На каждый вздох

Черный кот мягко ступает по перилам балкона, едва задевая зелень цветов, высаженных в кашпо. Останавливается, дергает ухом, осматриваясь. Внизу оживленная старая улица, множество запахов незнакомых людей, шумные веселые голоса. Черный кот щурит глаза на солнце, потягивается, когда не находит вокруг ничего опасного. Небо над головой чистое, высокое, такое нереальное, будто это все цифровая картинка с выкрученной на максимум яркостью. Черный кот ждет, когда сядет солнце, и он сможет слиться с тенями старого города. А пока сидит и смотрит свысока на людей — столько их уже повидал, что пора бы уже потерять к ним всякий интерес. Но отсюда они словно маленькие суетливые мышки. И до сюда они не доберутся... Черный кот испуганно вздрагивает, когда его бесцеремонно хватает пара цепких человечьих рук и утаскивает в тенек. Черный кот выпускает когти, впивается в бинты, которыми обмотанны человечьи руки — потом отпускает сразу и чувствует, как человечий нос утыкается в макушку, слышит смешливое фырчание. Черный кот недовольно машет длинным хвостом и висит в человечьих объятиях, дергает ушами в попытке не дать их покусать. — Наконец-то ты попался. Черный кот слышит его голос так близко впервые — все то время, что человек жил в этом номере, они видели друг друга только издалека. Иногда человек пытался играть с ним, пуская солнечных зайчиков от лезвия ножа. А по ночам уходил по своим делам. И черный кот не думал, что его решат бесцеремонно поймать. Какая наглость со стороны человека, и какая глупая беспечность со стороны кота! — Ты, оказывается, такой тяжелый, — озадаченно говорит человек и садится в красивое кованое кресло с мягкими подушками. Черного кота сажает к себе на колени, и черный кот сидит спокойно, смотрит в карий глаз, не спрятанный за челкой, и ждет. Человек тянет к нему руку, чешет под подбородком, потом за ушами и едва уловимо вздыхает. — Завидую вам, шерстяным комкам. Никаких проблем у вас нет. И что, что ухо подрал кто-то? Тебя зато вон, кормят как, — и тянет за пушистую щеку. Черный кот недовольно стучит хвостом и лапой бьет наглую человечью руку — без когтей, так, в знак предупреждения. А человек вздыхает снова — устало — и сдается. Они сидят так, пока солнце не прячется за невысокими домами, и расходятся наконец по своим ночным делам. И на следующий день проводят время там же — черный кот лениво следит взглядом за длинной травинкой, вырванной человеком из горшка. Иногда черный кот получает поглаживания за ушами, а человек — лапой по своей наглой руке. Иногда время замедляется — кажется, будто лепестки цветов летят до нагретой солнцем брусчатке весь день. А иногда — стоит закрыть глаза, уложив голову на человечьи колени, как тут же наступает вечер, и уже нет под щекой этих удобных ног. Изо дня в день спокойно и хорошо, и заканчивается все также случайно, как и началось. Черный кот тенью бежит по улице, чуть пригнувшись к земле, затем запрыгивает на подоконник, оттуда забирается по трубе на карниз, дальше — на ряд балконов. Проскакивает через прутья перегородок, пока не оказывается на нужном. Черный кот замирает, прислушивается — где-то вдалеке болтают люди, лают собаки и шумит двигатель машины — и тихо проскальзывает через приоткрытую дверь в темную комнату. Запах спирта слишком резкий, перебивает все остальные, но чуткий кошачий нос улавливает въедливый запах крови. Человек сидит за столом — он слишком увлечен своим телефоном, и вздрагивает всем телом, грубо матерится, когда кошачий нос тычется в оголенную щиколотку. — Какого черта ты здесь делаешь? — и светит своей звонилкой прямо в морду. Черный кот щурит глаза, издает хрипловатое протяжное "мяу", отворачивается и отправляется исследовать комнату. — Эй, — человек пытается схватить его за шкирку, но не успевает и раздосадованно цокает. У человека явно не задался день, и он не слишком доволен тем, что его напугали и отвлекли. Вещей у человека почти нет — они все поместились в одну сумку. Черный кот изучает ее: обнюхивает, ходит вокруг. Люди из других стран всегда приносят с собой чужие, но знакомые характерные запахи, а здесь целая смесь — и не понять, есть ли у этого человека дом. Но абсолютно точно у него есть свой запах, совершенно новая смесь для кошачьего носа. — Что, собрался ехать со мной? — подхватывает черного кота и говорит устало, беззлобно. — Наглых попутчиков мне еще не хватало. Ты вон какой здоровый, придется доплачивать за перевес. Прости, но тебе придется продолжить свою беззаботную жизнь здесь. Черный кот снова недовольно размахивает хвостом. И мирится, когда человек утыкается ему в загривок, делает глубокий вдох и, кажется, почти плачет. У человека мелко руки подрагивают, и кровь проступает через бинты, но он все равно покрепче сжамает в объятиях черного кота. У черного кота нет дома — один месяц он здесь, потом пару недель там, затем годик другой где-то еще. Черный кот порой забывает, что он на самом деле не черный кот. — Куда ты влез на этот раз? — говорит тихо, с хрипотцой, и рвет когтем пачку бинтов. — Сорвался и проехался по сточной трубе, — его человек улыбается и протягивает ободранные ладони. — Зато меня не догнали. Вот везение. Черный кот качает кончиком хвоста и с легкостью справляется со своей задачей — ободранные ладони мажет и перебинтовывает аккуратно. Сам думает, что не так уж плохо хоть иногда использовать человеческие руки в таких ситуациях. — Фё‐ё-ёдор, — довольно тянет его человек, — сам весь подранный, а меня осуждаешь. — У котов девять жизней, — тихо отвечает он и поднимает взгляд, — а у тебя одна. — Так ты не котооборотень, а человекооборотень? И вообще тогда получается, что у тебя должно быть их десять. Черный кот уже не качает хвостом. Берет в ладони перебинтованные руки и слегка улыбается. Его человек такой глупый. — Одна у меня жизнь. Как у всех. — Не верю тебе, — его человек наклоняется к нему и смотрит прямо в глаза, испытующе. — Нашел меня чуть ли не на другом конце света. Еще и для чего? Чтобы руки мои ободранные после грабежа бинтовать. — Я бродячий кот, куда меня только не заносило, — он вздыхает и смотрит в ответ спокойно, непринужденно. — И раз судьба свела нас снова, я решил присесть на твою шею, раз уж я "наглый шерстяной комок". Его человек смотрит на него, потом вдруг смеется — совсем не весело, горько, с уловимыми кошачьему уху нотками истерики. Пробирает этот смех до самых костей, а потом сжимает сердце до боли. И черный кот берет в ладони лицо своего человека, чтобы сцеловать выступившие слезы, тянет к себе ближе, чтобы обнять. День у него тяжелый. Как и тысячи предыдущих. — Мне еще ни разу не признавались в любви. Особенно подобным образом, — его человек по привычке зарывается носом в черные волосы и обнимает крепко за шею, чтобы не сбежал. Черный кот не отвечает и тихо мурчит от нежности, когда перебирает пальцами слегка вьющиеся волосы, целует куда-то в скулу или щеку, и надеется, что болеть у Осаму в душе будет хотя бы чуть-чуть меньше.