Пустота

      «Маленький,» — это была первая мысль Ханмы о мальчишке, который сейчас всё чаще и чаще напоминает главного антагониста в сопливом сёнэне. И Ханме глубоко до пизды то, что Кисаки был бы отвратительным персонажем. Тем, который охотится за своей пустой целью и портит жизнь всем окружающим. Плевать Шуджи хотел на тех окружающих, которым не угодил Кисаки.       Сейчас Кисаки кажется ещё более маленьким. Его тело, неестественно распластавшееся на асфальте, залитом кровью, выглядит ужасно. С одной стороны Ханма чувствует, что должен броситься к нему, помочь, защитить, успокоить, спасти. Но он понимает, что уже слишком поздно. Слишком поздно что либо ещё делать. Маленького отрицательного героя больше никто не спасёт. И он, Ханма, сам виноват в том, что вовремя не оказался рядом, чтобы защитить.       Он буквально видит, как вся жизнь теряет смысл. Как мир теряет краски, как воздух становится слишком плотным для того, чтобы им было бы возможно дышать. Ханма вновь сталкивается с тем, что все чувства притупляются. Все кроме одной (единственной и неповторимой) боли. Ненависти к себе, грусти и досады. Теперь Шуджи снова один. Теперь уже навсегда.

***

      Ханма просыпается резко. Открывает глаза и дышит навзрыд. Щёки и виски мокрые от слёз. Подушка, кажется, тоже. Сон? Шуджи оглядывается — Кисаки в кровати не находится. Дата на телефоне тоже не добавляет радости. Три дня прошло после похорон. На полочке не лежат очки, на стуле не лежат вещи. И Кисаки здесь совершенно не пахнет. Облегчение сменяется ещё большей ненавистью к себе, ещё большей тоской и досадой. Это был _не_ сон. Кисаки Тетта мёртв и Ханма сдерживает где-то желание пойти и раскопать его могилу.       Слёзы сдерживать не получается. Да и не сильно то хочется. В конце концов он здесь совершенно один, хотя обычно по ночам под боком спал Кисаки. У Ханмы, кажется, голову снесло после всех этих происшествий. После того самого дня он не может сделать совершенно ничего. Сначала ему казалось, что он не чувствует совершенно ничего без Кисаки. Оказалось хуже — он не чувствует ничего хорошего. А вот негативные эмоции стали слишком яркими.

***

      Это не проходит спустя месяц, два, три… Даже спустя год. Он стоит под снегом в одной толстовке и уже почти пустой бутылкой вина. И он совершенно ничего не чувствует, кроме досады. Теперь Ханма словно кот, которого забыли на обочине. Его мир исчез за пару минут и сейчас от него не осталось ничего, кроме несчастных кулонов «best friends». Мерзко от того, что его невинная шутка сейчас напоминает о том, как Шуджи потерял всё. Кисаки Тетта — единственная мысль, которая не оставляет его в этом одиночестве.       — Прикинь, меня закрыли на 15 суток. Сказали, что за крики; типа я сильно выпил, — Ханма садится возле могилы. Прямо на снег. Терять ему больше нечего. Он потерял всё. Всё, что могло по-настоящему обрадовать. Всё, что давало его жизни смысл, — Без тебя я оказался на самом дне, — он опирается лбом на холодный могильный камень. Тяжело дышит, чувствуя, как к горлу подступает ком, а глаза начинает щипать от слёз. Приходится задрать голову, чтобы не начать рыдать. Кисаки бы не понравилось, если бы Ханма плакал здесь. И похуй, что Шуджи уже несколько раз разрыдался, его тоже можно понять.       Хочется услышать ответ. Хочется получить подзатыльник от Кисаки. Хочется снова слушать его ругань по утрам и курить на балконе под его монотонные рассказы о планах по захвату мира. Хочется украсть его очки и целовать в неожиданные моменты, пользуясь дезориентацией Тетты. Хочется наконец-то почувствать что-то. Но всё равно в груди зияющая дыра. Ханма думает только о том, что лучше бы он умер вместе с Кисаки.