Вальгалла: жизнь после смерти

Я любил своего отца, учитывая то, насколько вообще можно любить бога. Но я всё равно желал, чтобы этот день никогда не наступал. Как я уже говорил, я люблю отца, но я не люблю ему надоедать. А это именно то, что я собирался делать прямо сейчас. И почему вообще моим отцом был именно бог подземного царства? — Возьми себя в руки, Нико, — обратился я сам к себе. — Твоим друзьям нужна помощь. Технически, никто из них никогда не был моим близким другом. Раньше я почти не жил в лагере, так что у нас не было времени подружиться. Периодически я встречал Итана или Люка, пока путешествовал по лабиринту. Но у каждого из нас тогда были свои дела и цели, так что в основном мы просто проходили мимо друг друга. — Ты делаешь это во имя справедливости, — напомнил я себе. — Перси и Аннабет рассчитывают на тебя. Было забавно осознавать, что когда-то я был готов на многое, чтобы защитить Перси, порадовать его, поддержать. Теперь всё было немного иначе: Перси больше не был моим типом. Теперь мне больше нравились солнечные блондины. Кстати, Аннабет тоже блондинка, но нас сблизило не это, а кое-что другое. Точнее кое-кто: ее парень, Перси Джексон. Похоже, влюбленность в одного и того же человека помогает наладить контакты. Или у Перси есть супер-сила по превращению в друзей людей, которые не имеют ничего общего. Я замер на входе в тронный зал. Мой отец был там, сидел на своем троне, облачённый в черные одежды с изображениями мертвецов, страдающих от своих наказаний. На голове — шлем страха. — Разговор будет не из лёгких, — в очередной раз подумал я. — Но когда вообще спасение мира было лёгким делом. Рядом с Аидом на своем троне сидела, держа в руке гранат, моя мачеха — Персефона. Сейчас стояло лето, так что было странно видеть ее здесь, но я не против. Возможно, в ее присутствии разговор пойдет легче. Она и отец о чем-то говорили, но я не мог слышать слова с такого расстояния. — Маленький принц мертвецов, — услышал я скрипучий голос и увидел Гекату подле трона моего отца (сначала я ее не заметил), — как долго ты собираешься там стоять? Отец повернулся на своем троне и посмотрел в мою сторону. Персефона приветливо улыбнулась. Быстрым шагом я направился в центральную часть зала. — Отец, — поздоровался я, — Персефона. Часть меня хотела поклониться до земли, но я не стал. — Нико, — Аид изобразил приветливую улыбку и спустился с трона, чтобы обнять меня, после чего сел обратно. Персефона в это время притворилась увлеченной своим гранатом: очевидно, она ревновала. — Что привело тебя сюда? — спросила моя мачеха. — Старая проблема, — уклончиво ответил я. — Отец, помнишь, я говорил тебе о душах полубогов, которые я не смог разыскать? — И ты, Нико, наверняка помнишь, что я тебе ответил, — я чувствовал, что отцу очень не хотелось обсуждать эту тему. — Но, — возразил я, — я проверил побережье Стикса ещё в прошлый раз, пообщался с Хароном. Никаких заблудших душ полубогов. — Значит, они где-то ещё, — поддержала отца Персефона. Кажется, ей тоже не хотелось обсуждать погибших полубогов. — Действительно, повелительница Персефона. Я нашёл их, и Вы совершенно правы. Они в другом месте. Совсем другом. Аид выпрямился и подался вперёд на своем троне. Кажется, у меня получилось сдвинуть этот разговор с мертвой точки. — А вот отсюда, малыш, — произнес мой отец, — поподробнее. В каком таком «совсем другом» месте они? Что ты выяснил? Часть меня хотела зайти издалека и рассказать ему все по порядку, но я решил не пытаться отсрочить раскрытие истины. Две минуты не спасут меня от гнева отца. Именно поэтому я произнес только одно слово: — Вальгалла. Реакция была намного хуже, чем я ожидал. Отец вскочил со своего трона, распространяя вокруг волны ужаса. Персефона вжалась в свой трон, я сделал несколько шагов назад. — Вальгалла! — разнёсся по тронному залу голос моего отца. — Какое право они имеет красть мои души?! Ах эти мелкие наглые скандинавские божки! Я им устрою!!! — Аид, — мягко произнесла Персефона, взяв мужа за руку, — давай послушаем, что ещё выяснил Нико. Аид сел на свой трон, не отпуская руки Персефоны из своей. Но мне показалось, что она — единственная причина, по которой отец пытался сохранять спокойствие. Возможно, если бы здесь не было моей мачехи, то Вальгаллу уже разрушал бы один бог с проблемой самоконтроля. — Не так много, госпожа Персефона, — произнес я. — Я видел некоторых ребят и говорил с одной из местных Валькирий. Она сообщила, что наравне со своими сестрами получила сообщение о некой битве на Манхэттене, где могло погибнуть множество славных и храбрых героев. Никто из них не подозревал, что погибшие ребята — греческие полубоги. — Кажется, — заметила богиня, — они рассчитывали, что мы все погибнем и их преступление никто не заметит. Ну, или что смертей будет настолько много, что мы и не заметим пропажи нескольких душ. — Вообще-то, — подумал я, — именно так и произошло. Вам было глубоко наплевать на этих полубогов. Но, конечно, ничего подобного вслух я не произнес. — Это похоже на правду, — произнес я. — Тем лучше, — заметил Аид, — что ваши доводы именно такие. Кажется, для скандинавского мира грядет Рагнарек. — Милый, послушай, — Персефона вновь попыталась успокоить мужа, — резонно ли это? Возможно, нам не стоит вмешиваться в открытую. Пошлем сообщение в эту Вальгаллу, потребуем наши души назад. И когда они ответят, будем решать, что делать. — Я должен подумать, — бросил отец, вставая со своего трона и удаляясь куда-то вглубь своих земель. — Я буду держать тебя в курсе его действий, — проговорила Персефона и бросилась следом за мужем. Аудиенция была окончена, пора возвращаться домой.