навылет

      NOTHING MORE — Go To War

      В тускло освещённом офисе, где тяжёлые стеклянные стены отражали скользящие лучи уличных фонарей, находились два человека. В кабинете пахло свежим кофе и кожаными креслами.       Начальник, Чон, сидел за широким столом, покрытым лакированным деревом, с каким-то едва заметным, но раздраженным выражением на лице. Его глаза были устремлены на монитор, но взгляд словно скользил по экрану, не задерживаясь на информации. В руках он держал ручку, которую вращал между пальцами, погружённый в свои мысли. Каждое движение было точным, выверенным, словно он был на шаг впереди всего, что происходило в этом офисе. По сути так и было.       Секретарь Сокджин стоял рядом, слегка наклонённый вперед, как всегда, готовый подать информацию или выполнить любое поручение. Его строгий костюм и идеально расчесанные волосы создавали впечатление человека, способного справиться с любой ситуацией. Он держал планшет в руках, его взгляд сосредоточен, но в его позе, в том, как он стоял, ощущалась готовность к действию — быстрая, молниеносная.       Тишина в комнате была нарушена звуком, почти неслышным, но настойчивым. Смартфон Сокджина, лежащий на краю стола, вибрировал. Он не отреагировал сразу, продолжая сверять данные на экране планшета, но вибрация повторялась, становясь всё более навязчивой. В какой-то момент он поднял взгляд и, не спеша, положил руку на телефон. Легким движением он открыл экран.       Текст был кратким, но ёмким: Hella Killa: Доброе утро, секретарь Ким. Какова моя свобода действий?       Сокджин не изменил выражения лица. Он внимательно изучил сообщение, а затем поднял глаза на Чона. Тот, словно не замечая его реакции, продолжал что-то разбирать на экране, не обращая внимания на происходящее в комнате.

KSJ:

С какой целью интересуетесь, господин Ли?

— Всё в порядке? — через секунду спросил Хосок, не отрываясь от своего занятия, но интуитивно уловив, что что-то изменилось в атмосфере. Его голос был ровным, но в нём скользнула лёгкая нотка любопытства.       Секретарь на мгновение задумался. Он знал, что должен быть осторожен, но его обязанность была ясна. Прежде чем он успел ответить, телефон в руке снова настойчиво завибрировал: Hella Killa: Я был у дома цели. Застал такую драму, что сценаристы дорам позавидуют. В ней замешан мальчишка. Он важен? — Нужна ваша консультация.       Чон Хосок слегка наклонил голову, поднимаясь с кресла. В его взгляде мелькнула тень раздражения — но только на миг, и она исчезла так же быстро, как появилась. Он подошёл к окну, его силуэт стал чётким на фоне утреннего города, чьи огни не успевали догнать его мысли. — Что там? — со вздохом спросил он, поворачиваясь к секретарю. — Господин Чон, мальчишка жил у PJ дома. Становится понятнее, почему он так тянул с заданием.       Хосок тихо усмехнулся, но его взгляд остался холодным, сосредоточенным. Он знал, что каждый шаг был на вес золота, и эта информация могла обернуться как драгоценным ключом, так и роковой ошибкой. — Он мог ему что-то рассказать. Не допусти утечки, Сокджин. Ты знаешь, что делать, — произнёс он, голос его теперь был твёрдым и решительным. — Будет сделано, господин.       Он повернулся и, не теряя ни секунды, направился к выходу. Каждое движение было точным, выверенным, как у человека, который уже давно привык работать в тенях. И все же, несмотря на уверенность, в его сердце был холодный камень.       Он не сомневался, что мальчишка, с его искренними глазами и неуклюжими жестами, мог стать тем элементом, который приведет к необратимым последствиям. Если этот ребенок оказался в доме PJ, это означало одно: он либо был частью плана, либо случайно стал его орудием. И в любом случае, ни один элемент в этом деле не должен был ускользнуть от контроля.       Сокджин откинул в сторону все личные размышления, зная, что его задача была ясна: он должен найти и обезопасить все возможные улики, прежде чем станет слишком поздно.

KSJ:

Это зависит от того, насколько вы хотите углубиться в эти игры, господин Ли. Мальчишка может быть просто случайностью. Но если вы утверждаете, что он занимает какое-то место, то мы не можем игнорировать это. Можете избавиться от него, но доплачивать вам за это не будут

Hella Killa: Вас понял, господин Ким. Тогда я начинаю.

***

The Irrepressibles — In This Shirt

      Машина скользила по пустым улицам, пока солнечный свет едва начинал пробиваться через горизонт. Влажный асфальт, отражающий свет фар, ещё носил отпечатки ночного дождя, но воздух уже был свежим, наполненным прохладой, которая обещала скорое тепло.       Намджун сидел за рулём, его руки крепко держали руль, а взгляд был сосредоточен на дороге. За стеклом мелькали знакомые улицы, кварталы, повороты, но каждое движение телохранителя было спокойным и уверенным, как всегда. Утро, несмотря на свою свежесть, не вызывало у него волнения — в отличие от парня, сидящего рядом.       Чонгук не знал, куда деть свои руки, они то лежали на коленях, то снова неуверенно скользили по одежде. Он пытался смотреть в окно, но думать о чём-то отвлечённом было трудно. В голове вертелись мысли, которые никак не могли успокоиться. Намджун вроде сидел рядом, а Чонгук всё больше чувствовал, как растёт напряжение между ними, хотя внешне ничего не менялось. Казалось, что Намджун беззвучно его осуждает. Молчание становилось всё более тяжёлым, и Чонгук уже не знал, как с ним справиться. Он пытался найти в себе силы заговорить, но слова будто упрямо не хотели появляться.       Проехав пару перекрёстков, они оказались на знакомой улице. Мелкие, почти невидимые огоньки в домах всё ещё не успели потухнуть, но небо уже начинало светлеть, предвещая новый день. Чонгук смотрел на это, почти не осознавая, что происходит. Раннее утро начинало обретать цвета, и с каждым мгновением он чувствовал, как напряжение внутри него растёт. — Ты не хочешь поговорить? — нарушил молчание Намджун, его голос был ровным, но в нём было что-то лёгкое, как бы не слишком заинтересованное. Это был вопрос, не требующий ответа, но Чонгук почувствовал, как в груди сжалось.       Чонгук вздрогнул, но мгновенно постарался скрыть этот жест, отвёл взгляд в сторону. Он не знал, что ответить, и замолчал. Ему было сложно говорить, но молчать ещё сложнее. Задавать вопросы было бы слишком очевидно, открывать душу — ещё хуже. — Пока нет, — ответил он, хотя понимал, что его голос звучит немного нервно. — Всё нормально.       Намджун не сказал больше ничего, хотя его взгляд не оставил Чонгука. Он молчал, но это было молчание не из-за того, что не знал, что сказать, а потому что знал — Чонгук сам должен был начать, если захочет. Иначе было бы нечестно.       Машина замедлила ход, когда подъехала к знакомому многоквартирному дому. В утреннем свете он выглядел немного по-другому — не таким тёмным и угрюмым, как ночью. Намджун припарковался у подъезда, выключил двигатель. В тишине, которая воцарилась после этого, Чонгук чувствовал, как расслабляются его плечи, но дыхание всё равно оставалось немного сбивчивым. Он не знал, что делать дальше, но не мог выдохнуть до конца, пока не сделает хотя бы один шаг. — Ну, всё, — сказал Намджун, расправив плечи и поворачиваясь к Чонгуку. — Домой.       Чонгук молча кивнул, открыв дверь и шагнув наружу. Прохладный утренний воздух обнял его, заставив почувствовать лёгкость, которая, казалось, давно исчезла. Шаги по мокрому асфальту были неторопливыми, но уверенными. Он шёл впереди, слыша за собой, как закрывается дверь машины, и вскоре почувствовал, что Намджун оказался рядом.       Они молчали, но это молчание теперь не было таким напряжённым. Оно было спокойным, как утренний воздух, и, может, не нуждалось в словах. В какой-то момент Чонгук понял, что, возможно, ему не нужно было говорить что-то важное — достаточно было просто быть рядом.       Поднявшись по ступеням к двери дома, Чонгук бросил взгляд на окна, где едва заметные тени людей просыпались, не спеша. Этот дом был домом, и, несмотря на все переживания, он всё равно был их местом. — Ты ведь не один, — тихо сказал Намджун, слегка коснувшись его плеча. Эти слова были не вопросом, а просто констатацией. И, несмотря на их простоту, Чонгук почувствовал, как что-то в нём успокаивается, как если бы эти слова снимали тяжесть, которую он не мог сам отложить.       Когда они прошли через дверь, оставив за собой утреннюю прохладу, Чонгук понял: несмотря на всё, что было до этого, сейчас всё стало немного легче. Утро, холодное и ясное, всё ещё было вокруг них, но теперь оно стало более знакомым, более уютным. — Я… — начал он, но голос соскользнул, и пришлось начать снова. — Ты не хочешь зайти ко мне? На кофе. Мы могли бы поговорить, если хочешь.       Намджун коротко взглянул на него, но не сказал ничего сразу. В его глазах не было ни осуждения, ни удивления, только привычная настороженная внимательность. Он явно не ожидал такого предложения, но не выглядел и удивлённым. — Хорошо, — сказал он, открывая дверь машины и выходя. — Если ты заваришь кофе, я не возражаю.       Когда они вошли в квартиру, Чонгук сразу почувствовал, как воздух внутри стал теплее, уютнее. Мелкий утренний свет, пробиваясь через плотные шторы, создавал мягкую атмосферу, которая контрастировала с холодной, напряжённой тишиной, что витала в машине. Чонгук автоматически направился на кухню, открывая шкаф, где хранились чашки и кофейные запасы, а Намджун остался стоять на месте, слегка прислонившись к стене, как будто ожидая, когда всё вернётся в привычное русло. — Молоко есть? — Чонгук обернулся, задержав взгляд на Намджуне. Голос был ровным, но слегка нервным, как и его движения, когда он доставал кофе. — Да, в холодильнике, — ответил Намджун. — Я не знал, когда ты вернешься и вернешься ли вообще, но стабильно пополнял запасы.       Чонгук кивнул и принялся за приготовление. Шум кипятящегося молока, запах свежеобжаренного кофе наполнили кухню. Себе он добавил сахар, взбил молоко до пены, а Намджуну налил простой американо.       Намджун подошёл ближе, присел на край стола, внимательно наблюдая за каждым его движением. Он не говорил ни слова, просто ждал.       Когда кофе был готов, Чонгук поставил чашки на стол и сел напротив Намджуна, чувствуя, как его руки снова немного дрожат. Он поднес чашку к губам и сделал пару глотков, пытаясь собраться с мыслями. — Так ты скажешь мне? — Я не знаю, как тебе это сказать, — начал Намджун, смотря прямо на Чонгука. — Но ты должен держаться подальше от Чимина.       Чонгук поднял бровь, но ничего не сказал. Он ждал продолжения, спокойно поглощая свой кофе. — Он не тот, кем кажется, — продолжил Намджун, теперь с нервозной настойчивостью в голосе. Раньше Чонгук его таким не видел. — Он… он не просто твой профессор. Его работа заключается в другом. — В чём? — его голос был ровным, с лёгким оттенком недоумения, но в то же время он не выглядел удивлённым.       Намджун на мгновение замер, не двигаясь. Он поставил чашку на стол и, немного прищурившись, посмотрел на Чонгука, как будто оценивая, насколько тот готов к правде. — Мелкий, тебе не стоит в это лезть. — А ты не думаешь, что стоит мне рассказать хотя бы для того, чтобы я понимал степень угрозы? — Чонгук замолчал, его дыхание стало немного тяжёлым. Он боялся, что его слова не найдут отклика. — Ох, как мы заговорили! — хохотнул Намджун, растягивая губы в улыбке и обнажая ямочки на щеках. — То есть, ты все-таки занимался психологией, — но в следующую секунду его лицо стало холодной маской. — Я боюсь, что ты не осознаёшь, насколько опасно быть с ним рядом, — сказал он почти шёпотом. — И не потому, что он может тебе навредить. А потому, что ты можешь стать частью его игры, не зная об этом. Я не хочу делать тебе больно. — Ты знаешь, что я сам решаю, с кем мне общаться и кому доверять. Он моё доверие уже потерял. — Чонгук говорил с таким хладнокровием, что казалось, его слова не касаются настоящего, а отражаются где-то в пустоте. В его голосе не было ни тени сомнения, лишь холодная уверенность. — Вряд ли он сможет сделать что-то больнее разбитого сердца…       Намджун смачно выругался, когда от резкого движения горячий кофе выплеснулся на ладонь. Он мгновенно оттянул руку, но боль не ушла. Кожа покраснела, и, несмотря на боль, его раздражение только усилилось. Он вытер ладонь о джинсы и взглянул на Чонгука, который пространно смотрел за спину друга, на загорающиеся огни оживающего города. — Кто разбил тебе сердце? — его голос вдруг стал низким, напряжённым. — Только не говори, что… — Чимин, — Чонгук тяжело выдохнул имя, словно оно приносило ему физическую боль. Его шея напряглась, а пальцы крепко обхватили чашку, словно он готовился к чему-то гораздо более серьёзному, чем обычный разговор. — Вот же блядь, — Намджун нервно зачесал волосы назад, как будто пытаясь скинуть с себя этот странный тяжёлый груз. — Ты… ты сам тоже что-то скрываешь, не так ли? Понимаешь, Намджун, я не твой младший брат. Прекрати держать меня за ребёнка!       Намджун почувствовал, как напряжение нарастает, и мгновенно понял, что они оба стоят на грани. И вот тут — тот момент. — Ты действительно думаешь, что всё просто так? Что ты просто ошибся в человеке? — спросил Намджун, не выдержав. В голосе появилось напряжение, которое он сдерживал слишком долго. — Гук, ты не знаешь, с кем ты играешь. Он не тот, кем кажется. Если он объявится, когда меня не будет рядом, беги, Чонгу. Беги так далеко, как только сможешь. Он — киллер, Гук, — слова сорвались с губ с такой силой, что оба не сразу осознали всю тяжесть сказанного.       В голове Чонгука что-то оборвалось. Он застыл. Боль вдруг заполнила всё пространство и перекрыла кислород в лёгких. Он сделал шаг назад, как будто что-то неведомое пнуло его в грудь. В голове замелькали кадры — Чимин, его улыбка, каждое прикосновение, его взгляд, когда всё вокруг рушилось и звуки становятся нечёткими. Это была его ловушка, его идеальная ловушка. — Ты серьёзно? — голос Чонгука был едва слышен, но в нём уже было что-то холодное, что-то далёкое.       Он отвернулся, не желая показывать ни боли, ни разочарования, ни шока. Его пальцы побелели на краю стола, но в ответ он только тихо прошептал: — Не знал, что убийцы по вечерам пьют шоколадно-ореховый чай, а по утрам готовят тосты с джемом и маслом свои жертвам. — Пак Чимин — один из лучших киллеров, известный по прозвищу PJ. Мы долго не могли узнать о нём абсолютно ничего, но на паре фоток в даркнете он засветился.       Намджун встал. Его шаги были тяжёлыми, сдавленными, как будто каждая клетка в теле кричала о том, что он что-то теряет. В голове крутились слова, которые не имели смысла, слова, которые не могли бы заставить Чонгука остановиться. Он знал, что не может просто прийти к нему с этим и сказать: он — киллер. Знать это и не рассказать — тоже своя форма предательства. Намджун обхватил мощной рукой плечи младшего, а тот словно стал меньше. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Чтобы ты не стал частью грязной игры. Не знаю, почему он не выполнил заказ, пока ты жил с ним эти два месяца. И боюсь, чтобы понять, мне понадобится история твоего разбитого сердца, Гуки.       Чонгук наконец-то повернулся. Его взгляд был таким же холодным, но в нём не было агрессии. Он смотрел, как смотрят те, кто уже принял свой выбор и больше не может вернуться. Его глаза казались стеклянными, далекими. Но вдруг в глубине слова появилось тепло, с каким смотрел тот, прежний Чонгук. — С тебя соджу и пиво, — растянул губы он, хотя улыбка так и не достигла глаз. — Я заварю еще кофе.

***

MISSIO — Animal

      Вечер в кафе был расслабленным, почти уютным. В воздухе витал лёгкий запах кофе и свежеиспечённых десертов, а мягкий свет ламп создавал спокойную атмосферу. Чонгук, Тэхён и Юнги сидели за столом, не спеша, разговаривая и не торопясь с едой. Весь вечер не покидало ощущение, что что-то не так, хотя никто особо и не пытался это обсуждать.       Тэхён сидел с явным выражением похмелья, что для него было вполне привычно после вчерашней вечеринки. Он тихо жаловался, заказывая чашку кофе за чашкой, но, несмотря на это, продолжал поглядывать на своих друзей, как будто в попытке уловить что-то важное. — Вот это точно последний раз, когда я пью столько, — сказал Тэхён, зажимая виски и пробуя глоток крепкого кофе. — У меня голова раскалывается, а ужин просто в тягость. Куда вы вчера, кстати, делись?       Чонгук засмеялся, но его смех был немного невнятным, будто он на самом деле не был уверен, что именно в этой ситуации можно найти что-то забавное. Он потянулся за своим стаканом с лимонадом, чувствуя, как напряжение, которое было в воздухе, не исчезает, а наоборот, постепенно нарастает. — Прости, что пришлось кинуть тебя. У меня кое-что случилось, — ответил Чонгук.       Юнги, сидящий напротив, был поглощён чем-то своим, хотя его взгляд время от времени скользил по собеседникам. Он не сказал ни слова, даже не заметил, как его вилка несколько раз подряд касалась тарелки, а потом снова возвращалась на место. — А у меня кое-кто, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Но… не знаю, это уже в прошлом. Так что я снова здесь. — Даже не знаю, кого спросить первым. Юнги.? — спросил он, глядя на друга с любопытством, но без какого-либо давления.       Слова будто бы висели в воздухе, и мгновение затянулось. Юнги замер. Чонгук сразу понял, о чём речь, но почувствовал, как его собственное сердце застыло на месте. — Да он трахнулся с Чимином, — вставил Чонгук, когда пауза показалась слишком драматичной. Его голос был тихим, но не колебался. Он сам, казалось, был поражён тем, что сказал это так просто.       Юнги пожал плечами, но на его лице появилась тень неловкости. — Да, я с ним… — сказал он, немного растерявшись. — Но это… ничего особенного.       Тэхён замолчал на мгновение, но потом, не скрывая удивления, спросил: — Ты серьёзно? Ты и Чимин… вчера на вечеринке?       Юнги пожал плечами и немного смутился. — Ну да. Было немного шумно, весело… и как-то так получилось.       Чонгук с трудом сглотнул, чувствуя, как его взгляд скользит между друзьями. Он даже не знал, что делать. Ему было неприятно от того, что он только что услышал, и ещё более неприятно было то, как Юнги и Тэхён казались настолько… нормальными. Словно ничего не произошло. В тот момент, когда внутри него всё ещё происходил апокалипсис от этой информации. — Так получилось?! — вспылил Чонгук. — Он пришёл весь в засосах и с твоим галстуком в кармане, говнюк!       Юнги вздохнул и закрыл глаза, как будто ему было тяжело вынести эту откровенность. — Я знаю, что это было… глупо. Я же уже извинился. Но не могу изменить то, что произошло, — сказал он, и в его голосе появилась усталость. — Я был пьян. И… и он был рядом, весь такой из себя. Я не хотел, чтобы так всё сложилось, но я не мог оттолкнуть его, понимаешь? Мне гордость не позволила бы!       Чонгук вздохнул, пытаясь успокоиться, но в его груди нарастала буря. Он не мог не чувствовать этого проклятого жгучего чувства — ревности, которое его буквально разрывалось. Что-то в его голове щёлкнуло, когда он снова вспомнил, как Чимин двигался на танцполе. — А твоя гордость и совесть с ней заодно не могли бы попридержать член в штанах, когда речь идёт о краше твоего друга? — вырвалось у Чонгука, и его слова звучали с налётом почти злости. — Эй, давайте без драмы, а? — произнёс Тэхён, пытаясь прекратить назревающий конфликт. Но даже его попытка сгладить ситуацию не помогала.       Чонгук бросил взгляд на Тэхёна, но в нём была такая ярость, что Тэхён невольно отодвинулся назад. Он не ожидал, что Чонгук так сильно отреагирует. — Мне правда жаль. Сейчас я уже понимаю, что это было очень глупо, но тогда я очень хотел ему отомстить, — сказал он, избегая взглядов и чуть наклоняя голову, чтобы спрятать свою неловкость. Но его слова звучали с излишней лёгкостью, что только больше заводило Чонгука. — За что?! За секс с тобой? — сжато сказал Чонгук, не скрывая раздражения. Несколько посетителей недовольно повернулись к их столику на громкие неприличные крики, так что Тэхёну пришлось жестами просить прощения за беспокойство.       Юнги молчал, но теперь его глаза тоже потемнели от того, что он почувствовал: его слова задели Чонгука куда глубже, чем он ожидал. — Слушай, Гук… — начал Юнги, но не успел закончить, потому что Чон перебил его, не собираясь сдерживаться. — Я должен просто сидеть и смотреть, как ты с ним… спишь?       Чонгук стиснул кулаки на столе, его дыхание было тяжёлым, будто он готов был взорваться. Его слова висели в воздухе, как грозовые тучи. Он ожидал другого от Юнги, надеялся, что тот хотя бы немного поймёт его чувства, но всё шло не так. Юнги молчал, его глаза не могли встретиться с Чонгуком, и это ещё больше раздражало. Слова, что сорвались с его губ, были не просто злостью, а каким-то мучительным разочарованием: — Я захотел, чтобы ты возненавидел его, понятно? — его голос сорвался на повышенные ноты, гнев перехлестнул через край, а сам он не понимал, почему так сильно разозлился. — За то, что во время секса со мной он стонал твоё имя, идиот! И прекрати меня хуесосить, это я тут жертва!       Чонгук открыл рот, чтобы что-то ответить, но, прежде чем он успел что-то сказать, к их столику подошла официантка. Её лицо было напряжённым, но она сохраняла профессионализм. — Извините, — видно, что ей самой было неудобно от ситуации. — Вы слишком громко говорите. Мы получаем жалобы от других гостей. Если вы не против, пожалуйста, закройте счёт и покиньте заведение. Мы не можем позволить, чтобы шум продолжался.       Тэхён, который сидел молча, вдруг покачал головой и встал. Он слабо улыбнулся официантке, пытаясь как-то сгладить неловкость. — Мы не хотели… простите нас. Мы уйдём, — сказал он, но голос был уставший, почти безжизненный. Похмелье не дало ему энергии для более внятного объяснения.       Юнги только тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула, чувствуя, как его лицо покраснело от стыда. Он взглянул на Гука, но тот, похоже, всё ещё не знал, что ответить, и продолжал избегать его взгляда.       Официантка снова кивнула, не собираясь задерживать их. Она просто ждала, когда они наконец соберутся. Тэхён, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля, пошёл к стойке оплачивать счёт. Его голова болела, и он совершенно не хотел больше быть свидетелем этой сцены. Чонгук молча встал и направился к выходу, не взглянув больше на друзей.       Юнги тем временем задержался у стола, тихо убирая свою чашку. Он выглядел как-то обескураженно, словно вообще не знал, что делать дальше. Его движения были медленными, осторожными, как будто он пытался понять, как оправдать себя перед Чонгуком, но не знал, с чего начать. Тэхён, вернувшись с чеком, закинул руку ему на плечо и, не говоря ни слова, потащил к выходу.       Как только они вышли на улицу, прохладный вечерний воздух мгновенно сбил напряжение, хотя внутри Чонгука всё ещё бурлило. Он несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Ревность и разочарование всё ещё бурлили в груди, но шаги были спокойными. Юнги и Тэхён шли рядом, и казалось, что напряжение, которое повисло в кафе, не ослабло. Тягостная тишина между ними создавала странную атмосферу, где даже ночной воздух казался слишком плотным. — Куда теперь? — Тэхён первым нарушил молчание, при этом не особо заинтересованным тоном, как будто был измотан всем, что произошло. Вопрос был скорее для того, чтобы хоть немного разрядить атмосферу, чем для того, чтобы на самом деле ожидать ответа.       Чонгук с задумчивым видом взглянул на него, но едва заметная ухмылка скользнула по его губам. Он решительно шагал вперёд, будто сбрасывая с себя лишние переживания. — Эй, — он обернулся к друзьям с ироничной улыбкой, — знаете что? Чимин — киллер. Прямо настоящий. Намджун только что раскрыл его.       Юнги, который, казалось, ещё не отошёл от всего происходившего в кафе, остановился на месте и с недоумением уставился на Чонгука. Он нахмурился, чуть наклоняя голову. — Ну, теперь я даже не знаю, смеяться мне или тебе поверить, — сказал он, стараясь скрыть лёгкую растерянность. — Ты, правда, думаешь, что он киллер? Это как-то уж совсем… фантастично. — Да нет же… — он вздохнул, но продолжил с невозмутимым выражением лица. — Он такой тип, понимаешь? С виду нормальный парень, но что-то в нём есть, что меня всегда напрягало. Я это чувствую.       Юнги с сомнением уставился на него, пытаясь понять, насколько серьёзно Чонгук это говорит. — Ты серьёзно считаешь, что он… киллер? — Юнги еле сдерживал усмешку. — Ты вообще с ним говорил в нормальном состоянии? Ты же знаешь, как он всегда ведёт себя — ведёт лекции, танцует и всё. В чём тут киллер? — Ладно, сейчас я нагло вру, — сказал Чон, чуть разворачиваясь и продолжая шагать. — На самом деле это всё Намджун… Он нашёл кучу инфы, которая доказывает, что наш профессор не тот, кем мы его считали.       Тэхён, который почти ничего не говорил, едва сдержавший улыбку, не выдержал и, наконец, спросил, обводя взглядом своих друзей: — Ты о чём вообще? Чимин киллер, да? — он покачал головой, и в его голосе сквозила лёгкая ирония, но в его взгляде было что-то усталое. — Всё, хватит этих разговоров. Может, ты просто сам ещё от вечеринки не отошёл или что-то не так с этим кофе, а?       Чонгук тихо рассмеялся, но смех был какой-то натянутый. Он чувствовал, что даже его собственные слова кажутся странными, и, наверное, друзья его не понимают. Но он продолжал, не особо заботясь о том, как его воспримут. — Конечно, киллер! И ты ещё смеёшься? Это даже не шутка, это правда! И Намджун раскрыл это! — он полез в карман за телефоном. Гук драматично замолк, оставив паузу, в которой даже звуки города как будто исчезли. Он обернулся к друзьям и, подмигнув, показал фотографию.       Юнги, наконец, не выдержал и засмеялся. — Мама, меня убийца трахнул! Спасибо, что живой!       Тэхён сдерживал смех, делая вид, что его это не затронуло, но в итоге его губы не смогли скрыть широкой улыбки. Он быстро сглотнул воздух, но не смог удержаться, и поддался веселью. Чонгук захохотал в ответ, и вскоре уже все трое смеялись так, что не могли остановиться. Этот смех был таким искренним и беззаботным, что казалось, вся напряжённость, которая была ещё несколько минут назад, растворилась в воздухе. В его лёгкости и простоте не было места для недовольства или ссор — только тепло и ощущение того, что каждый из них понимал друг друга, как в старые добрые времена.       Наконец, все трое немного затихли, но улыбки не исчезали. Тэхён, всё ещё слегка покачиваясь от смеха, спросил: — Ладно, что, пойдём? Мне нужен ещё один кофе.       Чонгук кивнул, и все трое направились к очередному заведению, продолжая разговаривать, но уже не так эмоционально, как раньше. Пара шуток ещё разлеталась в воздухе, создавая атмосферу привычного комфорта, когда друзья просто идут домой после долгого вечера. В их голосах не было больше напряжения, а лёгкий смех уже стал почти привычным.       Пока они шагали по тёмной улице, вдалеке слышались звуки ночного города — шорох машин по асфальту, разговоры на верандах, шаги и смех прохожих. Всё это создавало ощущение, что жизнь продолжает идти своим чередом, несмотря на все их недавние переживания. Чонгук вдруг почувствовал, как отступил страх, неуверенность, напряжение, и на душе стало легче.

***

Chord Overstreet — Hold On

      Чимин сидел на диване в своей комнате, поглощённый беспокойными мыслями, как если бы каждая мысль тянула за собой другую, создавая бесконечную цепочку вопросов и неясности. Вся эта тишина вокруг казалась ему давящей, будто стены сжимались с каждым вдохом. Лампочка над его головой тускло мерцала, отбрасывая мягкие тени на пол и мебель, но в комнате было слишком много пустоты, чтобы освещать её до конца. На полке у окна стояли пустые чашки, давно забытые книги, и безликие вещи, которые казались такими же заброшенными, как и его мысли. В комнате не было никаких признаков жизни — только свет, который изредка отражался в стекле и подчеркивал те углы, в которых Чимин предпочитал не бывать.       Взгляд Чимина не сходил с комнаты, словно он пытался понять, что именно должно было произойти, что он должен сделать с собой, с этим моментом. Мысли путались. Эта ночь и утро ещё не покинули его. Всё было слишком бурно, слишком быстро. Он сам не понял, когда начал действовать так, как действовал, когда потерял контроль над собой. В голове всё ещё звенели слова, те слова, которые сказал Чонгук, те взгляды, которые не оставляли ему выбора.       Чимин протянул руку и взял стакан с холодной водой, поставленный на журнальный столик. Лёд в нём тихо постукивал, когда он сделал глоток, ощущая, как жидкость скользит по горлу и приносит успокоение. Пальцы в этот момент машинально перебирали край стакана, и на мгновение ему показалось, что он может просто уйти в тишину, скрыться в пустоте и забыться, будто этого всего не было. Но вот он снова взглянул на экран своего телефона, и мысль, что ему нужно что-то делать, снова вернулась.       Время, кажется, замедлилось. Стены как будто сжались вокруг него, а свет в комнате стал тускнеть. Он встал с дивана, чувствуя, как холодный воздух ночи тянет его к окну, к свежести. Силы уходили, и в этот момент он почувствовал, как всё равно возвращается какая-то неопределённость, как он продолжает находиться на грани, на шаг от того, чтобы отступить или, наоборот, всё разрушить.       Он уже собирался лечь в постель, оставить все решения новому дню, когда его телефон неожиданно завибрировал. Чимин сначала не обратил внимания, но затем, сдвигая волосы с лба, всё-таки взглянул на экран. Это был Чонгук.       Он немного прищурился, не веря, что это сообщение пришло так поздно. После всего, что было, Чонгук, похоже, был готов продолжить разговор. Чимин знал, что это не просто так. Колеблясь, он открыл чат. JK: Чимин       Короткое и неясное сообщение. Чимин сидел неподвижно, не зная, как реагировать. Он потёр лоб, пытаясь осознать, что вообще происходит. Не был уверен, что ему ответить. Была ли это попытка наладить контакт или что-то большее? Может, Чонгук всё-таки ждал, что Чимин сделает первый шаг? Он знал, что снова быть честным с ним будет трудно. И всё-таки, не выдержав, он начал набирать ответ:

Park Jimin:

Гуки?

      Перед тем как отправить, он остановился. Его палец замер над экраном. Зачем он это делает? Что, если он ошибается? А если это просто очередной шаг в том, чтобы заставить его повесить ещё одну маску на себя? Чимин нахмурился и убрал палец с экрана.       Ему не хватало простоты, понимания, уверенности, что всё это не закончится на одной фразе. Что будет дальше? Чимин не мог найти ответа, но знал, что нужно хотя бы сделать этот шаг, чтобы дальше двигаться. И, наконец, собравшись, он отложил телефон в сторону и сдался. JK: Ты хотел мне что-то сказать

Park Jimin:

Ты ещё разговариваешь со мной? Не думаю, что тебе стоит это делать

      Чимин откинулся назад в кресло, чувствуя, как его мышцы расслабляются, но сердце всё равно билось немного чаще. Он продолжал смотреть на экран, ожидая ответа, но ощущения были странными, как будто каждый момент ожидания растягивался и становился неопределённым. В комнате было тихо, только где-то вдалеке в городе слышался гул машин, как постоянный фон в этом ночном мире, который, казалось, не знал усталости. JK: Я взрослый мальчик. Разберусь, что стоит делать, а что нет. Сейчас я даю тебе, возможно, последний шанс высказаться

Park Jimin:

Что ты хочешь знать?

      Он крутил в руках телефон и проверял сообщение, которое отправил. «Что ты хочешь знать?» — не слишком откровенное, но в тоже время не могло быть и более простым. Но вот проблема — ответ всё не приходил. Он знал, что Чонгук мог быть занят или, возможно, думал, что делать с этим сообщением. Но мысль о том, что он мог бы не ответить, не оставляла его в покое. Чимин хотел уже начать писать что-то новое, но в этот момент его экран вновь засветился.       Чонгук ответил. JK: Ты правда не профессор психологии?       Чимин зажмурился, в голове сразу мелькнули разные мысли. Он знал, что это не просто так. Чонгук всегда был прямым, не скрывал ничего, вот и сейчас спрашивал в лоб. Он решил больше не увиливать.

Park Jimin:

Да

      На экране снова появился новый ответ, и Чимин почувствовал, как внутри что-то сжалось, когда он увидел сообщение. JK: Ты правда должен был меня убить?       Чимин выдохнул. Эти слова, казалось, были не просто словом, а каким-то камнем, который положили на его грудь.

Park Jimin:

Да

JK: Тогда почему ты этого не сделал?       Он понимал, что Чонгук не просто так писал эти строки. Всё было гораздо сложнее.

Park Jimin:

Я не смог

      Это не была конкретика, это был способ избежать ответа, попытка как бы проговорить, но не сказать ничего. JK: В смысле?       Чимин почувствовал, что этот момент — точка отсчёта, что-то вроде поворота. Он или откроет ему свою душу, или должен будет молчать до конца своих дней.

Park Jimin:

Я держал тебя на мушке и не смог нажать на курок

Я не хотел тебя убивать

      Стук в окно заставил его вздрогнуть. Это был дождь, который начал капать на стекло, медленно наполняя ночь звучанием. Он поднялся с дивана и подошёл к окну, машинально глядя на дождливые улицы. Мелкие капли стекали по стеклу, как слёзы, оставляя на поверхности тонкие дорожки.       Чимин продолжал стоять у окна, чувствуя, как его взгляд теряется в темноте, когда его телефон снова вибрировал. Он посмотрел на экран и увидел новое сообщение от Чонгука. JK: Почему?       Чимин сглотнул. Почему. Это слово было как тяжёлый груз, который непроизвольно опустил его плечи. Он не знал, что ответить. Что ответить на это? Он не знал, что делать, не знал, как чувствовать. И в тот же момент он чувствовал столько всего, что не мог вытащить из этой мешанины что-то одно.       Он не стал писать сразу. Вместо этого он вернулся к дивану, опустился на него и снова посмотрел на экран, как будто пытался понять, что с ним происходит. Словно каждое слово, которое он мог бы отправить, взвешивалось, было слишком важным. Всё казалось каким-то бесконечным. Не было простых ответов.       Чимин чувствовал, как дождь наполняет пространство. Он сам не знал, чего он хотел. Возможно, какого-то откровения, может быть, чтобы всё наконец закончилось. Он вспомнил тот день, когда держал Чонгука на мушке возле университета. Его полосатую кофту в прицеле. Его кроличью улыбку на перекрестье. Почему он не выстрелил?       Дождь за окном шёл всё сильнее, и Чимин чувствовал, как он всё больше погружается в свои мысли, понимая, что ответить на это последнее сообщение. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, отправляя ответы короткими отрывками:

Park Jimin:

Я.я не знаю

Сердце выпрыгивало из груди, и я просто не смог

Я бы себе не простил, если бы убил тебя

Со мной такого раньше никогда не было

Какой-то я хреновый киллер, если привязываюсь к жертве

Но я потерял тебя…

Пытаясь выкинуть тебя из головы, я выкинул тебя из своей жизни

Но вместо того, чтобы бежать и скрываться, я думаю о том, кого они пришлют за тобой вместо меня

И раз уж я не могу быть с тобой, я хотя бы сделаю всё, чтобы они не добрались до тебя

Если бы я только знал раньше, что всё так обернётся…

      Это было больше, чем ответом — чем-то, что помогало ему немного легче дышать. Как будто он сам себе пытался объяснить, что не исчезнет, что всё это не закончится в одну секунду, несмотря на всю неясность и напряжение, которое царило между ним и Чонгуком.       Он снова посмотрел в окно. Влажные улицы, искрящиеся под уличными фонарями, казались холодными и беспокойными. Всё вокруг выглядело чужим и далёким. Чимин потер лоб, и какое-то странное чувство одиночества охватило его. Он ведь не был уверен, что хочет услышать от Чонгука. Не был уверен, что будет с этим разговором. Он просто знал одно — что он не может просто так уйти в тень, как всегда. Он не мог просто скрыться.       Телефон снова вибрировал. Сердце Чимина ускорилось, и он с замиранием взглянул на экран. JK: И что? Что бы ты сделал? Отказался от задания? Убил меня до того, как привязался? Что, Чимин?

Park Jimin:

Чонгук.

JK: Да, я — Чонгук, парень, которого ты собирался пристрелить, но передумал; парень, который запал на тебя с первой минуты, а ты разбил мне сердце. Юнги стоил того? знаешь что? Лучше бы ты убил меня       Чимин замер на месте. Эти слова как будто вырвались из того, что он боялся услышать. Убил. Всё не так просто. Он уже давно знал, что Чонгук не мог дать ему простых слов, не мог сделать шаг навстречу. Но всё равно его сердце сжалось. Как всегда, было слишком много недосказанности, слишком много напряжения, что не отпускало, не позволяло двигаться дальше.       Он поднёс телефон ближе к глазам, как будто хотел ещё раз убедиться, что действительно прочитал это сообщение. Но слова всё равно оставались прежними. «Лучше бы ты убил меня». Он чувствовал, как его желудок сжимается от этого холодного разочарования, как будто он вдруг понял, что всё, что он надеялся найти, — это только пустота.       Чимин глубоко вдохнул и написал ответ, не обдумывая. Просто то, что пришло первым в голову.

Park Jimin:

Гук.

Не говори так

Позволь мне помочь

      Сообщение от Чонгука пришло мгновенно. А потом ещё одно. И ещё. Телефон, не переставая, вибрировал в руке, заменяя нервную дрожь самого Чимина. И хотя они были короткими, они как-то углубили эту пропасть внутри. JK: Как? Переквалифицируешься в телохранителя? Не неси ерунды Сваливай из Сеула, пока они не пришли за тобой Жаль, что у нас ничего не вышло Прощай       Ему стало тяжело дышать. Он схватил подушку и прижал её к груди, как будто пытаясь спрятаться от мира. Но мир всё равно находил его, и это было хуже всего. Каждое слово Чонгука было как маленький удар, который он сам себе наносил.       Слова как-то смазались в его голове, размылись, и от их смысла не осталось ничего, кроме тяжести на сердце. Он почувствовал, как губы едва заметно скривились. Это конец. Он отпустил телефон в сторону и снова посмотрел в окно. Дождь был неумолим, как и его собственные мысли. Они катились по кругу, как тяжёлые камни, ломая всё на своём пути, заставляя сердце биться быстрее, а в груди разрастаться какое-то странное чувство. Он не знал, что с этим делать. Он не знал, почему не может просто отпустить всё, как обычно. Почему эта ситуация — с Чонгуком, с их отношениями, с его собственными ожиданиями — так сильно грызла его изнутри.       Он лежал, не двигаясь, в полной тишине, ощущая, как его сердце тяжело бьётся в груди, но ничего не изменится. Время тянулось, но он не знал, что с ним делать. Он не знал, что делать с собой. Всё это было слишком тяжело.       Сквозь окно Чимин видел, как капли дождя разбиваются о стекло. Время продолжало идти, и, возможно, завтра он проснётся и поймёт, что нужно двигаться дальше. Но сейчас, в эту ночь, его душу заполняла пустота. Тот холод, который всегда приходит, когда больше не знаешь, что думать, что чувствовать.       Он закрыл глаза и попытался расслабиться. Хотел бы он хотя бы иметь силы отпустить это всё, но он не мог. Всё, что он мог, это ждать.

***

Bohnes — You've Created a Monster

      Лучи разливали на пол мягкие, золотистые пятна, танцующие на тёмных паркетных досках. Вся квартира была наполнена этим светом — светом, который пытался проникнуть в каждый уголок, прогнать тень, но не мог справиться с тем, что скрывалось внутри. Чимин сидел на диване и потягивал виски из бокала, наблюдая, как капли катятся по стеклу, тяжело скользя вниз, как в янтарной жидкости перекатываются, подтаивая, кубики льда. Ему было плевать, что сейчас полдень.       Солнечные лучи отражались в бутылке на кофейном столике, создавая яркие пятна на стенах и поверхности стеклянных столов. В комнате пахло свежим воздухом, но что-то в этом аромате было тяжёлым, будто даже этот лёгкий бриз не мог прогнать мрак, который затмевал его мысли. Весь этот свет, вся эта теплая атмосфера были как иллюзия, как оболочка, через которую невозможно было пройти, чтобы достать до того, что творилось внутри. За окном жизнь шла своим чередом: дети играли на улице, где-то слышался смех, машины проезжали по дорожкам, но всё это было не его миром. Всё казалось ему настолько далёким, как если бы он стоял на другом конце вселенной, где ничего не имело значения.       Чимин снова прикоснулся к бокалу. Виски был крепким, немного горьким, но приятно согревал горло, давая некоторое облегчение. Он знал, что это не поможет, что за очередным глотком ничего не изменится. Но всё равно пил. Чувствовал, как горячий напиток расползается по телу, как будто пытаясь утопить его в этом чувстве бессмысленности, которое он не мог игнорировать.       Он потерял всё: и работу, и смысл, и любовь, не успевшую возникнуть. Одна встреча с Чонгуком, которая перевернула всю его привычную жизнь и стёрла все рамки. Неужели он действительно просто сбежит, поджав хвост? Парень окинул взглядом стоящие у порога сумки с вещами. Пора заказывать такси и ехать в аэропорт. В Сеуле ему делать больше нечего. Гук явно дал понять, что не нуждается ни в его чувствах, ни в его помощи. Нужно бежать, не оглядываясь, и жить дальше, не жалея ни о чём. Жить так, как он жил до встречи с Чонгуком. Да, именно так. Все эти мысли заставляли сердце сжиматься, а в груди становилось всё холоднее.       А виски в бокале стал теплее. Чимин снова сделал глоток, ощущая, как его взгляд затуманивается. Он хотел забыться. Хотел, чтобы что-то в его жизни снова стало понятным, простым, чтобы не было больше этой невыносимой тяжести в груди. Но, возможно, он уже знал: этого не будет.       Чимин потянулся к телефону, чтобы вызвать машину, но тот, словно только и ожидая этого завибрировал. Номер не определён. — Кто ещё хочет добить меня сегодня? — парень даже не представлял, насколько окажется правым.       Он замедленно потянулся к телефону, чувствуя, как его рука слегка дрожит, когда коснулась экрана. Взгляд его был пустым, но пальцы уже нажали на кнопку «Ответить». — Алло? — его голос прозвучал глухо, как будто он говорил не с кем-то, а с пустотой.       Тишина на другом конце провода длилась пару секунд, а потом раздался низкий, знакомый голос, который заставил Чимина вздрогнуть. Он не слышал его давно, но знал его слишком хорошо, чтобы не узнать. — Чиминааааааа, это я… Чонсок.       Чимин замер, не зная, что делать. Он всегда знал, что этот человек может снова появиться в его жизни, но никогда не думал, что это будет так скоро, так… резко. — Не ожидал тебя услышать, — его голос был ровным, но дрожал на грани между равнодушием и напряжением. Он не хотел, чтобы звучал так, но не мог сдержать этого. — Я что, не могу набрать старому другу? — с излишней непринуждённостью, почти игриво, произнёс тот, кто должен был давно исчезнуть из его жизни. — Ты всё ещё меня помнишь? — Голос был хриплым, но с лёгким налётом чего-то странного, почти обезумевшего. — Ты меня ещё помнишь, да?       Чимин почувствовал, как его сердце сжалось, и пальцы на телефоне стали напряжёнными, но он не сразу ответил. Его молчание тянулось, а на другом конце провода раздался лёгкий, как бы беззаботный смех. — Ну что, не узнал? — Чонсок снова заговорил, и в его голосе была какая-то ухмылка, почти безумная. — Это я, Чимин. Тот, кого ты пытался забыть. Нельзя ведь так просто забыть старых друзей, не правда ли? — Мы с тобой не друзья, Чонсок, — сказал он, сразу стараясь заглушить собственные эмоции. — Ой, вы посмотрите, какие мы серьёзные, — насмешливо протянул Чонсок, а его голос стал почти игривым. — А я только хотел позвать тебя поиграть…       Чимин сжал челюсти. В голове роились мысли, но они не могли собраться в логичную цепочку. Он отхлебнул ещё виски и массировать виски средним и большим пальцами. Игры Чонсока всегда были бессмысленными и беспощадными. Он знал, что Чонсок был человеком, который мог заставить всех вокруг себя совершать самые безумные поступки. Но не сейчас. Он не мог поддаться. Не снова. — Я не буду играть в твою игру, — сдержанно произнёс он, пытаясь удержать в себе последние остатки спокойствия. Но внутри всё кипело. — Ты даже не знаешь, что это за игра, Чимин. Но ты, конечно, будешь сопротивляться, как всегда. — Голос стал более настойчивым. — Тогда ты не против, если я поиграю один?       Снова глоток виски. Он обжигал горло и позволял всё больше терять связь с реальностью. Только безумного маньяка из прошлого не хватало сейчас на его голову. — Делай, что хочешь. — О, ты такой наивный, Чимин. Ты правда думал, что на все эти игры, на все эти планы можно просто забить? Ты — часть этого, — Чонсок снова рассмеялся, на этот раз более тихо, с каким-то странным, почти болезненным оттенком в голосе. — Тебе не следует уезжать, Чимина.       Пак почувствовал, как что-то темное разливается по его телу, как будто тень накрывает его с головой. Он молчал, пытаясь осознать, что происходит. Этот разговор… это не было правдой. Это не могло быть правдой. — Я просто хочу поиграть, Чимина, — продолжил Чонсок, его голос становился всё более низким и шершавым, словно он наслаждался этим разговором. — С тем прекрасным птенчиком и его друзьями, на которых я сейчас смотрю. Он же навсегда упорхнул из твоего гнезда вчера утром?       Чимин ощутил, как у него перехватило дыхание. Он так сильно сжал стакан в руке, что стекло поддалось его напряжённому захвату, но он не сразу понял, что произошло. Треск стекла и яркая боль от острых осколков, прорезавших кожу. Стеклянные брызги разлетелись по полу, а виски расплескался, заливая стол и пол. Но Чимин не отнял руку. Он продолжал сжимать осколки, не ощущая боли, лишь отдаваясь этому напряжению. Тонкие струйки крови начали стекать по его ладони, но он не замечал этого. В его голове бушевала буря. Мысленно он уже перерезал горло Чонсоку. — Сука! Только тронь его! Я отрежу твои грёбаные пальцы и скормлю собакам, а потом заставлю сожрать собственные яйца! Не смей ему угрожать! — Нет, Чимин. Это не угроза. Это просто… предложение. Ты ведь не можешь остаться в стороне, — Чонсок снова рассмеялся, но его смех теперь был совсем другим. В нём была уверенность, не дающая покоя. Он говорил, как человек, который знал, что выиграл, ещё до начала. — Игра началась. И если ты хочешь играть — ты знаешь, как. Тик-так, тик-так.       Звук отключённого вызова был как последний удар по голове. Чимин стоял, шумно дыша, всматриваясь в экран телефона. Молча, но внутренне сжимающийся. Что задумал Чонсок? Он знает, что Чонгук был у него вчера утром. Он знает, что тот ему небезразличен. Он знает, где и с кем сейчас Чонгук. И он угрожает ему.       Чимин заскрипел зубами до боли, сжимая челюсти так, что мышцы на лице судорожно напряглись. Всё внутри него было на грани. Его взгляд, тусклый и остекленевший, остановился на осколках стакана, которые всё ещё лежали на полу, словно напоминание о его растерянности и бессилии.       Это был тот момент, когда тень его прошлого снова оказалась перед ним. Чонсок, все его слова, как будто не было выхода, не было иного шанса, кроме как стать частью этой разрушающей игры.       Чимин закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Побег отменяется. Это будет война. И на кону этой войны — жизнь Чонгука.