Беспристрастность
11 марта 2022 г., 10:00
Черное небо постепенно закрывала развивающаяся туча. Дазай бы назвал это не тучей, а проклятьем этого мира — темные клубы переливались красно-бирюзовыми вспышками, и в такт им вся Йокогама мерцала перебоями электричества. Смотреть на это из окна высотки было одним удовольствием.
Скоро пойдет дождь.
Ядовитый дождь, который смоет всех, кто не успеет укрыться под крышами из устойчивого к этому явлению материала.
Свет в просторной гостиной погас на несколько секунд. Раздался раскат грома, и лицо Дазая озарила яркая бирюзовая вспышка, неестественно играя с его чертами.
Дазай мягко улыбнулся и устало прикрыл веки.
Так мало людей осталось в этом мире, и так редко он выходил за пределы этого здания. Ему не было одиноко, но и причин для радости у него практически не осталось.
Когда громадная туча затянула город, все затихло. Дазай не мог расслышать даже шума машин. Услышал только, как по кристально чистому стеклу застучали капли. Такие же кристально чистые, но разъедающие все живое, с чем соприкасались.
Неотравленную воду берегли как последнее сокровище на земле, оранжереи в городах стали предметом роскоши. Океаны, моря и реки — наполненные ядом чаши. Пустые и безжизненные. Вся планета — иссыхающий и задыхающийся в пыли Ад, в котором бушуют лишь ядовитые грозы.
Когда-нибудь человечество падет совсем.
Дазай обернулся на тихий стук двери. Достоевский выругался и бросил закрытый зонт в угол коридора. Еще один в мусорную корзину.
— Снова попал под дождь?
— Да, немного, — Достоевский стянул пальто и указал на рукав с едва заметной прожженной дыркой, края которой едва мерцали таким знакомым бирюзовым оттенком.
— Я ведь просил тебя…
Достоевский отмахнулся и, так и не включив свет, прошел в просторную кухню-гостиную, откуда открывался вид на город.
Никаких звуков. Лишь шум ядовитого дождя. И они, люди, стеревшие с лица Земли половину человечества.
Как сказал Достоевский, это было очищением планеты от самой главной и убивающей все живое заразы.
Дазай последовал за ним и остановился рядом, снова бросая взгляд на стену ливня. Негромко вздохнул, слабо улыбнулся и мельком глянул на Достоевского. Они оба ждали, когда это все закончится. Они знали, когда это закончится.
— Я слишком хочу посмотреть на финал.
В ответ Дазай улыбнулся чуть шире, мягче.
— Это не мешает мне беспокоиться о твоей одежде. Неужели ты хочешь походить на безродного грязного демона? Пф.
— Оу? — Достоевский посмотрел на него хитро, с улыбкой. — Зачем мне носить свою дырявую одежду, если у тебя целый шкаф красивых плащей?
Смех Дазая разлился по помещению мягкой волной. И показался таким чистым, светлым, будто и не принадлежал человеку, приложившему свою изящную, но израненную руку к разрушению мира.
— Я не буду с тобой делиться.
— А я не буду у тебя спрашивать, — подразнился Достоевский — Я слишком коварный и злой. А еще я устал.
Он развернулся, наконец отправляясь в комнату, и Дазай, весь день ждавший этого момента, хвостиком последовал за ним.
— Мы отвратительно влияем друг на друга.
Темная комната озарилась очередной неестественной вспышкой, а через пару секунд раздался гром настолько сильный, что задрожали окна. Ни Дазай, ни Достоевский не дрогнули.
Отвратительно — это мягко сказано. Но когда они останутся одними в этом мире, некому будет осудить их, и тогда они тоже наконец смогут покинуть этот мир, завершая все.
