Танцы в холоде

Он снова прятался за черными крыльями, где было тепло и уютно, немного покачивало, но почему-то стало тесно. Сергей попытался утроиться поудобнее, но дискомфорт усиливался. Он застонал, не хотелось покидать свое убежище. Но сознание возвращалось, окуная в неприятную действительность. Его резко дернуло и подкинуло. Он лежал в неудобной позе в багажнике едущего автомобиля, который подбрасывало на неровной дороге. Рот заклеен скотчем, который Сергей попытался отодрать, дергая головой и потираясь об какой-то предмет, что упирался в щеку. Руки что-то перетягивало, вероятно давно знакомая пластиковая стяжка, которую при всем желании не разорвать. Машина снова дернулась, замедлила ход и качать стало сильнее. Затошнило и Сергей сильнее принялся тереться щекой. Наконец скотч удалось отодрать ото рта, но он противно прилип к подбородку. Сергей медленно и глубоко задышал, отгоняя дурноту. По щеке от виска щекотно потекла капля. Последнее что он помнил, его вырубили. Майор? При этой мысли снова затошнило. Нет, зачем ему это? Сергей не успел в темноте разглядеть лицо. И главное, куда его везут и зачем? Сергей старался не паниковать. Если бы хотели убить, сделали бы это сразу. Или нет? Может везут подальше, чтобы бросить в тайге, где голодные волки решат проблему с телом? Или ради чего все это? Интересно, сколько времени прошло? Вряд ли много. Скорее всего пара часов, может меньше. В поселении его отсутствие не заметят до утра. За это время можно далеко уехать. А когда обнаружат пропажу, то что сделают? Сообщат в центр. Майору. Если он еще жив. Нет, об этом думать не стоило, иначе точно истерики не избежать. А Сергею сейчас, как никогда, нужна ясная голова. Наконец машина остановилась, заглох мотор, стукнула дверь. Вышел один человек. Что-то скрипнуло. Наконец багажник распахнулся, а в лицо ударил яркий свет светодиодного фонаря. — О, скотч сорвал? Ну, можешь кричать, если хочешь. Вылезай. Сергей попытался, но мышцы затекли и он едва поднявшись снова неуклюже упал на бок. Мужчина выругался и схватил его за предплечье и дернул, перекатывая через бортик багажника на землю. — Вставай! — раздался приказ. — Кто вы? — Сергей поднялся. В лицо больше не светили. — И что… капитан Стрелков? Какого хрена? — Двигай давай, — Стрелков направил на него дуло пистолета и подтолкнул. — Куда? Хочешь стрелять — стреляй сейчас. Не показывать страх. Нельзя. — Да не собираюсь я тебя убивать. Но в ногу выстрелю, не сомневайся. Сергей не сомневался и последовал туда, куда подталкивал Стрелков. Включенные фары машины выхватывали небольшой покосившийся сруб, а вокруг лишь деревья и тьма. Они вошли внутрь. Стрелков толкнул его к противоположной стене, Сергей упал и замер. Но на него больше не обращали внимания. Стрелков зажег аккумуляторный фонарь и поставил на выступ у полуразвалившейся печи. Помещение было маленьким, примерно метра три на три. Вероятно, использовалось либо охотниками, либо редкими патрульными для отдыха или пережидания бури. В углу были свалены пустые бутылки, упаковки из-под еды, банки, ржавые гвозди, осколки посуды и прочий мусор. Стрелков принес из машины сумку, достал термос и пакет и принялся спокойно есть. Сергей ощутил как его трясет от холода, ведь он был в легкой домашней одежде. Только ботинки не успел снять, потому что у него всегда мерзли ноги. А теперь был благодарен за такую малость, хотя это его не спасет, если они тут задержатся надолго. — Может скажешь наконец какого хрена происходит? — Что, на «ты» перешел? — усмехнулся Стрелков. — А то вечно такой выхолощенно вежливый? Что он в тебе нашел? — Кто? — Ага, давай сделаем невинные глазки и похлопаем ресницами. О ком же я могу говорить? — в голосе звучал издевательский сарказм. — Так это продолжение допроса? — Выглядишь ты хреново, — Стрелков проигнорировал вопрос и поцокал языком и с удовольствием впился в бутерброд. — Да ты тоже не красавец. — Не нравлюсь, да? Ну и слава богу. Вас, педиков, расстреливать надо, чтоб жизнь нормальным людям не портили. — Что ж не убил? — Сергей попытался сесть поудобнее и нащупать что там за спиной. Вдруг удастся обо что-нибудь перетереть стяжку. — Да больно надо, — Стрелков долил себе чая. — Мне холодно. — Не моя проблема. Чем быстрее приедет майор, тем лучше для тебя. Сергей зажмурил глаза. Ему даже теплее на миг стало. Гром жив и с ним все в порядке. — И что дальше? — А дальше я заберу деньги, которые он мне привезет, а вы будете жить долго и счастливо или не счастливо, — Стрелков отрыгнул и допил чай. — А с чего ты взял что ему вообще есть дело до меня? Сергей намеревался изводить своего похитителя разговорами: ради информации и для того, чтобы тот не обращал внимания на постоянные дергания. Наконец он нащупал кое-что подходящее. Похоже это был старый декроттуар, об который точно получится перетереть пластик, стягивающий запястья. — Ну, учитывая что он меня едва не убил за тот допрос. И ведь, сука, вышел сухим из воды. А все так хорошо складывалось. — Но не убил же. — Зато уволил с волчьим билетом. И куда я теперь? Только в охрану супермаркета, — Стрелков брезгливо скривился, достал сигареты и закурил, делая частые затяжки. — Не тягаться тебе с ним, не дорос еще. — Заткнись, иначе богом клянусь… — Я думаю, что ничего не сделаешь. Ты же выкуп за меня ждешь. Сергей подумал, что тогда, на том допросе, он остался жив, потому что Стрелков боялся. Не Сергея. Майора. Всегда был шанс, что тот выберется из любого дерьма и окружающим придется дорого заплатить за все хорошее. Так и случилось. — Знаешь, Разумовский, мне терять нечего. Если что, я вышибу тебе мозги. Даже если меня потом убьют, ты уже сдохнешь. Снаружи раздался какой-то шум, Стрелков вскочил и прислушался. Сергей замер, но все снова стихло. Майор сюда явно не пешком придет, будет слышен шум подъезжающей машины. Но Стрелков все же достал пистолет, взял фонарь и вышел на улицу. Сергей активно задергал руками, перетирая стяжку. Оставалось немного, он чувствовал. — Связь здесь не берет, — Стрелков вошел, покрутил в руках телефон, поднял вверх. Он нервничал. — Хотя это и хорошо. Где же он шляется? Может ты ему нахрен не сдался, а Разумовский? — Боишься, что облажался с планом? — усмехнулся Сергей. — И из Питера за пару часов он не доедет, ты ведь понимаешь? — А он и не в Питере. Он здесь. За любовничком своим примчался после того как всем глотки перегрызть смог, волчара поганый. — Да, крепко тебе досталось. — Ничего. Скоро все закончится. Я буду при бабках, а твой майор при своей сомнительной ценности. Господи, ну что он в тебе нашел? Плевать. Зато у меня есть козырь. Сергей и сам иногда задавался этим вопросом. Что? Вероятно что-то было. Надо будет спросить при случае. — Уверен, что уйдешь с деньгами? Ответить Стрелков не успел, послышался шум мотора. Сергей покрутил освобожденными запястьями, все еще держа руки за спиной. Теперь нужно улучить подходящий момент. — Ну, похоже, твоя жопа ему дорога, — он приставил пистолет к голове Сергея и полуобернулся к двери. Через пару минут, на пороге появился Гром, быстро окинул взглядом помещение, на миг задержался на Сергее. — Принес? — Стрелков нервно облизал губы, а рука с пистолетом чуть дрогнула. Сергей на его месте тоже бы нервничал, потому что взгляд Грома обещал долгую и мучительную смерть. Или не быструю, но однозначно смерть. — А ты отчаянный, — Гром бросил сумку, которую держал, под ноги капитану. — Зато теперь богатый, — Стрелков потянулся к сумке. Сергей мельком глянув на майора и резко выбросил вперед одновременно руку, отводя пистолет от себя, и ногу с силой метя по лодыжке. Выстрел раздался, но Стрелков повалился на спину. Гром наступил сапогом на кисть все еще удерживающую оружие. — Ну что, уже не такой самоуверенный? — прошипел Сергей и потянулся к куче мусора, взял длинный гвоздь. — Придется тебе раньше меня сдохнуть. И воткнул гвоздь в яремную вену, засочилась кровь. Стрелков захрипел и попытался свободной рукой вытащить гвоздь. Никто ему не стал мешать. Из раны кровь потекла сильнее. Стрелков задергался, левой рукой пытался зажать рану. Сергей поднялся и отступил. Гром подобрал пистолет и тут же шагнул к Сергею. — Ты в порядке? — провел рукой по лицу, хмурясь. Неужели все так плохо? — Замерз, — прошептал Сергей. Гром тут же снял свою куртку и набросил на плечи Сергею, завернул и обнял. Стрелков хрипел, дергался, пытался что-то сказать, но они не обращали внимания. — Иди в машину, включишь печку, а я разберусь с этим, — Гром отстранился и неопределенно повел рукой. — Я помогу, — Сергей продел руки в рукава и застегнул куртку. — Он слишком легко отделался, — Гром увидел истертые кровящие запястья. — Я в норме. Что надо делать? — Здесь в пяти километрах есть выработанный карьер. Ты водить умеешь? Сергей покачал головой. — Тогда сделаем по-другому, — продолжил деловито Гром. — У меня есть трос в багажнике, подцепим его машину и отбуксируем. Ты же вряд ли захочешь сидеть здесь, пока я обернусь. — Не захочу. Они оттащили Стрелкова, который еще дышал и как надеялся Сергей понимал происходящее, усадили на переднее сиденье, пристегнули ремнем. Пока Гром возился с тросом, Сергей вернулся в сруб, осмотрелся, забрал сумки Стрелкова и майора, с деньгами, и окровавленный гвоздь. Он сомневался, что даже когда найдут тело, и обнаружат засохшие пятна на полу, вряд ли свяжут вместе, да еще и признают гвоздь орудием убийства. Сергей прекрасно знал, как проводятся расследования смертей никого не интересующих личностей. Ехать пришлось медленно по неровной грунтовой колее, утрамбованной белазами возившими с карьера ископаемые. Сергей отогревался, приложив руки к отопителю и кутаясь в куртку из жесткой кожи. — Ты как? — Гром смотрел на дорогу и аккуратно вел машину сквозь лес. — В норме. Как ни странно. — Почти приехали. Яркие полосы света фар разрезали темноту, высвечивая большую укатанную площадь. — Останься здесь, я сам. — Нет, я хочу помочь. И не спорь, майор. Я тебе не ребенок, — отрезал Сергей, выбираясь из машины следом за Громом. Затем они подкатили машину ближе к обрыву, где спиралью уходила дорога вниз, в темноту, словно в самый ад. Гром достал пистолет, тщательно стер отпечатки пальцев, вложил пистолет в руку уже почти не дышащего Стрелкова, сунул тому в рот и нажал на курок. Сергей вздрогнул от громкого звука. Затем они столкнули машину вниз. Некоторое время был слышен грохот, и наконец все стихло. — А я думал, она взорвется, — задумчиво глядя в темноту сказал Сергей. — Значит удачно упала. Или неудачно, кто знает. Сергей попытался задуматься на тем, что они сделали. Они избавились от трупа, представив это как самоубийство — а когда тело найдут, изъеденное зверьем и червями, ни у кого не возникнет мыслей о насильственной смерти. Он помнил, как отреагировал в Волгограде, но сейчас не было и близко тех чувств, которые испытал тогда. Его нисколько не трогала смерть Стрелкова. Словно именно так и должна была оборваться его жизнь — посреди тайги с пистолетом во рту. — Так вот как ты выжил в своем Департаменте? Безразличие? В этом секрет? — Мне редко попадаются люди, которые заслуживают помилования. Я просто вычищаю гниль, типа этой, — Гром пнул камешек, который улетел в темноту, вслед машине Стрелкова. Они вымыли руки, поливая друг другу водой из бутылки, молча сели в машину майора и поехали обратно. Сергей порылся в бардачке, выудил аптечку. Выбор оказался небогатым: валидол, анальгин, пластырь, бинт и несколько спиртовых салфеток для инъекций. Сергей протер салфетками лицо, насколько мог, запястья. — Ты теперь свободен, — проговорил Гром отстраненно. Сергей посмотрел на него, на сжатые до побелевших костяшек пальцы. И ему стало нехорошо от этого тона. Гром меж тем продолжил: — Волков подписал отказную от своих показаний, а фото экспертиза признала подделкой. Суд долго шел, все затянулось, а у меня не было возможности подтолкнуть дело. В общем, я как раз вез тебе решение суда, завтра с утра хотел подъехать. Видимо, этот энтузиаст следил за мной и решил… — А как ты нашел нас? — Да он прислал мне пару… — он посмотрел на часы. — Нет, часа три назад сообщение и координаты GPS с требованием денег. — И во сколько он меня оценил? — Четыре миллиона. — Ого, — присвистнул Сергей. — Ну, он знал, что я могу достать эти деньги без особых проблем. Больше — понадобилось бы время, которого он мне давать не хотел. — Проще было бы меня убить. Гром резко затормозил, но так и не посмотрел на Сергея, продолжая сжимать руль. — Не проще. — Что происходит? — Сергея начало напрягать странное поведение. — Ничего. Все хорошо. Твои бумаги на освобождение на заднем сиденье. Тебя полностью оправдали. — Посмотри на меня! Гром все же повернул голову: — Ты свободен, понимаешь? И можешь ехать куда хочешь. В Питер и в Москву в том числе. Или куда… — Твою мать, — Сергей даже рассмеялся от облегчения. Его отпускали, предоставляли выбор идти на все четыре стороны. О каком выборе может идти речь? — Иногда ты такой идиот. А не хочешь спросить чего я хочу? — И чего ты хочешь? — выдавил Гром таким тоном, будто его жизнь зависела от ответа. И почему он такой уверенный во всем что делает, и настолько нерешителен касательно Сергея. Неужели со своими женщинами он так же себя вел? Или все дело в том, что Сергей мужчина? — Тебя, майор, тебя хочу. Понимаешь? — Я теперь полковник. И ты не знаешь, что мне пришлось… — Нет. Молчи, — и для верности накрыл его рот ладонью. — Я ничего не хочу слышать. — И все еще меня хочешь? И Сергей вместо слов потянулся, притягивая упрямую кудрявую голову к себе, впился поцелуем, до боли кусая и получая в ответ то же отчаянное желание, копившееся все эти ужасные беспросветные месяцы. Не сломает ли их обоих в конце концов это желание несмотря ни на что быть рядом. Вопреки этому поганому миру. Но Сергею было плевать. Стоит ли терять время на разговоры, сожаления и совесть, которую оба они уже давно потеряли. Майор застонал в рот, дернул рычаг, отодвигая кресло вглубь салона, и быстрым движением затащил Сергея к себе на колени. — Я тебя не заслуживаю, ты же это понимаешь? — А я заслуживаю? — Сергей запустил руку под свитер и футболку, цепляясь ранами за складки одежды. В ответ его еще крепче обняли. — Я ведь тоже… — Не тоже, — твердо сказал Гром куда-то в шею. — Ты мой лучик света. Знаешь, весь этот чертов год я готов был сдохнуть несколько раз. Но каждый раз вспоминал, как ты улыбаешься мне и это придавало сил. Я не могу без тебя, понимаешь? — Тогда не неси всякую хрень. Я без тебя не живу. Не знаю, как смог продержаться так долго. Так что если мы выяснили, что кто кому должен или не должен, согрей меня. Ну же, майор… И они целовались, до боли впиваясь друг в друга, словно пытались спаяться воедино. Сергей зашипел когда его член наконец освободили и сжали в жесткой схватке. И он наконец отогревался. Не снаружи, изнутри, словно все это время был глыбой льда. Он сказал правду, как чувствовал: это была не жизнь, а медленное засыхание и умирание. Пальцы второй руки скользнули между ягодиц и ввернулись внутрь. Сергей толкнулся, насаживаясь поглубже. Да, не так как того хотелось, слишком мало: внутри, снаружи. Слишком много одежды. С его майором всегда как в первый раз: сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди, желание скручивало нутро, ноги слабели. Изо рта вырвался задушенный кулаком стон. И не думать, не волноваться о завтрашнем дне, забыть вчерашний. Просто растворяться в упоительном чувстве принадлежности другому. Разумеется, Сергей все понимал. Перескочить ступень в званиях можно. За особые заслуги перед Отечеством. А вот за какие именно заслуги, знать не хотелось. Он не был уверен, что готов сейчас услышать. Может быть когда-нибудь потом. Когда они последний раз виделись, у Грома были неприятности. И, судя по тому, какой Сергею пришлось пережить допрос, тучи сгущались, грозили ливнем смыть майора. Какой же шквал в итоге смыл его врагов? Их врагов. Но вот он здесь. Повышен в звании. Победитель. Его майор… Да, полковник, но для Сергея он навсегда останется майором. Его невыносимым, жестоким, нежным, желанным, любимым майором.