Танцы в холоде

— Ты сегодня рассеян, — строго заметил майор. — Рекомендую лишние мысли оставлять за дверью этого здания. — Что? — Сергей сфокусировал взгляд на нависающем над столом Громом. — Веселые выходные? — Очень, — Сергей знал как выглядит сегодня: залегшие тени под опухшими глазами, кожа бледнее обычного, запекшиеся корочкой губы. — Возьми отгул и… — Нет, — тут же вскинулся Сергей, но тут же осекся. — То есть, прошу прощения, я готов выполнять ваши поручения. — Отлично, тогда для начала принеси мне кофе. Себе тоже можешь захватить. А потом мы едем на вызов. Сергей кивнул и оправился в коридор к автомату за кофе. Пока пластиковые стаканчики наполнялись коричневой жидкостью, нужно было срочно прийти в себя. Проклятый субботний вечер не выходил из головы. В конце концов его никто не насиловал. Сам хотел, сам пошел, сам стал на колени и взял в рот. Да, ему помогли какие-то волшебные таблетки, затуманив похотью мозг. Но это не оправдание. Сейчас он как никогда жалел об отсутствии Андрокура. Как же было спокойно, когда его не будоражили мысли о несбыточном. Нечего мечтать! Таким как он нет места в этом мире. Нужно или смириться или… хотя к альтернативе он пока не готов. К единственно возможной в его понимании. Что-то удерживало от последнего шага. Может он еще не дошел до пика отчаяния? Он вернулся и поставил стаканчик на стол майора, а сам подошел к своему рабочему месту, но не стал садиться. Посмотрел в окно. Хмурое небо, серые тучи, в стекло барабанит дождь — погода как раз под его настроение. — Уверен, что тебе не нужен отгул? — вдруг спросили совсем близко. Сергей дернулся, обжегся кофе. Закусил губу. — Уверен. Майор поднял руку, но тут же опустил, словно опомнился. Что он собирался сделать? Сергей растерянно смотрел, выдерживал прямой взгляд. — Выходим, — резко выдохнул майор. Сергей кивнул и пошел проверить свой планшет. Вся нужная информация была уже на его почте. В этот раз они накрыли подпольный тотализатор, который располагался в одной из квартир жилого дома. Элитная новостройка на берегу Невы, приличный ремонт, минимум мебели. Не в каком-то притоне прятались, а сидели практически на виду. Дом напичкан камерами по самую крышу. Вероятно обосновались здесь с беспечной уверенностью, что сюда не сунутся. Пентхаус новостройки занимал федеральный судья. Сергей просматривал ноутбуки. Их изъяли четыре штуки. Информация хранилась на всех, разбитая на части. Без специальной программы их не собрать. Нужно отдать в IT-отдел, там разберутся. Больше ему тут делать нечего. Он сказал об этом майору и спустился вниз. Находиться в этой квартире ему не хотелось. Там и без него хватало людей. Кто-то допрашивал арестованных, кто-то разбирался с сумками наличности — в банк эти энтузиасты не совались. Дождь прекратился. Сергей поправил наплечную сумку с планшетом и документами, обернул шарф вокруг шеи и огляделся. Хотелось курить. Он огляделся — на первом этаже располагалась «Азбука вкуса». Сергей устроился на спинке скамейки в сквере и закурил. Закашлялся. Он не знал зачем продолжал давиться горьким дымом, хотя организм этому сопротивлялся. Однако продолжал делать глубокие затяжки. Он привыкнет. Рано или поздно. К тому же всегда есть чем занять руки и рот. — Не знал, что ты куришь, — рядом присел майор. — Можно? — Странно, что этого нет в моем деле? — Сергей протянул пачку. Они сидели рядом и смотрели на отъезжающие полицейские машины. — Я исправлю это упущение, — саркастично поддержал его тон майор. — Вы смотрели как я читал свое дело, — не спрашивал, утверждал Сергей. — Не удержался. Понравилось? — Не особо, — скривился Сергей и поднес ко рту ладони, согревая дыханием. — А мне особо понравилось: «скрытен, подозрительно скрытен. Неформальная прическа наталкивает на определенные размышления», — процитировал майор. — Ну и на какие размышления наталкивает вас моя прическа? — Сергей повернул голову и посмотрел в глаза. — На разные, — без улыбки ответил майор, достал из кармана перчатки и протянул. — Нам пора. Сергей автоматически взял перчатки, не думая натянул — стало уютнее. Весна не баловала теплом. Майор рывком поднялся, отбросил сигарету и пошел к машине. Сергею не оставалось ничего иного как последовать за ним. Он не понимал этого странного человека. Если бы не знал Грома, то подумал бы своим извращенным умом, что тот заинтересован в том самом, запрещенном статьей Конституции. Но этого не могло быть. В любом случае это не его проблема, что там за мысли копошатся под фуражкой. Ему было плевать. Ошибок он наделал столько — на несколько статей хватит. Больше он не будет делать глупостей. До конца временного перевода оставалось чуть больше двух недель. Он уже готовил заявление на перевод в другой департамент. Возвращаться в Цензуру не хотелось. Работа под руководством Грома, вопреки изначальным опасениям, оказалась намного лучше и спокойнее. Больше таких случаев, как тогда в Волгограде, не было. И, что оказалось странным, все что не касалось криминала, майора не интересовало. Он не гонялся за представителями ЛГБТ, как тот же Данил, словно и не было больше преступлений. Некоторые дела даже отправлялись на удаление без рассмотрения. Сергей с ужасом начал понимать, что майор ему нравится. И отсчитывал дни, когда сможет сбежать отсюда без оглядки. Ему и так проблем хватало. А еще где-то на горизонте маячил Олег с компроматом, который после того случая не объявлялся. Благодаря ему Сергей даже продуктов купить не мог, полторы недели пришлось сидеть на голодном пайке, выручило, что в столовой Департамента хорошо кормили, чем он и пользовался. Работа здорово отвлекала. Сергей был загружен по самую макушку, потому что майору все же пришло в голову продолжить оцифровку всего архива. На что Сергей резонно заметил, за столь короткий срок пребывания здесь и сотую часть сделать не успеет. И получил вполне логичное предложение поступить на постоянную работу в Департамент Расследований. Возможно, это был бы неплохой вариант, при условии, что его не будут заставлять смотреть экзекуции. Но не это пугало больше всего. Пугал майор Гром. Своими нечитаемыми взглядами, неловкой заботой, да своим присутствием в конце концов. Его было слишком много, словно тот пытался заполнить собой все пространство вокруг Сергея. И получалось. Несколько раз майор даже подвозил его домой на служебной машине. Во время этих поездок они не разговаривали. Майор останавливался у дома, поворачивал голову в сторону пассажирского сиденья и смотрел. Сергей благодарил и тихо выскальзывал на улицу. И только когда закрывалась входная дверь, машина отъезжала. Однажды его увидела Инесса Павловна. — Ты что же, Сереженька, в полиции теперь работаешь? — с улыбкой поинтересовалась она. — В Департаменте Расследований, — злорадно ответил Сергей, глядя на бледнеющую соседку. Он не забыл ту бумажку, где каллиграфическим почерком — по старинке, ручкой — был выведен текст доноса. Ничего криминального, но неприятно. Над предложением работы Сергей серьезно размышлял. Майор больше не поднимал эту тему, он ждал ответа. Это раздражало. Сергей постоянно приводил контраргументы, доказывал самому себе что это очень плохая идея. Но, тем не менее, раз за разом к ней возвращался. Его мучили сны, выматывающие похлеще работы. Вернее, один сон, но с разными вариациями: майор притягивает его к себе, а потом давит на плечи, заставляя опуститься на колени, ласково проводит пальцами по волосам, а потом резко дергает за волосы, сильно заводя голову назад и начинает смеяться; его лицо плывет, проявляются черты Олега. Каждый раз Сергей подкидывался и просыпался с колотящимся сердцем, сбитым дыханием и влажными ладонями. Иногда — лишь иногда — он позволял себе немного фантазии. Как майор его целует, сминает губы, как его руки забираются под одежду. Они наверняка горячие и сухие. Сергей не знал, разумеется, они даже руки не пожимали друг другу. Лишь иногда случайно касались пальцами, когда Сергей приносил кофе или забирал папку с документами. Но в своих фантазиях он мог зайти дальше. И он двигал рукой по члену, закусывал зубами угол подушки, чтоб не стонать слишком громко. И падал в оргазм. Сладкий, мучительный, болезненный, с привкусом несбыточности. Майора Грома вызвали в Москву. Он выдал Сергею заданий на месяц вперед, хотя уезжал всего на пять дней. Несколько дней передышки. Не чувствовать этого напряжения, узла внутри, который, казалось, затягивался туже с каждым днем. А без присутствия майора дышалось легче. Но в тоже время и тяжелее. Сергей себя не понимал. Казалось бы, после всего что было, его должно было отворотить от мужчин как сексуально привлекательных партнеров. А уж от майора в первую очередь. Но он раз за разом наступал на одни и те же грабли. Сергей настолько погрузился в работу, стараясь отвлечься от мыслей, что забыл даже пообедать. Очнулся только когда дверь рывком распахнулась, а в комнату быстрым шагом вошел заместитель майора — капитан Стрелков в сопровождении двух полицейских. Сергей вопросительно на них посмотрел. — Разумовский Сергей, вы арестованы по обвинению в нарушении закона семьи и брака. Его вытащили из-за стола, заломили руки, хотя никакого сопротивления он не оказывал. Везти никуда не надо было, в Департаменте имелось множество подвалов, предназначенных для таких случаев. Втолкнули в тесную камеру и захлопнули дверь. Ну вот и все. Зато больше никаких дилемм: ни нравственных, ни остальных. За него все решили. Избавили от метаний, мук выбора и прежней жизни. Быстро и просто. В помещении не было окон — бетонная коробка с металлической дверью и узкая лежанка, наглухо привинченная к полу. Без матраса, разумеется. Здесь не отель, хотя нигде Сергей и не бывал: ни в отелях, ни в санаториях. Он ничего не видел. Но теперь точно попутешествует. Билетом в один конец государство обеспечивает таких как он. Ночь прошла спокойно, несмотря на обстоятельства. А утро принесло нежданного визитера. — Ну здравствуй, братец, — Данил вошел в камеру, которая теперь вообще казалась крошечной. — Привет, — удивленно посмотрел на него Сергей. Меньше всего он ожидал увидеть именно его. — Привет?! — закричал он. — Привет?! Ты, выродок, решил окончательно угробить свою семью?! — Данил, успокойся, — попробовал его урезонить, но это получалось только у отца. — Как я могу успокоиться? Ты предатель. Тебе лечиться нужно было. Нет, тебя надо было удушить сразу после смерти твоей мамаши-шлюхи. — Не смей говорить о ней! — вскочил Сергей. Его можно оскорблять как угодно, но его мать не заслужила таких слов, особенно от Данила. — О, я посмею, — искривил он в подобии улыбки рот. — Ты виноват, что наша семья оказалась в таком положении. А теперь еще и это? Мерзкий извращенец! А об отце ты подумал? Как будто мало ему было проблем. — Зачем ты пришел? — Сергея не радовала перспектива выслушивать очередную череду оскорблений. Он и так знал кем являлся. — Посмотреть в твои лживые глаза! И спросить, так ли уж приятно давать в жопу, что ты решил послать нахуй свою семью? — Не знаю, спроси у своей жены. Может, расскажет, как и в какие отверстия она дает генералу. Не стоило этого говорить, но Сергея так и подмывало заткнуть фонтан красноречия. Данилу будто не хватало последнего толчка. Он тут же бросился вперед, метя кулаком в живот. Сергей даже не сопротивлялся. Первый удар заставил резко согнуться от оглушающей боли, второй — упасть на пол. Данил пустил в ход ноги. Сергей старался защитить голову и живот, и тяжелым военным ботинком прилетало по рукам, паху, ногам и немного по лицу. Он, наверное, отключился, потому что когда пришел в себя, в камере никого не было. С трудом дополз до умывальника и попробовал умыться. Все тело болело, казалось сплошным болезненным кровоподтеком. Осмотреть себя он не мог — свет гасили в десять вечера. Судя по всему, он весь день пролежал без сознания. Кое-как дополз до лежанки и упал. Следующее пробуждение оказалось более болезненным. К нему даже врача привели. Тот осмотрел, выдал две таблетки обезболивающего и зачем-то витамин С. Хотя Сергей все проглотил без вопросов. Он два дня провел как в бреду. Ему принесли одеяло и матрас, давали еще таблетки. Он послушно глотал снова. Хуже быть уже не могло. Получил по заслугам, ведь правда? Он открыл глаза и улыбнулся. Напротив, прямо на полу, сидел майор Гром и с тревогой всматривался в Сергея. — Привет, — прошептал разбитыми губами Сергей. А когда рука легла на лицо, вдруг осознал, то это не бред, а майор на самом деле здесь, самый что ни на есть настоящий. Сергей дернулся и попытался встать. — Лежи, — приказал майор, — тебе нельзя вставать. — Здравствуйте, — проговорил Сергей, делая вид, что не было того неловкого «привет». Хотя тот с самой их первой встречи перешел на неформальное общение. Это Сергей не мог себе такого позволить. — Кто это сделал? — его пальцы не больно, но уверенно сжали подбородок. — Они? — он кивнул на дверь, подразумевая полицейских. Сергей покачал головой. Вернее попытался, сложно это сделать лежа. И для верности добавил: — Нет. — Не ври мне. У тебя был лишь один посетитель — твой брат. А больше… — и вдруг осекся. — Это был он? Сергей отвел взгляд и оттолкнул руку. — Какое тебе дело, майор? — к черту политес. — Я его убью. — Не надо, он в своем праве. Я опять подвел семью. Моя статья… Я виновен, — все это Сергей проговорил прямо в лицо майору. Пусть понимает, что из себя представляет его подчиненный. Не ложный донос, а самая что ни на есть правда. Виновен по всем статьям. Если честно, Сергей боялся его реакции, брезгливости, гнева на такого как он. Ведь именно такая реакция должна быть у нормального человека. Но, очевидно, майор не был нормальным. Не видел всего этого. Правда, гнев был, но направлен не на ту цель. — Я читал дело, — он устало прислонился к стене. — Узнал только вчера вечером. Если бы я был здесь, когда… — Что бы ты сделал, майор? И главное зачем? — А ты не понимаешь? — Не понимаю, — честно признался Сергей. — Да я тоже, — ответил он и опустил голову запустил пятерню в волосы и со злостью дернул. — Приговор уже вынесли? — решил сменить тему. Неизвестно куда может завести этот разговор. И не сломает ли он окончательно то, что не доломали остальные. — Да. Кстати, твой отец с момента ареста оббивал пороги с прошением о смягчении наказания. И знаешь, — усмехнулся майор, — своего добился. Статей тебе навешали немало. Грозила колония, восемнадцать лет. Но заменили на поселение, пятнадцать лет без права внешних контактов. — Повезло, — усмехнулся Сергей. Изоляция на долгие годы. Где-нибудь в живописном месте посреди тайги. Что может быть лучше? На самом деле повезло, потому что лучше колонии, где он не прожил бы и пары месяцев среди убийц и насильников. Он прекрасно знал какая смертность среди заключенных в тюрьмах и колониях. И он даже подумать не мог, что отец станет делать что-то для дурной крови, коей несомненно Сергей и являлся. — А кто сдал? — Да этого твоего Олега Волкова арестовали, по глупости попался — шантажировал одного сынка из приближенных, а тот папочке пожаловался, — он неопределенно повел головой. Сергей понял. Как и то, что этому самому сынку точно срок не грозит. Сплошное лицемерие. — Ну, Олег и раскололся через десять минут. Рассказал, что находил таких как… ну со склонностями. Разводил на компрометирующие действия, для верности подсыпал Силденафил или что находил, иногда самопал. А его девушка фотографировала в ответственный момент. Ну ты и сам знаешь. Сергей прикрыл глаза. Ему хотелось сквозь землю провалиться. Майор наверняка видел те фото, где… Он почувствовал прикосновение к руке, ее чуть погладили, а затем сжали. Сергей распахнул глаза и встретился с внимательным серьезным взглядом. Простой жест поддержки выбил из колеи. Пришлось закусить губу, чтобы позорно не разреветься. В очередной раз. Будто майор его истерики не видел. Он уже сидел перед ним в слезах и соплях. Губа заболела, закровила. Майор достал платок и приложил к ранке. — А его девица, — между тем продолжил майор, — проворачивала те же номера с женатыми мужчинами, хотя чаще это делал Олег. Не пойму почему на него клевали, не похож он на нежную ромашку, которую хочется сорвать. Извини, конечно. — Ничего, — невесело рассмеялся Сергей. — Я и сам не понимаю. Так получилось. Так что с ним? — С ним? Ничего, — сжал зубы майор. — Отпустили, чтобы занимался тем же, но теперь в пользу нашего Департамента. Ощущавшаяся легкость тут же схлынула. Этот ублюдок продолжит гадить и дальше. — Хочешь, я его убью? — серьезно спросил майор. — Как романтично, — фыркнул Сергей. С одной стороны было жутко, что тот на полном серьезе предлагал убить человека, с другой — Сергея даже не коробила эта идея. Его жизнь пошла под откос. Очередной удар по их семье. Может и правда стоило удушить его еще в колыбели, чтобы не доставлял столько неприятностей. Хотя Данил даже жалости не заслуживал. — Ну не цветы же тебе дарить. — А может, я бы не отказался, — поддержал фривольность Сергей. — Не надо марать об него руки, он сам попадется, уверен. Когда меня переводят? — Завтра. Сначала во Владимир, а потом по этапу под Омск. Там новое поселение. — У меня проводили обыск? — Да, но ничего, кроме замороженной пачки соевых пельменей, не нашли, так что не волнуйся. — Я знаю, что ничего не было. Просто там была одна вещь… — Сергей замялся, но не стал договаривать. Там остались те самые перчатки, которые майор когда-то дал, а Сергей по злому умыслу не вернул. Хотел себе оставить — на память. — Квартиру пока опечатали, но я могу забрать что нужно. — Теплые вещи. — Я соберу. — Спасибо. — Вернусь через пару часов, — майор резко поднялся. Его движения всегда были резкими, порывистыми, скупыми. Только необходимые, никакой лишней жестикуляции. — Буду ждать здесь, обещаю, что не уйду, — невесело пошутил Сергей. Майор сжал губы, поднялся и быстрым шагом покинул камеру. Когда дверь закрылась послышались отрывистые приказы — майор кого-то отчитывал. Этот командный голос был привычен и вписывался в привычный порядок вещей. А их странный разговор… Что это было? Майор признал, что неравнодушен к Сергею? Или это все было бредом, сном, фантазией наяву? Не верилось в такую реальность. В этой вселенной нет такого фактора, как майор Гром, смотрящий на Сергея с нежностью. Наверное, Данил все же отбил ему последние мозги. Странно, но Сергей чувствовал облечение, какого давно не ощущал. Не нужно больше пытаться быть тем, кем никогда не был и быть не можешь. Всю свою жизнь Сергей пытался доказать себе и окружающим, что он полноценный член общества, что достоин, заслуживает. И куда это его привело в итоге? И стоили ли все те усилия уплаченной цены. Как живут другие? Так же как брат? Ненавидят и любят по указке? И почему Сергей так не смог? Чем он хуже остальных? Он вошел в реку, которую не смог победить, подводные течения завертели его водоворотом и утянули на дно. Вот где твое место, Сергей Разумовский, сын врага народа, с клеймом извращенца! Сергей ведь пытался отказаться от своей сущности, он выкорчевывал ее, даже не брезгуя временной химической кастрацией. Доказывал, что свободен от греха матери, терпел бесконечные насмешки в школе, где был самым старшим в классе. Сотни бессонных ночей, синяки, ссадины, опухшие от слез глаза — все ради того, чтобы потом вытаскивать из переписок сотен безликих пользователей то, что скрывал сам и хранил на дальних полках своего сознания. Сколько жизней он сломал — не сосчитать. Хотя некоторые этого заслуживали — всякое попадалось, криминал они тоже отслеживали. Возможно, стоило бороться дальше. Подать апелляцию, к примеру. Сомнительно, чтобы это помогло. Если Олег открыл рот, то следствию стало известно не только, что Сергей любит члены сосать, но и то, что соврал полиции и скрывал преступника у себя. А это уже серьезнее. Почему он тогда позволил Олегу остаться, а не вытолкал из своей квартиры? Оказался бы он в этой же точке, если бы в тот момент свернул в другом направлении? К сожалению, этого никогда не узнать. Майор вернулся как и обещал. И Сергею было бы проще и привычнее видеть обычную невозмутимую отстраненность, вместо этой отчаянной нежности и вины. Невыносимо. Учитывая, что они больше никогда не увидятся. Но останутся хотя бы теплые воспоминания. Сергей чувствовал, что тепла ему в обозримом будущем не видеть — ни в прямом, ни в переносном смыслах. Майор молчал. Снова сидел напротив и смотрел. Это обычное его состояние — сверлить взглядом. Хотя сейчас Сергею это было приятно. — Как бы я хотел… — начал майор и оборвал себя. — Я тоже, — сказал Сергей. Невысказанные слова повисли между ними. — Все хорошо. — Что именно? — горькая усмешка. — Если бы не это, я не мог бы сделать так, — и протянул руку, чтобы провести по щеке майора. Преимущества крошечного помещения — лежа на лежанке, можно достать до противоположной стены. Майор прикрыл глаза и сильнее вжался щекой в ладонь. Наверное, если бы Сергей не чувствовал себя отбивной, побывавшей под молотком старательного повара, то набрался бы наглости попробовать эти губы на вкус. Но каждый сантиметр тела болел, напоминая что для таких подвигов еще рановато. А потом будет поздно. Эта сладкая горечь осознания заставляла запоминать каждый миг непрошенной, нежданной нежности. Майор чуть повернул голову и прижался губами к ладони. — Тебе нужно уходить, — прошептал Сергей, боясь спугнуть момент, но желая чтобы все это закончилось и перестало рвать его сердце в клочья. Почему именно сейчас? Сейчас, когда их разделило высокой стеной с колючей проволокой поверху. Не то время, не то место. Не те люди. — Нужно, — согласился майор и не сдвинулся с места. На краткий миг можно представить, что мира вокруг не существует. Только они двое в этой крошечной камере: слишком близко и слишком далеко. Интересно, видит ли майор иронию в этой ситуации. Преступник и полицейский. Сергей с усилием воли отвел руку от его лица. Майору следовало уходить. Столь продолжительное нахождение в камере арестованного выглядело подозрительно. — Обещай мне кое-что. — Что ты хочешь, майор? — Выживи. — Обещаю. А ты не делай глупостей. Майор кивнул.