Ступая в темноте...

      Лена, насвистывая незамысловатую мелодию себе под нос, крутилась около плиты, где в одной сковороде жарилась картошка, а в другой доходили до готовности котлеты. Максим рядом осторожно вытирал вымытую посуду. Он какое-то время прислушивался к мелодии, а после заговорил. — Вася тоже любила напевать что-нибудь, когда готовила.       Лена прекратила насвистывать, выключила обе конфорки, принялась раскладывать обед по тарелкам. — У меня папа в усы часто напевает, — усмехнулась она, — а я папина дочка. — Я этой мелодии раньше нигде не слышал. — И не услышишь. Ну разве что от меня.       Женщина поставила перед Максом тарелку, положила приборы и сама села рядом. Максим за время своего незрячего положения неплохо приспособился управляться с приборами за едой, так что и сейчас показал, что в этом вопросе он вполне самостоятелен. — Хочешь сказать, это твоя мелодия? — удивился мужчина. — Я с гитарой со студенчества дружу. Так по жизни складывается, что музыка у меня из-под пальцев выходит только когда я счастлива. Например, та, которую ты только что слышал, родилась в Иркутске. Когда Тёмка сам пошёл после травмы.       Последние пару предложений женщина проговорила почти шепотом. Максим по интонации уловил её чувства, понял их. Что-то острое резало изнутри и рвалось наружу. Что-то, что Лена пока никому не позволяла увидеть. — Извини, если я вызвал этим разговором болезненные ощущения. — Да нет, всё нормально. С тобой оно как-то легче, чем с ребятами.       Лена понимала, что однажды об этом придётся поговорить. Она с какой-то стороны даже хотела этого. Но пока она была не готова к реакции Жанны и Кеши, к их общим воспоминаниям. Её это «Тёмка» Жанетты ударило чуть ли не в самое больное, хотя она и сразу остановила подругу. Лена не готова была всё это слушать. Ей бы самой с этим справиться, а потом уже обсуждать с друзьями.       С Максом сейчас было другое. Во-первых, он не был знаком с Артёмом, у них не было общих воспоминаний, кроме известных. Во-вторых, Макс мог понять её иначе. Понять её чувства именно с той стороны, где этого никто больше не увидит. Потому что он сам пережил — переживает? — то же самое. — А ты почему вернулась? — Мы ещё с Тёмой хотели вернуться. А уж после его гибели я долго не думала. Здесь проще, Москва мне родной город, тут папа, друзья… а там, мало того, что и друзей нет, и город родным не стал, так теперь он для меня омрачен трагедией. — Лен, — Макс помолчал неколько секунд, старательно подбирая слова, — я не умею говорить что-то в таких ситуациях. Но…он остался всё равно с тобой. В Глебе. — Я знаю, — Лена смотрела на Макса, совершенно не думая о том, что он её не видит, ей просто так было легче. — Глеб очень похож на него. — Мы с Васей тоже хотели детей, — грустно улыбнулся мужчина. — А Маша это крестница, верно? — Да… Василиса к ней как к родной дочери относилась.       Максим погрузился в воспоминания, оперевшись головой на руку. Кадры неслись перед ним в черной пустоте. Лена встала позади него, снова положила руки ему на плечи. — Макс, твоё самокопание и твоя жертва ни чему хорошему не приведут. На месте Василисы мог оказаться любой. И ты не виноват в этом. Чувство вины, поверь мне, плохой советчик.       Мужчина кивнул, показывая, что слышит её. Ответить мешало сдавливающее чувство в груди. Руки женщины начали массировать его плечи, заставляя выпрямиться, затекшие мышцы приходили в движение, расслаблялись. Вместе с этим расслаблялся и он сам, постепенно отпуская то, что накопилос внутри. Ему надо это принять, чтобы жить дальше. Принять мысль: её больше нет так же, как и его вины в этом. Чтобы перестать мучать себя каждый вечер мыслями «а что было бы, если», ведь история не знает сослагательного наклонения. — Мы с Тёмой хотели жить здесь, — тихо заговорила Лена, — у нас были мечты и надежды. Он хотел ещё дочку. Говорил, что это всегда было его мечтой: старший мальчик и младшая девочка. Он смог дать мне чувство защищенности и надежности. Я любила и была любима все эти годы. Я была счастлива.       Лена ненадолго прервалась, оставила спину мужчины, отошла к окну. Смотря на бегущие по небу облака, она нашла в себе силы продолжить. — Он погиб тоже на работе. Злой рок какой-то. В перестрелке пуля в ключицу, огромная кровопотеря, а потом, — Колосова закусила губу, она впервые говорила с кем-то об этом так открыто, слезы катились и у неё не было сил их вытирать, — потом тромб и всё. Я с ребятами не могу об этом разговаривать. Не выдержу общих воспоминаний, жалости. Понимаю, однажды придется, но не сейчас. Но Тёма…он остался для меня в этом городе и во всех счастливых моментах, которые были здесь ещё до того его ранения, когда ты спас ему жизнь. Он остался в Глебе и на фотографиях. И помня всё это, я хочу быть счастливой.       Женщина закрыла лицо ладонями. Она плакала, и это были слезы облегчения. Она выговорилась и боль в сердце стала чуть меньше.       Макс чувствовал её боль, был уверен, что она сейчас плачет: этот дрожащий голос он никогда ни с чем не перепутает. Он встал, постарался развернуться в ту сторону, где должна была стоять Лена. — Дай мне руку, — тихо попросил. Спустя мгновения почувствовал женскую ладонь в своей руке и притянул её к себе, крепко обнимая.       Лена оказалась прижата к его груди. Она расслабилась, прикрыла глаза, обняв его за шею. Между ними было беззвучное понимание и поддержка. Именно Максу она смогла в первый раз по-человечески выговориться. А сейчас, чувствуя его руки на своей талии, ощущала, как что-то тяжелое исчезает из сердца. — Скажи мне, что ты видишь?       Внезапно нарушил тишину мужчина. Лена отстранилась, посмотрев на него с улыбкой, однако ее руки всё ещё обнимали его за шею. — Применяешь ко мне мои же приёмы, Жаров? — хохотнула она. — Ты не ответила.       Лена внимательно смотрела на него. За семь лет он заметно возмужал, появилась небольшая щетина, фигура была более подтянутой и подкаченной, держался иначе — ну, тут ещё факт его необычного положения — да и обнимал уже немного иначе. Но сейчас она начинала видеть своего друга, а не его бледную тень. Хотя и до желаемого результата было ещё далеко. Такое так просто не проходит. — Я начинаю видеть тебя, — улыбнулась Лена, проведя ладонью по его щеке, — а вот с твоей шевелюрой надо что-то делать, — и оба засмеялись. — Ой, да делай что хочешь, я тебе вполне доверяю. — Я запомню.       Они вместе убрались на кухне, Макс помог Лене с вытиранием посуды. Всё это время они не переставали разговаривать. Потом Лена всё же усадила мужчину перед собой на стул и взяла в руки ножницы и машинку. Макс вспомнил, что последнюю покупала ещё Вася в своё время, ибо ей было проще самой привести его волосы в порядок, чем бесконечно напоминать заглянуть в салон. Шутки шутками, но шевелюру Макс отрастил знатную, в глаза лезла и мешалась. Под умелыми руками женщины Макс очень скоро стал похож на человека, волосы были аккуратно подстрижены и укорочены. — Все вы женщины одинаковые, я понял, — хохотнул Макс, — вам только дай красоту навести. — Будешь выступать — вообще налысо побрею, — парировала Лена. — Молчу-молчу, — поднял руки вверх Жаров.       Когда со стрижкой было покончено, было время идти забирать Глеба. Рука Лены снова лежала на сгибе руки Макса. Так обоим было комфортно.       Глеб бросился к маме сразу же, как только её увидел. Воспитательница улыбнулась, похвалив мальчика за примерное поведение, отдала Лене его поделку — пластилиновых слоника и жирафа. — Дядя Максим, здравствуйте, — заметив в раздевалке у подоконника знакомого мужчину, Глеб поспешил поздороваться. — Привет, Глеб. Как дела? — Отлично, — парень подошел к своему шкафчику, достал одежду, — здесь даже интереснее, чем в предыдущем садике.       Лена помогала сыну переодеваться, складывая его одежду и убирая в рюкзачок вместе с поделками. Глеб же взахлеб рассказывал про занятия, про новых знакомых, про игры на прогулке. Последствия игры в вышибалы Колосова уже видела на штанах сына. Зато ребёнок был счастлив. Что Лена, что Максим слушали парня с улыбками.       Макс ловил себя на мыслях о том, что мальчик вызывает в нём очень теплые чувства. Бойкий непоседа определенно не мог не нравиться. — Дядя Максим, а где Мухтар? — спросил Глеб, едва они вышли из здания. — Мухтар сегодня работал, мы как раз сейчас хотели за ним сходить к дяде Лёше в отделение, — ответил Макс. — Мам, а можно будет потом чуть-чуть с ним погулять? — Можно, — улыбнулась Лена, — вместе и погуляем.       Когда в дверь постучали, а затем на пороге появилось сразу три знакомых лица, Лёша отложил все отчеты. Мухтар сразу бросился к хозяину. — Какие люди! Макс, Ленка, Глеб!       Мужчина обнял Лену, обменялся рукопожатиями с Максимом и Глебом. Он заметил произошедшие в друге изменения и вопросительно посмотрел на Колосову. Та пожала плечами. Из кабинета вышла Катя. — О, да я вижу у нас гости. Максим, надо же! — Как видишь, Кать, — Жаров повернулся на голос, — мне не дали превратиться в отшельника. — Убью, — тихо проговорила Лена, вызвав всеобщие улыбки. — Прошу прощения, товарищ майор, — в шутку отдал честь Жаров, за что получил подзатыльник от Лены.       Катя же подошла к Лёше, тот автоматически переплел их руки. Так они и стояли, разговаривая с друзьями. Глеб же возился с Мухтаром, изредка посматривая на друзей мамы. Ему было нечуждо простое детское любопытство, поэтому вопрос он задал со всей непосредственностью. — Дядя Лёша, а тётя Катя ваша жена?       На этом моменте Лёша закашлялся, Максим подавил смешок, Катя покраснела, а Лена, придя в себя от первого шока, строго произнесла — Родной, о таком не спрашивают, это личное. — Личное это значит секрет? — мальчик посмотрел на маму. — Да, малыш. — Извините, дядя Лёша, — Глеб понял, что такое спрашивать не стоило. — Ничего страшного, — мужчина подмигнул парню, — но тётя Катя мне правда очень нравится, — было произнесено почти шепотом. Катя покраснела ещё больше, уткнувшись оперу в плечо. Лена скрыла лукавую улыбку. Через какое-то время друзья попрощались.       После ухода компании вместе с Мухтаром Лёша и Катя переглянулись. — По-моему, Макс начинает к нам возвращаться, — задумчиво произнесла Катя. — Да, я тоже заметил. Никак Ленкина работа. Вот о чем она с Жанной разговаривала. — Интересно, куда это заведёт. Но в любом случае уже прогресс, что Макс пришел к нам, да и выглядит он куда как лучше. — Поживем — увидим…       Катя с Лёшей на мгновение подумали об одном и том же, но лишь на мгновение. Пока они просто радовались, что нашелся человек, способный помочь Максиму.       Глеб всю последующую прогулку, играя с Мухтаром или сходя с ума на площадке, думал о том, стоит ли задавать маме вечером ещё один вопрос. Ведь этот вопрос, получается, тоже относился к категории «секрет», а значит спрашивать неприлично. Но это же мама…       Лена же с Максом ещё какое-то время хихикали, вспоминая всю ситуацию. Вот уж где верна поговорка: «Устами младенца глаголит истина». Катя с Лёшей выглядели вместе счастливыми и влюбленными, ребёнок это сразу распознал, о чём и заявил в недвусмысленной форме. Лена только порадовалась, что вокруг были все свои. Хотя все равно думала о том, что вечером стоит ещё раз объяснить сынишке некоторые вещи.