Вальгалла: жизнь после смерти

После того как мы расстались с Самирой и Силеной, мы втроём вернулись в лагерь. Перси и Аннабет сразу же направились в большой дом, а я последовал за ними. Хотя, большого смысла в этом не было. Девушка пересказал Хирону информацию, полученную нами в Бруклине, но большого смысла в этом не было. Старый кентавр отказался хоть как-то комментировать вмешательство в дело египетских богов. — Это проблема не нашего уровня, — произнес он. — Так что будет лучше сообщить её Аиду и не вмешиваться. Как будто мы сами не знали об этом. Возможно, Хирон и был действительно мудрым кентавром, который подготовил множество славных полубогов, но этот случай был вне его полномочий. Именно поэтому я отправился в обеденный павильон вместе с другими полубогами, подкрепил свои силы и готовился к ещё одному путешествию через тени. — Будь осторожен, — произнесла Аннабет, когда мы вышли из павильона. — Похоже, этот суд уже почти решенное дело, но будет лучше, если Аид будет настроен решительно, но сдержанно. Нам не нужна ещё одна война. — Кажется, — сказал Перси, — ты плохо знакома с его отцом. Хладнокровие и честность не принадлежат к чертам его характера. — Я сделаю, что смогу, — ответил я Аннабет. — Хотя, это всё очень странно. Даже не представляю, что сделает или скажет Аид насчёт всей этой ситуации, но я согласен с тобой, Аннабет, что нам не нужна война. Надеюсь, Персефона тоже там будет, потому что у нее есть потрясающая способность успокаивать моего отца. Перси и Аннабет усмехнулись, а я продолжил: — Ладно ребята, не скучайте тут без меня. Надеюсь, скоро увидимся. И провалился в тень. Очутился я там же, где и всегда: на окраине тронного зала Аида. Отец был здесь, сидел на своем привычном троне. Сегодняшний его облик резко отличался от того, что я привык видеть: он был одет в брюки и черную рубашку, которая была расстёгнута. Босые ноги бога стояли на подножии трона. Черные волосы Аида, которые он обычно укладывал, были в беспорядке. В руках отец держал чашку (вероятно с кофе) и чему-то улыбался. Представляете, как мне не хотелось портить ему настроение, но выбора не было. Я сделал к трону несколько шагов, которые отозвались в тронном зале гулким эхом. Аид перевел взгляд на меня, и улыбка исчезла с его лица. — Нико, сын мой, — произнес он, — какие новости на этот раз? Имей ввиду, у меня было очень хорошее настроение до того, как ты пришел. И я предпочел бы, чтобы оно таким и осталось, когда ты уйдешь. — Даже и не знаю, — произнес я, — как мне справиться с этой задачей, так как мои новости касаются исчезнувших полубогов. — Если ты не собираешься сообщить мне, что они ожидают приговора в нашем суде, то ты уже испортил мне настроение. — К сожалению нет, отец, — ответил я. — Хотя речь действительно пойдет об одном суде. — Похоже, Персефоне придется задержаться, — пробормотал Аид и тяжело вздохнул, приготавливаясь слушать. Я задумался о том, какая была связь между Персефоной и информацией о Вальгалле, а потом о том, не из-за моей ли мачехи отец был сейчас в таком виде и так загадочно улыбался. Но потом отбросил эти мысли подальше: мне правда не хотелось знать, кто и каким способом может сделать моего отца счастливым. Кроме того, я не хотел больше заставлять моего отца ждать, так что приступил к рассказу: — На связь с Валькириями вышел Анубис — Бог Погребения, Бальзамирования, Кладбищ и Смерти, Повелитель Похорон и Хранитель Путей Смерти. Я сделал паузу, ожидая реакцию моего отца, на вмешательство в вопрос египетского бога, но Аид хранил молчание. Я решил продолжать, к чему бы это ни привело. — Он передал послание от Осириса, царя и судьи Египетского загробного мира. Оно заключается в следующем: Осирис обеспокоен нарушением в равновесии сил, которое было вызвано решением забрать Полубогов в Вальгаллу. В связи с этим, он требует скорейшего рассмотрения дела о возвращении полубогов домой в присутствии обеих заинтересованных сторон и предлагает Анубиса как судью и посредника этой встречи. Пока я дочитывал информацию из записки, которую услужливо передала нам Самира, в зал вошла Персефона. Волосы, которые богиня обычно собирала в сложные прически, сейчас были распущены. На девушке было лишь нижнее белье и лёгкий кружевной халат, который впрочем скрывал немногое. Ее внешний вид подтвердил мои подозрения насчёт их с отцом времяпровождения, как бы тошно мне от этого не было бы. — Почему только она посчитала уместным появиться здесь в таком виде, — подумал я. Тем не менее, Персефона не собиралась оправдываться. — А вот и посредник нашелся, — произнесла она. — А Гермес говорил, что он не может найти никого подходящего. — Это потому, — ответил Аид не сводя глаз с Персефоны, — что он искал среди наших и скандинавских богов. Кто же мог подумать, что наша проблема заинтересует кого-то ещё. Аид всё же заставил себя оторвать взгляд от своей жены и посмотрел на меня. — Как думаешь, Нико, что нам стоит ждать от этого Анубиса и того суда, который египтяне хотят нам предложить. — Я мало что могу сказать вам об Анубисе, но он считается одним из важных и уважаемых богов Египта. Из того, что я знаю о суде в царстве мертвых, они взвешивают сердце мертвеца на одной чаше весов и перо истины на другой, что должно установить, заслуживает ли человек попасть в подобие рая. Но если честно, я не думаю, что они потребуют твое сердце, отец. — Зато, — произнес Аид, — они могут сделать это с сердцами, а точнее душами, греческих полубогов. — И тогда, — продолжила мысль мужа Персефона, — большой вопрос, кто из полубогов сможет попасть в рай. Чтобы египтяне не выбрали для этой роли: Вальгаллу или Элизиум. — Если хочешь знать, — отметил Аид, — я собираюсь бороться за каждую душу. Чтобы не произошло в день битвы за Манхеттен, полубоги заслуживают провести вечность в мире, который является их домом. — Даже если здесь их ждут поля наказаний? — задал я вполне логичный вопрос. Не то чтобы мне было какое-то дело до судьбы Луки Кастеллана, но тем не менее. — Даже если так, — сурово произнес Аид. — Я не позволю, чтобы какой-то скандинавский загробный мир помог этому проходимцу Кастеллану избежать своего наказания. Ни при каких условиях. — Боюсь, — заметила Персефона, — Люк и его отец придерживаются другого мнения. — Что же, — усмехнувшись произнес Аид, — значит мне повезло, что меня мало заботит их мнение. Я решил не продолжать этот разговор, так что задал последний вопрос, который меня действительно волновал: — В послании говорится, что суд пройдет в присутствии представителей обеих заинтересованных сторон. Согласен ли ты присутствовать на нем? Аид на несколько мучительно долго тянувшихся секунд задумался, но все же ответил: — Да, Нико. Но я хочу, чтобы ты пошел со мной, — я заметил, как Персефона изменилась в лице. — Ты хорошо умеешь убеждать, а ещё можешь быть более хладнокровным, чем я. А это может иметь решающее значение в нашем деле. — Хорошо, отец, — спокойно ответил я, хоть и ненавидел эту идею всей душой. — Ну вот и договорились, — произнес он вставая с трона. — А сейчас извини, меня ждут не терпящие отлагательств дела. С этими словами он взял Персефону за руку и увел из зала. Мне оставалось только гадать куда, но я не сомневался зачем. Я решил не дожидаться подтверждения моих догадок и скользнул в тень, намереваясь вернуться обратно в лагерь.