На каждый вздох

      Фёдор слегка ежится от холода и залезает под куртку к Осаму. Тот охотно прижимает его к себе, чтобы согреть.       Небо над головой серое, приближается гроза, и море шумит неспокойно, потому то на пляже уже и нет никого.       Осаму просматривает видео, снятые на телефон в этот день. Фёдор там часто отворачивается и фыркает, что он не лучший контент для его подписчиков в инстаграме. Осаму в ответ смеется: «Конечно, ты самый лучший».       Для него, Осаму, конечно же.       На видео солнце слепит глаза Фёдора, он жмурится немного недовольно, но все же на его губах появляется улыбка от забавных замечаний Осаму. А вот после недолгой битвы телефон оказывается в руках Фёдора, и наступает его очередь отвешивать остроумные закадровые комментарии. Немного жаль, что смутить Осаму практически невозможно, но зато получилось весело.       — Ты правда выложил это?       — Да, — с улыбкой отвечает Осаму, готовясь к осуждающему взгляду, но к своему удивлению не получает таковой.       Фёдор слишком устал. Пригрелся у теплого бока и прислушивается к далеким раскатам грома, шуму волн и взволнованному крику чаек. Думает о том, что теперь они оба запечатлены на том видео, где понятия времени не существует. Это отдельная вселенная, где они улыбаются друг другу снова и снова. До бесконечности.       Осаму любит его. Безгранично и светло любит, любит всей душой и каждой клеткой своего тела. И у него перехватывает дыхание — настолько Фёдор красив и изящен, что Осаму не верится в свое счастье. Он бесконечно благодарен ему за всю ту любовь, которую они дарят друг другу каждый день, проведенный вместе.       Осаму хочется запечатлеть это в своем сердце, чтобы никогда и ни за что не забывать, чтобы не было так тоскливо проводить редкие дни разлуки.       И чтобы их любовь никогда не кончалась.       Это так глупо, наивно, по-детски, что никому не расскажешь и не напишешь, но до дрожи необходимо, как воздух, как лекарство от всепоглощающей боли. Осаму знает, что это взаимно — от и до. Фёдору даже говорить об этом вслух не нужно.       Поднимающаяся далеко над морем темная гроза будто бы предвещает конец света, и обеспокоенные чайки наконец-то замолкают. От этого хочется во всю смеяться.       В воздухе пахнет морем и озоном, до легкого головокружения. Осаму кажется, что он наполнен этим изнутри под завязку и что не имеет веса.       Осаму убирает телефон, встает босыми ногами на песок и задорно смотрит на Фёдора.       — Что ты хочешь сделать? — у Фёдора нет особого желания совершать какие-либо телодвижения, если они направлены не в сторону дома.       — Выразить свои чувства.       Но отказать Осаму он не может и вскоре оказывается заключен в объятия, втянут в танец, который из быстрого вскоре переходит в медленный. Фёдор едва ли не виснет на партнере и теперь уже уходить никуда не хочет. Куда бы они не пошли, ему будет все равно, если отправятся они вместе.       Жить душа в душу невозможно — между ними были ссоры, без истерик, но с резкими словами, задевающими за живое. Пока не стало больно обоим. По-настоящему любимый человек — часть сердца, часть души, и ранить его все равно что самому себе всадить нож под ребра. Осаму не хочет наступать на эти грабли снова и уверен, что Фёдор с ним абсолютно согласен. Время отличный помощник в этом деле — постепенно стало легче говорить, доверять свои мысли, быть откровенными в чувствах, чтобы сгладить все углы и зацеловать рубцы, чтобы не болели, чтобы совсем пропали с годами.       Ноги слегка заплетаются в еще теплом песке, но они не останавливаются. Фёдор улыбается первым каплям дождя, прячет нос в пушистых волосах, вдыхает их солоноватый после купания запах, смешанный с легким ароматом шампуня. Так теплый и уже родной — абсолютно весь: от запаха до медовых вкраплений в радужках глаз, до обветренных губ, до каждой родинки.       Но они останавливаются, когда дождь немного усиливается. Впереди настоящая буря и целая жизнь, а это — лишь небольшая прелюдия. Осаму чувствует это. И Фёдор тоже.       Осаму подносит такие родные руки к лицу, согревает теплым дыханием. Целует фаланги каждого пальца, ладони, запястья. Кажется, разве что не мурчит от нежности и утопает в ответной согревающей улыбке Фёдора.       Хочется раствориться в любви друг к другу.

Fleur — Зафиксировать вечность Bahroma — Остаемся