Pomme

      Аудитория очень быстро наполнилась разговорами новеньких, что с интересом обсуждали сегодняшний день. — Думаешь, профессор Белиева и впрямь злая? — услышал рядом Визард и незаметно посмотрел в сторону источника звука. Рядом с соседней партой, стояли две девушки, судя по всему сестры. Причем близняшки. Брюнетки с зелеными глазами, невысокие и с обычной фигурой, одетые по последнему писку моды Санкт-Петербурга. — Ну, — вторая сестра пожала плечами. — Говорят, что профессор Аврора весьма добрая женщина, но не любит, когда плохо относятся к ее предметам. А вообще, я слышала, что профессор Гофман весьма таки вредный.       Визард хотел было возразить. Август Иоаннович ничуть не ужасен и не вреден. Он обычный учитель и по совместительству заместитель Директора Академии. Но вмешиваться юноша не стал. К тому же, вошедшая профессор Белиева оповестила о том, что занятие начинается. К слову, те сестрички тут же замолкли и поспешили за свою парту.       Вьёлет кивком поздоровался с преподавательницей и получив ответный кивок сел на своё местечко на краю длинного учительского стола. В этом году Белиева позволила ему не только помогать во время лабораторных студентам помладше, но и заниматься проверкой работ.       Наедине с ним женщина часто мечтала вслух о том, каким бы хорошим Вьёлет стал преподавателем. А юноша смущался от такого количества внимания и робко улыбался.       Началась долгая перекличка сразу нескольких групп. На имени Яков Вьёлет поднял всё же голову, но откликнулся совсем другой юноша. Должно быть тёзка, а фамилии того блондина француз не знал. Якова с другой фамилией же в аудитории не оказалось.       И тут громкий топот в коридоре: в дверном проёме показалось знакомое запыхавшееся лицо. — Извиняюсь за опоздание, больно здание мудреное! — Все тут же начали шуршать и посмеиваться, пока Яшка вальяжно прошёлся к свободному месту и как ни в чём не бывало сел. — Первый раз прощаю, но впредь чтобы без опозданий!…Имя, фамилия. — спокойно ответила Аврора, наблюдая за всеми студентами. — Яков Брюс.       «Ничего себе, шотландец родом…», — подумал Вьёлет, робко поглядывая на первокурсников. Какой же он, все-таки, в сравнении с ними мелкий…       Даже очень мелкий… Если, конечно, юноша выпрямиться, то будет чуточку выше, ибо ходит он сутулясь, и кажется из-за этого ниже, чем должно быть.       Шотландец этот, специально, пока проходил мимо учительского стола глянул на беднягу, заставив того опустить голову и продолжить проверку работ второкурсников. — И так, — голос Профессора заставил всех обратить на нее внимание. — Затягивать речей не стану, но скажу. Я надеюсь, что вы не будете халатно относится к учебе, а так-же устраивать какие-то серьезные проделки. А сейчас к теме сегодняшнего урока… Брюс, как ни странно, не слушал учителя. Пока не начнется интересная часть лекции, он и бровью не поведет. Рисуя в тетради какие-то закорючки, парень старался делать вид, что записывает. Хотя, это не особо было видно.       Где-то примерно через десять минут после начала лекции в кабинет зашел мужчина. Высокий, одетый словно был на улице… Хотя это подтверждало то, что с черного пальто крупными каплями стекала вода.       Продолжиться лекции было не суждено. Прервал ее к слову, профессор Гофман, которого обсуждали сестры-близняшки. Мужчина вошел в кабинет быстро, промелькнул аки тень. Белиева тут же замолчала и непонимающе посмотрела на коллегу, который, к слову, выглядел весьма таки… Недовольно. Янтарные глаза устремились взором на Брюса и его соседа, который откровенно уже успел уснуть.       Брови, которые были больше похожи чем-то на совиные, сдвинулись к переносице. — Простите, что прерываю вас, — голос у профессора был четким, спокойным и слегка бархатистым. — Но дело требует срочно решения. — Какое дело? — Белиева чуть нахмурилась глядя на мужчину, который продолжал смотреть на двух первокурсников. Что-то ей подсказывало, что они уже успели что-то сделать… — Дело в том, что два ученика, причем первого курса. Пронесли спиртное в стены Академии. — уж больно спокойненько начал профессор, а затем рявкнул, что все аж вздрогнули. — Брюс и Ферзин, встаньте!       Два юноши к которым обратились тут же подняли головы. Если Яков выглядел более менее нормально, не то чтобы испуганно, скорее обеспокоенно, то его сосед по парте… Прям таки побледнел и словно поседел. Ах, конечно, он же метаморф, вид магов, которые могут принять любой облик или изменить части тела. Вот и волосы паренек бедный от испуга изменил. — Около десяти человек подтвердили то, что именно вы пронесли алкоголь. Я даже спрашивать не стану как и каким образом, но сейчас, вы пойдете в кабинет директора и без пререканий, Яков!       Визард в неком шоке смотрел на все происходящее. Значит он был прав… Паренек то флягу успел пронести.       Да только вот вопрос был… Откуда и почему мужчина знал, что Яков будет или мог пререкаться…       Вьёлет мог только стоя провожать их взглядом, причём неприязнь исходила именно к студентам, а не к профессору. Гофман ни разу не позволял себе лишнего по отношению к ученикам, хоть и был довольно громким. Вряд ли Яков и Ферзин сегодня же полетят отсюда… к тому же не могло такого быть, чтобы алкоголь притащили только эти двое. Наверняка кто-то накрысил! Впрочем, это было не его дело и не его беда.       Улеглось все под вечер: нарушители получили выговор и выслушали длительную лекцию от директора, после чего были вынуждены показать все свои вещи и пойти на всякий случай к мед сестре.

***

      Снова Вьёлет увидел Якова за ужином: тот ел, как не в себя и все смеялся. Невозможно просто… если бы Вьёлет попал в это ситуацию то стеснялся бы лишний раз рискнуть, а этот юноша чуть ли не хвастался тем, что уже побывал у директора.       Хвастался Брюс и тем, что довел Гофмана до того, что тот аж загорелся от ярости или же недовольства, хотя скорее от второго. Директора же он довел до того, что тот выписал ему наказания в виде уборки в некоторых классов. М-да, шел по огню Брюс и вовсе не боялся. Шотландец блин… Хорошо, что не в килте приперся. Тогда б его засмеяли… Хотя Якову было бы плевать.       Судя по тому, как он рассказывал что-то, это было весьма интересным, но внимания Визарда не стоило.       По столу за которым сидел Визард прошлись смешки. Видимо кто-то что сказанул как-то необычно, либо над ним смеются… Впрочем, второе было верным. Ровно через секунду, на голову юноши вылился соус, а за ним, кажется и рагу, которое являлось ужином. Еда не была сильно горячей, но ощущение не из приятных.       Сидящие за столом дружно засмеялись, смех подхватили и другие столы. Даже стол, за которым сидел Яков, и, как ни странно, тот тоже хохотал держась за живот. Ничего не меняется. Почти каждый раз, когда появляются новенькие, над Вьелетом издеваются показывая, что он козлик отпущения. — Приятно аппетита, задохлик! — сказал высоченный юноша, что вылил рагу на голову бедняги. — Салфеточку не дать, задохлик? — вежливо осведомился еще один юноша с темными как сажа волосами.       Визард молчал. Терпел. Терпел молча, сжимая кулаки и глотая слезы бессилия и обиды. Он чувствовал как ярость клокочет в нем, сливаясь с обидой и ненавистью к тем, что смеются над ним и издеваются. Будь француз смелее, то непременно бы использовал магию и надавал бы этим ублюдкам, но он лишь молчал терпя насмешки.       На смех скоро подоспел староста и что-то гаркая на предполагаемых виновников сего происшествия пренебрежительно приподнял юношу за рукав и посоветовал пойти отмываться. Жак к нему испытал, конечно, долю жалости, но только потому что боялся даже представить себя на его месте. Но в тоже время маг казался ему слишком странным, чтобы защищать без особого повода и водить с ним дружбу. — Аболтусы, а ведь кому-то есть нечего! — парень стукнул до сих пор ржущего однокурсника грязной ложкой и поджал губы. — Вот теперь тряпки в руки и отмывать всё! Поросятина…ох.       Вьелет же в это время тихо бормотал что-то на французском и отмывал под краном волосы. На одежду, естественно, тоже попало, но эти пятна он спокойно убрал магией, как только немного успокоился.       Парень тихо шмыгнул носом и поднял голову, смотря на себя в зеркало с ненавистью. От волнения из носа потекла кровь, которую никак не удалось остановить. Глаза страшно поблёскивали фиолетовым: такое вообще частенько с ним бывало, если тот очень нервничает или злится, правда мало кто это видел.       Юноша гипнотизировал так свое отражение около пяти минут, думая про себя, когда же всё кончится… когда он или кто-то еще все изменит? И желательно в лучшую сторону.       Вьёлет даже мстить не хотел. Ему лишь хотелось больше нормального отношения к себе. Вернее его существования.       Якову же это показалось забавным. Со стороны-то конечно хорошо глядеть. А вот быть в центре событий — не очень. Заступаться он не захотел как минимум из вредности. Нечего, мол, было строить из себя важного и уходить от разговора. Да и вообще… блондину было лень. Хотя конечно интересно, что этот парень сейчас делает…       Месть, самое ужасное, что может быть придумано человеком, как-то раз казал профессор Гофман на одной из лекций. И эти слова Визард помнил. Он помнил, что тот кто мстит ужасный человек. Это уже не человек, а сгусток ненависти и желания причинить боль в большем размере, чем причинили ему.       Юноша посмотрел на свои руки с которых все еще стекали капельки воды. Хотелось кричать, хотелось сказать тем гадам, что они не имеют права так делать! Сказать им все то, что долго копилось.       Глаза вновь защипало. Противные слезы, что словно раскаленная лава обжигали щеки. Парень шмыгнул носом, закрывая глаза мокрой рукой. Он старался плакать тихо, чтоб никто не услышал. Лишние уши и шум ему не нужны. — Ненавижу! — воскликнул Визард нанося удар по зеркалу. Множество трещин, словно паутина поползли по поверхности разделяя и искажая ее.       Костяшки обожгло вспышкой неприятной пускай и слабой боли. — Твою… Ты, что делаешь?! — послышался знакомый слуху юноши голос.       А затем, все словно во сне. Кто-то высокий подхватывает падающего Вьелета. Перед глазами все плывет, и юноша не понимает, кто же этот очевидец, что застал его за истерикой. Он видел золотисто-медовые глаза, слышал голос «спасителя»? , словно был под водой.       Единственное, что он успел услышать прежде чем отключиться, было обеспокоенное: — Черт подери, Задохлик… — и сознание Визарда заволокла дымка…

***

      Очнулся бедняга от резкого запаха чего-то сильно пахучего. Разум, что был затуманен, через чур резко проснулся. — О-о-о, очухался идиот, а я уж думала, что придется в больничку. — где-то справа раздался женский голос. В месте в котором он находился, пахло странно… Стерильностью и еще чем-то… Мед.Кабинет.       В голове Визарда, всплыли события, что обожгли его сознание стыдом и диким смущением. Бледное лицо запылало словно спелый помидор. — Хорошо, что тебя нашел первокурсник какой-то… Фамилию его не запомнила, а вот рожу — да. Смуглый такой, белобрысенький, виски выбриты. Эх, чего только не придумает молодежь.       Смуглый. Белобрысый. Виски выбриты.       Осознание того, кто это мог быть ошпарило Визарда словно кипятком...