, Чонгук скрывается в коридоре, а Тэхен тащится наверх. К счастью, выглядит он не так плохо, как казалось изначально, но водные процедуры и чистка зубов явно улучшают состояние. Он быстро расчесывается и спускается вниз, натыкаясь на уже ждущего Чонгука, который разглядывает что-то в окне с видом на задний двор. — Я готов, погнали, — зовет Тэхен. В гостиной, между тем, до сих пор сонное царство: никто так и не проснулся. Голова Намджуна свалилась с матраса, и его шее придется несладко, когда он очнется, а Сокджина с Хосоком вообще почти не видно из-за спальных мешков, в которые они залезли чуть ли не по самую макушку. Юнги, устроившись на диване, крепко сжимает высунутой из-под одеяла рукой ладонь Чимина, раскинувшегося на полу рядом. Пройдет еще несколько часов, прежде чем кто-нибудь проснется. Тэхен проводит Чонгука в другую часть дома, где находится их с мамой любимое место. Когда он был совсем маленьким, ему не разрешали ходить туда одному, но как только Тэхену стукнуло десять, это стало его убежищем, куда он приходит, когда он дома, и ему необходимо подумать или просто побыть в одиночестве. — Когда строили дом, мама попросила сделать его чуть больше, чтобы она смогла создать вот это… — произносит он, останавливаясь перед застекленной белой дверью, завешенной плотными черными шторами. Сжав ручку, Тэхен отодвигает ткань: — Проходи. Чонгук послушно опускает голову и делает шаг. — Вот черт, — вырывается у него. — Ага, — хмыкает Тэхен, — это оранжерея. — Она огромная. Больше похожа на сад или лес. Так и есть. И это одна из причин, почему Тэхен любит быть здесь: тут запросто можно потеряться. Он блуждает глазами по растениям и цветам, украшающим каждый уголок оранжереи, пытается представить, какое может быть первое впечатление у человека, никогда не видевшего подобного раньше. — Да. На таинственный сад. Пойдем, покажу тебе ее получше. Тэхен ведет Чонгука по узкой тропинке, которую его мама аккуратно выстроила с помощью цветочных горшков с розово-фиолетовыми цветами. Вокруг бесконечное множество рядов с растениями разной высоты, размера, формы и оттенка. Одни стоят на столах, вторые — на полу, другие — на полках. Кашпо с миниатюрными цветами заканчиваются напротив длинного стола, заставленного высокими вазами с карликовыми деревьями. Из-за них обзор ухудшается, однако за ними виднеются две дорожки, и Тэхен просит выбрать одну; Чонгук выбирает левую. Пока они двигаются глубже в целые джунгли, Тэхен указывает на свои любимые растения, рассказывает, где мама нашла их и почему поставила именно туда, обращает внимание Чонгука на самые интересные, опасные и обладающие сильными магическими свойствами, повторяя то, чему его научила женщина. Показывает декоративный лес, бережно высаженный мамой, маленький ручей с совсем крошечными водопадами, затем ведет на второй этаж, где находятся очень редкие цветы, и снова спускается вниз, в самый конец оранжереи. Снаружи барабанит дождь, по стеклу скатываются крупные капли, наверняка холодные, но внутри все равно жарко и довольно влажно. — Насколько она большая? — Точно не знаю, — пожимает Тэхен плечами. — Но мы почти пришли. Это моя любимая часть. Напротив два ряда с высокими темно-зелеными кустами, украшенными большими, круглыми красными и синими ягодами. Стоя вот так, создается ощущение, будто они находятся у входа в большой коридор, который внутри расширяется в разные стороны. — Это лабиринт. Небольшой, конечно, но я его обожаю. Хочешь пройти? Чонгук кивает, в его распахнутых глазах читается удивление. Он вертит головой по сторонам, пытаясь ничего не упустить. Тэхен знает тропу наизусть, поэтому уверенно шагает вперед. Через несколько минут они доходят до небольшой поляны, которую Тэхен облюбовал в детстве — постоянно канючил отвести его сюда поиграть. Участок зеленой травы уставлен горшками с фиолетовой наперстянкой — любимым цветком Тэхена. Здесь выложен кристальный пруд, рядом с которым установлена деревянная скамейка. Тэхен присаживается на нее, оглядываясь на Чонгука, стоящего возле одного из кустарников. — Тэ, это невероятно, — не скрывает тот восхищения. — Знаю, — улыбается Тэхен. — Ты любишь то, что недоступно посторонним, — не вопрос, а утверждение. — Наверное, ты прав, — Тэхен вдруг думает о классе Прорицаний. — Здесь действительно особенная атмосфера, — Чонгук делает пару шагов, разворачивается, чтобы снова осмотреться и, наконец, садится прямо на траву, откидываясь на скамейку. — Спасибо, что показал. — Нет проблем, — Тэхена разрывает от радости и чужого одобрения. Это место так много значит для него, и видеть, с каким восторгом Чонгук рассматривает каждый уголок, делает его счастливым, заставляет наполниться теплом сердце, чувствовать что-то странное внутри. Он рад, что красота этого места была оценена Чонгуком по достоинству, что он так же очарован, как и Тэхен; все-таки он не ошибся в этом парне. — Серьезно, Тэ, у меня нет слов. Здесь нереально. Тэхен улыбается шире, из-за чего его щеки приподнимаются: ничего не может поделать, того и гляди, лопнет от счастья. Он сползает со скамейки и садится рядом с Чонгуком. — Рад, что тебе понравилось. Их накрывает тишина, к которой Тэхен давно привык, находя ее очень комфортной и успокаивающей. Он просто позволяет Чонгуку наслаждаться тем, что вокруг. Прикрыв глаза, Тэхен вдыхает тысячи различных ароматов, тянущихся из разных сторон. Его до сих пор удивляет, как идеально сочетаются запах почвы, сотни видов растений и влажный воздух. — У меня для тебя есть кое-что. Тэхен поднимает веки, поворачивая голову: — В смысле? Чонгук лезет в карман толстовки и вытаскивает миниатюрную зеленую коробочку, протягивая Тэхену. — Не хотел отдавать вчера. Подумал, все могут начать подкалывать, а мне не хотелось смущать или ставить тебя в неудобное положение. Но это тебе, — в его голосе сквозит осторожность, которой никогда прежде не было. — Мне было бы все равно на них, ты же знаешь. Но, Чонгук, я ведь говорил, чтобы никаких подарков. Да и вы уже сделали подарок… Спасибо тебе огромное, но, правда, в этом не было необходимости. Я счастлив, что вы со мной, а… — Я не поэтому тебе вручаю это, — перебивает Чонгук. — Это на твой день рождения, но в то же время не на него. Я бы отдал тебе в любом случае… Просто открой, — снова протягивает он коробку Тэхену. Тэхен растерянно хлопает ресницами, смущаясь из-за такого презента. Понятия не имеет, что там может быть, поэтому берет коробочку в руки и выпрямляет спину, подминая под себя ноги. Медленно поднимает крышку, потому что какая-то его часть все еще не хочет смотреть внутрь. Неизвестность пугает. Но внутри, на черной бархатной основе, аккуратно уложен серебряный браслет. У него сжимается желудок от сверкающего украшения. Цепочка тонкая, без лишних деталей, чем-то похожая на браслет, который Тэхен потерял на уроке Зельеварения. Он поднимает глаза и видит, что Чонгук тоже смотрит на коробку. — Чонгук, — слабо тянет Тэхен, — он чудесный. Я не знаю, как отблагодарить тебя. — И не надо, — Чонгук смотрит на него, а потом на пруд позади. — Я увидел его в магазине в Антверпене несколько дней назад. Гулял по городу, пока у родителей была встреча с дипломатами в отеле, и подумал, что он похож на браслет, который ты потерял на Зельеварении тогда… Он не такой же, знаю, но мне показалось, что так ты сможешь заменить старый, пока вы с Чимином не купите новые, — тараторит Чонгук, но Тэхен не обращает на это внимание: он просто слушает, переполняемый кучей эмоций. Прямо сейчас хочется лишь разрыдаться, просто чертовски разреветься, выпустить то, что накопилось. Но вместо этого Тэхен подается вперед и обхватывает руками чужую шею. Проходит секунда, прежде чем Чонгук обнимает в ответ, обвивая тонкую талию. Тэхен сжимает так крепко, как только может, и отстраняется. — Я… Это очень, очень мило, Чонгук. У меня… Честно, у меня нет комментариев. Спасибо большое! Огромное! Правда… Спасибо. — Пустяки. Однако Тэхен отрицательно мотает головой, потому что это далеко не пустяки. Он не знает, как передать словами, насколько значим для него такой жест — найти практически копию браслета, который он потерял, который был парным с Чимином, который они купили вместе, когда им было по двенадцать, который просто по глупой случайности упал в бурлящий котел и растворился там, после чего Тэхен целый вечер проходил как в воду опущенный. Чонгук прекрасно понимал, как много значит тот браслет для них с Паком. Этот жест не только для Тэхена, но и для Чимина тоже. Он снова опускает взгляд на украшение и твердо отвечает: — Нет, не пустяки. Хотя я без понятия, как правильно и достаточно донести это до тебя. — Нет необходимости. Это моя благодарность за то, что залечил мой порез на щеке. Тэхен смотрит с недоумением — да эти вещи даже близко рядом не стоят друг с другом. Поэтому он снова качает головой, но больше не пытается отвертеться или подобрать нужные слова. Вместо этого достает браслет и накидывает цепочку на запястье. Пальцы с трудом удерживают крошечную застежку, а второй конец так и норовит соскользнуть. — Поможешь мне? — смотрит он умоляюще на Чонгука. Парень кивает и придвигается ближе. — Держи пальцы здесь, — Тэхен показывает на нужное место, — и здесь. Вот так. Чонгук подушечками пальцев ощущает тепло бархатной кожи. Ее хочется гладить, чувствовать, ласкать. Наконец Тэхену удается открыть крючок и зацепить за другой конец цепочки. И ровно в тот момент, когда Чонгук опускает пальцы, Тэхен вскидывает глаза, встречаясь с ним взглядом. Их тела находятся слишком близко друг к другу, гораздо ближе, чем Тэхен думал; сейчас все примерно так же, как тогда в библиотеке, во время того поцелуя, и ощущения схожие; как будто воздух вокруг наэлектризован до невозможности, как будто больше ничего нет — только Чонгук, его глаза, лицо, губы, и точно так же, как в тот день, Тэхен видит, как взгляд Чонгука спускается к его губам. Все происходит быстро и незаметно, Тэхен лишь успевает уловить движение, с которым Чонгук наклоняется к нему, замирая на полпути. А Тэхену хочется большего. — Чонгук, — шепчет он, — я хочу поцеловать тебя. Но на этот раз я не буду прикидываться, что забыл. Если ты поцелуешь меня снова, то сделаешь это, как мой будущий парень, — смело заявляет Ким, а его сердце колотится где-то в горле, отдаваясь в самых ушах. Они сидят неподвижно, смотрят друг другу в самую глубину, но при этом изучают лица. Мир вокруг замирает, ждет вместе с Тэхеном, что будет дальше. А дальше Чонгук сокращает расстояние между ними, и на этот раз Тэхен готов к тому, что должно произойти. Чонгук осторожничает: едва прикасается губами в нежном поцелуе. Его губы такие мягкие, теплые, их до невозможности мало. Тэхену хочется еще, поэтому он сам подается вперед, скользит кончиком языка меж губ и целует так, как положено. Они теряются в наслаждении, целуются снова и снова. Все внимание Тэхена сосредоточено на губах, сминающих его собственные, на том удовольствии, которое просыпается в нем от влажных и приятных ощущений. Чонгук пытается отстраниться, но Тэхен не дает — не хочет останавливаться, не хочет отодвигаться от теплого тела, поэтому, схватив парня за толстовку, он притягивает его обратно, вжимаясь сильнее. Рвение, с которым он принимается посасывать нижнюю губу Чонгука, сбивает дыхание. Опьяняющий звук заставляет желать большего, быть ближе, поэтому Тэхен отпускает ткань из рук и обнимает Чонгука за шею, пока тот тянется к его талии, и оба исступленно задыхаются в новом океане эмоций. Они целуются до тех пор, пока Тэхен не чувствует легкое головокружение и желание сделать глубокий вдох. Только тогда он отодвигается, убирая руки и чувствуя, как Чонгук делает то же самое. Вроде надо бы что-то сказать, но Тэхен не знает что, ведь все настолько нереально, что едва ли можно поверить в происходящее, и в итоге он выдает: — Никогда не смогу это забыть. Думаю, мы обязаны повторить. Чонгук смеется, не отрывая от кроссовок взгляд, совсем по-детски смущаясь, но все равно соглашается, сверкая румянцем. И они в очередной раз целуются. Тэхен начинает последний день уходящего года и свой первый день в качестве 16-летнего подростка, целуясь с Чонгуком.

***

По пути назад голова у Тэхена идет кругом. Непонятно, сколько прошло времени, но такое чувство, будто целые часы. Оба молчат, полностью погруженные в мысли. Поцелуи, последствия. Но одно ясно точно — теперь они вместе. После бесконечных поцелуев Тэхен дал понять, чего хочет, чтобы окончательно убедиться, что их желания совпадают. Невероятно, как поцелуи с переплетенными конечностями раньше казались ему отвратительными, и не было никакого желания иметь парня. Но Чонгук с ним на одной волне — спасибо Слизерину. Когда Тэхен спросил, почему Чонгук попросил забыть о поцелуе в библиотеке, тот лишь слегка покраснел и сказал, что не думал, что Тэхен чувствует то же самое. Чонгук ужасно переживал просто потому, что действовал, не подумав, поцеловал, не спросив и не предупредив. Тэхен воспринял все смехом, а Чонгук застенчиво, но твердо сказал, что больше не намерен притворяться. Теперь они официально пара, официально в отношениях, которые не собираются скрывать. Тэхен изначально поинтересовался, нужно ли им все оставить только между ними, уверял, что с ним все будет в порядке, поскольку он уважает желание Чонгука быть вдали от всеобщего внимания, сплетен и домыслов, в общем, от всех тех вещей, которые обязательно будут их преследовать, стоит им раскрыть себя. Да и Тэхен раньше никогда не был в отношениях, у него не было официально ни девушки, ни парня, так что, возможно, это была даже неплохая идея — подержать все какое-то время в секрете, чтобы понять друг друга, и что значит быть вместе. Однако Чонгук сказал, что остальные могут пойти нахуй, и им необязательно скрываться, а он во всем поддержит Тэхена. В тот момент Тэхен снова поцеловал его, но после все-таки было решено, что они просто будут вместе: без лишних заявлений, но и без всяких ужимок с секретами. Даже если пока и непонятно, на что все это будет похоже в силу отсутствия большого опыта у обоих. Они мельком обсуждали прошлые интрижки: Тэхен называл это «эксперимент, который захотелось провести», а Чонгук — «встречался, потому что было скучно», но все же стало очевидно, что они примерно на одном уровне в отношениях, что повлекло за собой кучу неловких взглядов и нерешительных касаний руками, но в то же время они не ожидали ничего друг от друга, имея возможность постепенно учиться всему вместе. К несчастью, это также означало, что они понятия не имеют, как люди объявляют о начале своих отношений. Тэхен не может вспомнить, как открылись им Чимин и Юнги. Кажется, просто в один день пришли на завтрак, держась за руки и все. Именно поэтому Чонгук с Тэхеном решают вести себя как обычно, просто плыть по течению, как будто ничего не произошло. Хотя Тэхен уверен, что его друзья сразу же все поймут, стоит им вдвоем зайти в гостиную, потому что его разум и тело кричат об этом. У него мозги не на месте, распухшие губы, внутри — разгром. Он никогда не чувствовал чего-то похожего. Возбуждение настолько велико, что все путается, и, возможно, было бы лучше прилечь на что-нибудь и проораться хорошенько в подушку. Но возвращение не выходит эпичным, потому что в гостиной они обнаруживают три спящих (мертвых?) тела и наполовину проснувшихся Чимина с Намджуном. Ну, уже что-то. Те расположились за кухонным островком, налив молока в хлопья, и сейчас методично пережевывали еду, бессмысленно о чем-то переговариваясь. Эти двое даже не взглянули в их сторону. Пользуясь случаем, Тэхен занимает себя возней с чайником, больно прикусывая губу, чтобы не начать по-идиотски улыбаться или, еще хуже, снова полезть с поцелуями к Чонгуку, который, что-то пробормотав, исчезает. Быть может, тоже эмоции переполняют, как и Тэхена. Ему требуется какое-то время, чтобы прийти в себя, но без Чонгука рядом и с непрекращающейся болтовней Чимина и Намджуна намного проще привести мысли и тело в порядок. А когда просыпаются остальные, то Тэхен полностью восстанавливается, чувствуя себя как прежде. К моменту появления Чонгука в его поле зрения Тэхен изо всех сил пытается не реагировать слишком очевидно. По крайней мере, снаружи он выглядит довольно собранным, даже если внутри сердце готово выпрыгнуть с минуты на минуту. Завтрак медленно перетекает в обед, после которого они выбираются на улицу. Дом Тэхена на километры вперед окружен полями и лесами, поэтому даже в такие дни, как сейчас, когда небо серое, а ветер морозный и неумолимый, вид не может не завораживать. Иней покрывалом устилает траву, придавая воздуху свежесть и какую-то детскую невинность. Они гуляют по проселочным дорогам, толкаются, играют и бегают друг за другом, наслаждаясь доступным им волшебством. Домой возвращаются со слезящимися глазами, замерзшими носами и красными щеками, споря о том, кто первым пойдет в душ отогреваться под горячими струями. Тэхен, не сдерживаясь, смеется, пока ему улыбается рядом идущий Чонгук. — Наверху есть несколько ванн, и в одну из них даже Чимин никогда не заходил, — признается Тэхен. — Хочешь пропустить очередь? — С радостью. Тэхен показывает, куда идти, а сам уходит во вторую ванную комнату. Они первые заканчивают с водными процедурами, переодевшись в теплую одежду. Тэхен делает для всех горячий шоколад, раскладывает печенье и сладости, которые его мама оставила специально для них, а Чонгук услужливо помогает ему во всем. На кухне они украдкой целуют друг друга, все еще робко и нежно соприкасаясь губами. Но так приятно чувствовать тело Чонгука, и Тэхен смакует каждое его прикосновение. Они едва успевают оторваться друг от друга в момент, когда за углом раздается звонкий смех Чимина и Хосока. От адреналина сердце Тэхена делает кульбит. Остаток дня проводят лежа на диванах, утопая в теплых одеялах, слушая радио и шутя друг над другом. Когда голод снова дает о себе знать, они разогревают замороженную пиццу, которую Тэхен купил в магловском магазине пару дней назад, а после ужина начинают подготавливать гостиную к праздничной ночи. Достают несколько бутылок сливочного пива, три бутылки фруктового вина, две — крапивного, бутылку Огненного виски Блишена и шампанское. Остается дождаться полуночи. Тэхен знает, что они не выпьют все, но кофейный столик, заставленный красивыми бутылками качественного алкоголя и стаканами, выглядит нереально круто. На заднем плане по радио идет какая-то программа, вот-вот готовая начать отсчет до нового года. Игры сопровождаются звоном бокалов и смеха, а когда время подходит, радио начинает считать «ДЕСЯТЬ, ДЕВЯТЬ, ВОСЕМЬ». Все берут бокалы в руки, Сокджин и Хосок даже вскидывают их вверх, запрыгивая на подлокотники дивана, а Тэхен широко улыбается: он счастлив, потому что это прекрасный момент, который с ним разделяют лучшие и близкие ему люди. — Семь, шесть, пять, — громче разрывается радио. Тэхен откидывается на подушки и лучисто улыбается сидящему рядом Чонгуку. Так хочется поцеловать его, как уже привыкли, но все же Тэхен решает, что сейчас не время. Несмотря на желание, Ким не хочет доставлять Чонгуку дискомфорт или ставить в неловкое положение перед друзьями, которые еще ни о чем не знают. Поэтому он просто кладет на чужое колено руку ладонью вверх, таким образом предлагая взять ее. — Четыре, три, два! Чонгук обхватывает ладонь, переплетая пальцы и осторожно притягивая Тэхена к себе. — Один! С Новым Годом! С Новым две тысячи тринадцатым годом всех магических созданий, волшебников и ведьм, гоблинов и эльфов, троллей и… Радио орет на всю катушку, но Тэхен не слушает. Губы Чонгука касаются его рта, самых уголков. От нежного, но продолжительного касания по позвоночнику проносится табун мурашек. — Какого, твою мать, хера? — вопит внезапно Сокджин. Неловко вышло. Они тут же отрываются друг от друга, выпрямляя спины, натыкаясь на пять пар глаз, устремленных в их сторону: Сокджин, Хосок и Юнги смотрят с удивлением и недоверием, Чимин понимающе улыбается, а Намджун выглядит смирившимся. Тэхен вдруг понимает, что надо отпустить Чонгука, но, когда он ослабляет хватку, Чонгук сильнее сжимает его руку, не позволяя выдернуть ладонь, так что ничего не остается, кроме как обратно обхватить теплые пальцы в ожидании следующих слов Джина. — И че это было? — не заставляет тот себя ждать и, съехав с дивана, встает напротив с бокалом в руке. — А че было? — невинным голосом переспрашивает Тэхен, моргая несколько раз для уверенности. — Даже не пытайся, Тэхен. Вы держитесь за руки. Какого хрена? — А-а, это. А это что-то новенькое. Хосок спрыгивает с подлокотника и присоединяется к Сокджину. Сейчас они напоминают двух ястребов, кружащих над добычей. С другой стороны столика Чимин стекает с колен Юнги, предположительно тоже желающий присоединиться к допросу. — Что только что произошло? Тэхен подумывает о том, чтобы продолжить строить из себя дурачка, но прежде, чем успевает что-либо сделать, Чонгук как ни в чем ни бывало ровным тоном произносит: — Ну, по всей видимости, я поцеловал Тэхена. — Я заметил! — голос Сокджина сочится негодованием. — Тогда зачем спрашивать? — невозмутимо интересуется Чонгук. Ответ выбивает из Сокджина весь воздух: его глаза широко распахиваются, а лицо приобретает красновато-лиловый оттенок. Первая попытка сказать что-то проваливается с треском, кажется, возмущение охватывает его настолько сильно, что влияет на его безупречные разговорные навыки, но затем он берет себя в руки и вспыхивает с новой силой: — Что ты имеешь в виду под «Зачем спрашивать»? Затем, что ты засунул язык в глотку моего лучшего друга и теперь… — Я не засовывал яз… — Не смей перебивать меня, Чон Чонгук! Я хочу знать, что здесь происходит, надо ли мне сваливать из Хогвартса и больше не возвращаться, потому что мало мне приходилось терпеть Юнги с Чимином, так теперь еще и вы! Серьезно, Тэхен, я так верил в тебя, — он делает глоток воздуха, — а теперь это! Как же ты меня разочаровал. О, Годрик, не могу поверить! Вы встречаетесь? Вы спите? Мне нужны ответы! Сейчас же! Колитесь! Всеобщий взрыв смеха не заставляет себя ждать, потому что Сокджин сам накрутил себя, сам расстроился, из-за чего теперь сильнее негодует, и лучше поторопиться с объяснениями, иначе велика вероятность, что второй раунд разъяренной речи начнется с секунды на секунду. — Джин, не думаю, что необходимо покидать Хогвартс. — Так вы не встречаетесь? — вклинивается Хосок. — Я не говорил этого, ты не дал мне закончить, — спокойно объясняет Тэхен. — Но обещаю, мы не будем такими… Очевидными, как Чимин с Юнги, — он смотрит на Чонгука, который согласно кивает. — О, Господи! — визжит Чимин. — Вы встречаетесь! Тэхен чувствует, как нагреваются щеки: говорить об этом вот так вслух перед всеми странно и немного неловко. Но все же он кивает. — Нет, нет, нет, нет. Не верю, Тэхен, — Сокджин идет к дивану и падает на него мешком. — Я не совсем понимаю, почему ты так… Разочарован? Во мне, Джин, — Тэхен старается сохранять серьезность, но все, что ему хочется в данный момент — это расхохотаться от отчаянья (уже менее выраженного) на лице Джина. — Потому что они, — указывает он на Намджуна с Хосоком, — никогда не были против свиданий, в прошлом даже имели отношения, так что я знал, что у них будет парень или девушка в ближайшем будущем, но ты… Ты… Никогда бы не подумал, что найдешь себе кого-то, по крайней мере, пока тебе не исполнится минимум тридцать. Интересно, это оскорбление или комплимент? — Но у меня тоже были отношения, я не… — Нет, — возражает Джин. — Ты ни с кем не встречался. Просто сходил на одно или два свидания от нечего делать, а потом обратно вдарился в монахийство. — Монахийство? — подает голос Намджун впервые за перепалку. — Да, монахийство, — Джин бессмысленно ударяет ладонями, — представь себе! Это состояние, в котором ты ведешь себя как монах. — Не думаю, что такое слово существует, — сдавленно крякает Намджун. — И я никогда не был монахом! — Тэхену все больше и больше кажется, что чужие слова звучат не особо лестно, хотя Сокджин подает все, как похвалу, правда, несколько изощренную. — Ладно, не монах, но ты никогда не знакомил нас ни с кем и, уж тем более, ни разу не целовался и не обнимался ни с одним человеком в Хогвартсе, — расстроенно вздыхает Сокджин, чувствуя приближающее поражение, чем вызывает очередную порцию смеха. — Никогда бы не подумал, что ты так переживаешь из-за этого, однако не жди от меня извинений. — Дело не в извинениях и не в том, что я расстроен, — выпрямляет Сокджин спину. — Примите мои поздравления и все такое, просто теперь люди будут думать, что БКО готов для отношений с последующим их официальным заявлением. — Умоляю, Джин, не произноси ты это идиотское название, — вмешивается Юнги, — и не волнуйся, никто не подумает, что ты когда-нибудь раскроешь свои отношения. Никто не займет твое место — место мудака, который спит со всеми подряд. Слова Юнги немного приободряют, и Сокджин, вздохнув еще раз, поднимается и идет к Чонгуку, протягивая свой кулак. — Я должен был догадаться, что такой успешный придурок, как ты, заинтересует Тэ. Честно говоря, это впечатляет. Молодец. Чонгук не понимает, как реагировать на такое, да и стоит ли, но после заминки все же ударяет кулаком по чужому и ухмыляется: — Спасибо? Хотя думаю, что ты несколько неуважительно относишься к Тэхену. Сокджин машет головой и опускается рядом с Тэхеном, тут же обнимая друга со злосчастным бокалом в руке. — Тэхен же невероятен. Его все любят. И ты был бы ненормальным, если бы не сделал этого. Фыркнув на услышанное, Тэхен закатывает глаза, но Джина в ответ обнимает. — Вы закончили свои разборки? — интересуется Хосок. — Да, да, — откидывается Сокджин назад. — Уже чувствую, как начинаю привыкать. Давайте накатим за две тысячи тринадцатый и за этих двоих, и вообще за всех вас, моих прекрасных друзей. — Как много ты вылакал? — смеется Чимин. — Стал таким эмоциональным. — Все еще недостаточно, — пренебрежительно отмахивается Сокджин, ждет, когда все возьмут бокалы, и наконец поднимает свой. — Люблю вас всех, — заключает он и вливает в себя содержимое. Тэхен разворачивается к светящемуся Чонгуку и находит в глазах напротив искрящийся блеск, отражающий теплый огонь свечей. Желудок приятно сплетает, когда он чувствует, как его пальцы вновь сжимают. И это лучшее начало нового года.