На каждый вздох

Осаму в темноте с трудом может рассмотреть светлый силуэт. Несколько шагов — и он почти ухватился за него, почувствовал даже кончиками пальцев холодную ткань рукава. Фёдор успел убрать руку и развернулся к нему — растягивает губы в своей излюбленной снисходительной улыбке и смотрит так по-доброму. Но Осаму видит в этом только ложь — ни одной истинной эмоции. Хочется узнать, что он чувствует, хотя боится, что будет очень больно от этого. От того, что Фёдор на самом деле испытывает то же самое, что и он. Осаму понимает, что происходящее вокруг — не реальность. Что эта иллюзорная встреча продлится совсем недолго, а увидеть друг друга в реальности... Фёдор хочет что-то сказать, но передумывает, и Осаму хочет закричать — едва ли не потребовать от него хоть одно искреннее слово. Но из-за этого сразу же просыпается. Открывает глаза, смотрит в темный потолок и все еще чувствует на кончиках пальцев холод его одежды. Потом резко садится и осматривается, пока не убеждается в том, что находится один. Осаму сходит с ума — видит его во снах, в темноте, среди толпы людей, в зеркалах и когда просто закрывает глаза. Везде. — Хватит морочить мне голову! Прекрати! — Осаму хватается за волосы, сжимает их пальцами и колени прижимает к груди в попытке унять боль отчаяния, которая растекается по всему телу. "Все в порядке". "Я всегда буду рядом, разве ты не рад?" Осаму сжимает зубы, закрывает уши руками, но все равно слышит и видит его. Даже чувствует мягкое прикосновение к своим плечам. — Не хочу тебя видеть, я не хочу... тебя видеть... — Осаму переходит на шепот и повторяет одно и то же снова и снова. "Но ты хотел видеть меня. Соскучился?" — Я достану тебя из самых глубин Ада, — шипит Осаму. — Клянусь, я вытрясу из тебя все. "Все?" И тихий смешок, а потом наконец тишина. Осаму не может спать, не может сосредоточиться на делах и не выходит на работу, радуясь, что никому сейчас нет дела до того, чем он занят. Он подолгу сидит с лезвием в руке. Хочет закончить все, хотя бы попытаться в очередной раз, но внутренний голос упрямо твердит, что нельзя проиграть Достоевскому. Осаму злится и на него, и на себя. Убирает лезвия и все острые предметы подальше. "Здесь ужасно скучно". — Заткнись, — Осаму шипит и переворачивается на другой бок. "Меня обижает твое отношение. Я все-таки твой соулмейт". Осаму молчит и старается ни о чем не думать, надеясь, что голос в голове заткнется. "Ты мог проявить ко мне сочувствие. Как там твое обещание достать меня из Ада?" — Я тут подумал, что тебе там самое место, — раздраженно говорит Осаму. Сам думает, что безумно хочет его увидеть. Что скучает до удушливой боли и любит настолько, что... "Как жаль. Тогда я жду тебя". Он слышит тихий вздох у самого уха, и ему кажется, что даже ощущает кожей. Слабо вздрагивает и прячет голову под подушкой. Но нельзя вечно сидеть в четырех стенах и ничего не делать. Поэтому вскоре Осаму наконец переходит к следующей сцене. Он видит Фёдора совсем близко, но не может до него добраться — прозрачные стены камеры Мерсо довольно крепкие. Осаму только смотрит на него темным взглядом, будто готов задушить сразу, как только появится такая возможность. А Фёдор все также улыбается ему, распаляя это желание. Теперь, когда они почти рядом, их связь слабеет, и Фёдор больше не сможет пробираться в его сознание, кошмарить холодным напускным безразличием в попытке оттолкнуть. — Надеюсь, ты все еще помнишь, что мы враги, — спокойно произносит Фёдор без тени привычной улыбки. Осаму впервые улавливает в его взгляде отблеск сожаления и боли. Однако теперь Осаму улыбается ему — мягко, снисходительно. — Никогда не забывал об этом.