Операция под названием "Задолбать Хорька"

      Поттер лежал на полу полуразрушенного коридора, до этой части замка еще не добралась палочка Макгонагалл и других учителей. Брюнет смотрел на потолок, на черные пропалены оставшиеся скорее всего от какого-нибудь «бомбадо», и счастливо улыбался И впервые за три года — это была настоящая эмоция, а не актерская игра для друзей и камер. Он чувствовал как по рассеченной щеке течет кровь, а правую бровь саднило, но…       Как же ему сейчас было хорошо, хотя начиналось все довольно неприятно.

***

      Только начался новый учебный год в Хогвартсе. Первый учебный год, когда школа открыла свои ворота после победы над Волдемортом. Война, принесшая столько горечи, боли и смертей закончилась два года назад, они тогда победили с огромными потерями. Хогвартс, оплот безопасности и надежд многих магически одарённых детей Великобритании был наполовину разрушен войной и требовал огромных сил и затрат на восстановление.       Но уже через два года после войны Хогвартс смог принять в себя часть учеников, готовых снова вернуться в школу, где произошли такие ужасные события. Подростков и детей, которых отпустили сюда родители и тех, что смогли побороть свой страх перед произошедшим оказалось достаточно много, особенно первокурсников, которых не принимала школа целых два года. Такое количество детей, готовых вернуться, конечно же, радовало преподавателей и нового директора. Все верили, что Хогвартс сможет вернуть былую силу и славу лучшей школы магии.       Для Гарри Поттера прошедшие два года послевоенного времени были ужасающе тяжкими, как в моральном смысле, так и в физическом. Похороны близких ему людей, постоянные суды над Пожирателями, восстановление дома на Гриммо. За все это время Гарри менялся, все что не успела внутри него поменять Война — менялось за эти два года. Поттер повзрослел, да возможно слишком быстро, но обстоятельства и не подразумевали обратного.       Пройти все то, что прошел Гарри и остаться «ребенком» в душе — кажется невозможным. Но все же… Все же в гриффиндорце, в его девятнадцать, осталась та частичка ребячества и задора, что была до войны, до Воландеморта в его голове, до всего произошедшего. Но эта частичка была где-то далеко и «вылазила» очень редко. Сейчас же, увидев Гарри на улице, знакомый с ним маг вряд ли с первого взгляда узнает в нем того самого мальчишку.       Да и незнакомые маги, что видели его только на фотографиях в Пророке не с первой минуты смогут точно сказать Поттер ли это. На тех фотографиях всегда был счастливо улыбающийся молодой парень, как бы говорящий, что все закончилось, все хорошо. В жизни же гриффиндорец был хмур и замкнут, он редко выходил за пределы дома. А если обстоятельства все же вынуждали его это делать, то он накидывал на себя мантию с глубоким капюшоном и передвигался по улицам так быстро, что только редкий маг на его пути мог его опознать.       Моменты, когда его все-таки узнают, для Поттера являются самыми тяжелыми. Люди с радостными улыбками бегут к нему обниматься и жать руки, благодаря его за победу, за мир в стране, который, по их мнению принес именно он.       Он? Что он такого сделал, что его так благодарят, за что ему пожимают руки? За смерти? За всю эту кровь? За боль? Ни он выиграл эту войну, ее выиграли те, кто боролся тогда у дверей Хогвартса, те кто убивал ради этой победы, те кто видел, как на его глазах убивают его мать, брата, любимого, а сам продолжал бороться. Гарри не понимает, почему его благодарят так, будто он там стоял один, будто это он убил сотню пожирателей. Нет, он всего лишь кокнул свихнувшегося мага, причем сделал он это не один, так какого черта благодарят его?       И таких благодарных безумно много, они бегут к нему, только завидев, обнимают, нарушая тем самым его личное пространство.       Это самое пространство вообще стало запретным после войны, он стал ненавидеть прикосновения.       Друзья долго пытались к этому привыкнуть, как и сам Гарри пытался перебороть свое отношение к этому, когда Рон или Гермиона случайно его касались. Тогда Поттер практически не снимал перчатки и длинную мантию.       По хорошему со всем этим ему стоило пойти к психологу, как и советовала Гермиона, но гриффиндорец так и не смог решиться на это. Решиться на то, чтобы рассказать кому-то свои переживания, страхи, поделиться болью.       Спустя эти два года в кругу друзей Поттер уже не так сильно замкнут в себе, он улыбается и даже смеется, но иногда наступает день когда парень теряется для всего магического мира. Брюнет аппарирует куда-нибудь на край страны к маглам, выбирает неприметный бар поблизости и пропадает там, либо пока его уже нестоящего на ногах выносят из бара и кидают в какой-нибудь подворотне, где он с утра и очнется, либо же он выходит от туда слегка покачиваясь с таким же полу пьяненьким миловидным парнем и медленно, смеясь над какой-то глупой шуткой они двигаются в сторону дома этого парня. Тогда утро мага начинается уже не так паршиво, как в подворотне, он принимает душ, чмокает в лоб парня и исчезает и его жизни.       Эти парни на одну ночь — единственные, кто может к нему нормально прикасаться, всего на одну ночь Гарри разрешает себе позволить такую вольность, как чужое прикосновения.       Пытаясь понять себя, гриффиндорец ни раз задумывался об этом, почему именно в эти дни он может спокойно терпеть чужие руки на своем теле. Возможно алкоголь? Но к точному выводу Поттер так и не смог прийти.       После таких дней настроение парня приподнимается так, что иногда можно заметить улыбающегося Поттера даже на улице. Друзья так и не знают, куда пропадает Гарри, но они рады таким дням, хоть безмятежность на лице друга длится недолго. Хотя, возможно Гермиона догадывается, что именно лучший делает для поднятия настроения, расслабления и выпуска пара, но даже намекнуть не пытается о том, что давно уже все поняла. Рон с Гермионой после тех событий в палатке, когда рыжий сбежал от них так и не наладили личные отношения в плане любви. Сразу после войны они еще что-то пытались, но вскоре оба поняли, что ничего кроме дружбы их не связывает.       Гарри с Джинни же… Это был сложный период их отношений, такой дружбы как у Гермионы и Рона у них не было, их отношения изначально завязывались на полной боготворящей любви Джинни к Гарри.       Поттер уже в школе начал понимать, что Джинни любит его не той любовью, о которой все с таким придыханием говорят, нет, это была любовь к кумиру, к образу. Но Гарри пытался. Пытался понять, пытался полюбить в ответ, пытался еще ровно два месяца после войны. Но как итог у него ничего не получилось, что он и решил объяснить самой Джин.       Девушка же... Не смогла принять, того что происходит, она долго еще пыталась вернуть Гарри, словами, криками, действиями, но уже было поздно, Поттер постарался выкинуть ее из головы навсегда. Сейчас, спустя больше полутора лет после расставания они оба просто смирились с таким положением дел.             Утзли старается общаться с Гарри, как просто с другом, не выражая свою излишнюю симпатию. Гарри же вообще старается меньше с ней пересекаться, но когда же этого все же не избежать, то он ведет себя довольно по-дружески, по крайней мере он надеется, что со стороны это выглядит именно так. Ругаться с Джин при ее родителях или Роне очень бы не хотелось, так что им обоим приходится притворяться хорошими друзьями.       То что их отношения закончились, все приняли далеко не сразу. Семейство Уизли еще долго пыталась соединить их обратно, будто сломанное можно склеить каким-нибудь обычным магловским клеем. Это явно ненадолго, так что даже пытаться не стоит. Но они пробовали и пробовали, пока Гарри просто не стал от них всех отдаляться, чтобы все это больше не слушать.       Рон, как собственно и Гермиона, были на его стороне, незачем беречь старое, если оно уже полностью разломалось на кусочки. Лучше им двоим, Джин и Гарри, найти что-то новое, девушку или хобби. Именно так и поступили Рон и Гермиона.       Рыжий вернулся к Лаванде Браун и чувствует себя в отношениях просто прекрасно, ну или так рассказывает друзьям по крайней мере. Гермиона же пыталась несколько раз завести отношения, но пока из этого ничего путного не вышло и Гермиона опять вернулась к изучению книг и поглощению новых знаний.       Единственное, что тревожило всех троих — незнание, как жить дальше, обучение в Хогвартсе они не закончили, на работу или дальнейшее обучение их конечно и так возьмут, «за заслуги» так сказать, но на сколько это правильно? Хотя, друзья в размышлениях о будущем преуспели чуть больше Поттера. Рон, например, эти два года помогал Джорджу в магазине. После смерти Фреда его близнецу стало сложно справляться одному, поэтому он попросил Рона помочь. Гермиона планировала сдать ЖАБА и пойти учиться на колдомедика, для этого она, как собственно и всегда, не вылезала из библиотеки сутками, возвращаясь только поесть и поспать. Память родителей девушка так и не смогла вернуть, те сейчас проживали где-то в Австралии и, как убедилась гриффиндорка, жили счастливо. Но возвращаться в пустой родительский дом девушка не захотела, поэтому сняла квартиру к Косом переулке.       Гарри же, живя на Гриммо совершенно один, не мог собраться с мыслями, чтобы решить, что делать дальше. Он был уверен, что все необходимые ЖАБА он не сдаст, а как подруга просиживать дни за учебой в библиотеке он не сможет, мало мотивации. Не хватает волшебного пенделя. Идти учиться в аврорат, как он планировал еще в школе, по блату, как герой войны — ему не позволяла совесть. Конечно, когда навевала тоска он тоже мог запереться в библиотеке Блэков и читать, изучать, иногда пробовать новые заклинания, но ватит ли того для всех ЖАБА вряд ли.       Поэтому, когда в день рождения Кикимер, разбиравший горы писем приходивших от поклонников и друзей, принес Гарри письмо от Макгонагалл, но не личное, а с печатью Хогвартса — Поттер почти сразу понял, что это может означать и уже мысленно был на все согласен. Но он ошибся, директор решила, что ему стоит попробовать себя немного в другом…