Pomme

      То есть его сюда притащил Яков?..       Вот это благородство, конечно, спасибо, но… лучше бы так он и лежал на полу в туалете. Сгорая от стыда при одной только мысли, что его без сознания кто-то на виду у всех нёс на руках, юноша сел и опустил глаза. Мед сестра же вздохнула и взяв его руку стала втирать мазь. — Так, и что случилось на этот раз? Почему мокрый весь был? — с ним она давно говорила без особых манер, не стесняясь порой вставлять крепкие словечки, которые от работников Академии редко услышишь. Зато честно, откровенно.       Поговаривают, что она и не маг даже, а оборотень… просто оборотень. Правда никто не знал, какой именно, потому как найти сходство с каким-либо животным не могли — ни на кого эта дама не похожа. Да и магией она пользовалась крайне редко. Травы, мази — пожалуйста, но не колдовство. Однако в этом деле она была права: использовать магию надо в крайнем случае, иначе организм может привыкнуть и перестанет лечиться сам даже от самой незначительной болячки. — Да так, упал просто… — Вьёлет не любил признавать, что над ним издеваются и как это делают. Но мед сестра прекрасно понимала, что юноша врёт и примерно догадывалась о том, что случалось. Каждый раз. — Начинать год с обморока — уже традиция? Я, конечно, рада тебя видеть, но лучше бы не видела. — женщина посмеялась и продолжила обрабатывать ранки.       Вьёлет не знал, как ему жить со всеми своими проблемами. Он ведь уже не ребёнок, но внешность и, частично, характер...       Ему просто было интересно: почему? Потому что он ничего не делал в ответ ещё будучи первокурсником? А ведь самое обидное, что он мог. Мог при желании проклясть так, что недоброжелатель его замучается искать способ это проклятие снять… отец его многому научил в сфере тёмной магии, но Визарду было страшно использовать это против других.       Вьёлет всегда хотел спросить у них: за что его ненавидят? За то, что он так выглядит? За то, что он — тёмный маг?       Тишину и размышления прервал стук в дверь. Юноша замер, будто хотел стать невидимым, или вовсе исчезнуть. Мед сестра же была, как всегда, спокойна. Но ровно до того момента, пока в дверях не показался сердитый профессор Гофман. Вьёлет побледнел пуще прежнего и не мог даже дышать. Понимал, что ему сейчас попадёт за разбитое зеркало… — Профессор? Что-то случилось? — женщина сделала удивленое лицо и развернулась лицом к мужчине. — Да. Вьёлет… — парень, услышав свое имя, вздрогнул и вжался в холодную стену. Гофман вздохнул, видя его реакцию… парня явно замучили не только в Академии, но и дома. Вздрагивать, слыша собственное имя! Это ж надо так зашугать человека! — За зеркало ругать не буду. Я по другому поводу.       Юный маг не понимал, что же от него тогда хотят, если не произошло никакой трагедии. — Ты не хочешь ничего рассказать? — профессор выглядел уже не таким грозным и серьёзным. — Нет, профессор. Мне просто внезапно стало плохо.       Все присутствующие знали, что это ложь. Однако профессор не мог заставлять парня жаловаться: на первом курсе это плохо кончилось, так как юношу начали называть ещё и трусом, крысой, и так далее…  В общем любое вмешательство преподавателей лишь усугубляло его положение.       Мужчина взглянул на Визарда вновь. Глаза его блеснули.       Гофман неожиданно быстро замограл, будто свет ему в глаза ударил. Прикрыв лицо рукой, он присел на ближайший стул. — Профессор? — осторожно спросил юноша и тут же встретился взглядом с золотисто-охровыми глазами. — Не стоит использовать тёмную магию во время ярости, Вьёлет. Это может привести к нежелательным последствиям. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?       Парень кивнул, стараясь смотреть на Профессора, а не гулять взглядом по полу. — Настасья, будь добра, пришли мне в кабинет те капли. Пожалуйста. — Хорошо. Вы только не напрягайтесь особо, а то как в прошлый раз будет, а это не очень-то хорошо кончилось.       Визард не понял, к чему это было, но все-таки промолчал. Лишних вопросов задавать не стал, ибо боялся разозлить или обидеть присутствующих. Молча встав и поблагодарив медсестру, юноша поспешил прочь из кабинета.       Гофман поморщился от скрипа дверных петель и неприятного слуху хлопка двери. С каждым годом использовать лёгкие для него заклинания было всё труднее. Может, виной этому было то, что он давно не практиковался. Или стареть он начал, а может простая усталость?       В любом случае, относился к этому Август спокойно. Это простой цикл жизни. Человек рождается, растёт, стареет и умирает, а вместе с этим колеблется и сила.       Настасья, что до этого момента молчала, поднялась и подойдя к мужчине неожиданно как-то тихо спросила: — Очень больно? Август Иоаннович поднял голову. Глаза его казались немного тусклыми. — Не так, как раньше, душа моя, — мужчина даже улыбнулся. Удивительный он, все-таки. — Но неприятно. Скорее терпимо.       Женщина попыталась улыбнуться в ответ, но вышло очень слабо. Она лишь глаза закрыла, да кулаки сжала, потому что помочь ему не может. От этого ей и больно. — Ну что же ты, Настя? Чего грустишь? — Гофман по-совиному склонил голову, — Неужели я обидел тебя? — Нет, Август… Не обидел, просто... Мне неприятно то, что я не могу помочь тебе. Вот те раз!       Август Иоаннович нежно улыбнулся, взял женщину за руки, да посмотрел лукаво: — А помощь бывает разной, душа моя. И ты, моя милая, помогаешь мне. Даже если не зельями и каплями, так просто присутствием своим. Душа у меня радуется при виде тебя.       Щеки Настасьи тут же покраснели. Голову опустила и зажмурилась… — Хватит тебе. Не смущай! — От чего же хватит, душа моя? Твоё присутствие, да даже в столовой, уже радует. — Тоже мне! Брешешь. — А вот не брешу, люблю я тебя сильно. — Не можешь ты любить оборотня! — Да как не могу? Ты ж не зверь какой-то, не монстр или ещё что. Ты совершенно другая.       Медсестра руки из нежной хватки высвободила, да в карманы платья спрятала. Лицо её было красным от сильного смущения. — Настасьюшка, свет ты мой. — Профессор поднялся. — Не знаю, кто надоумил тебя на такие мысли, но знай: я люблю тебя. И люблю сильно. Независимо от того, кто ты. — Даже если я была бы злой? — робко спросила Настасья. — Даже если бы была злой, душа моя. Даже если бы ты была самой ужасной и чертовски злой злодейкой! — Ты… Ты очень глупый, раз так думаешь!       Маг засмеялся, а затем поддался вперёд, невесомо касаясь губами щеки женщины, что покраснела лишь сильнее. Обняв её, Гофман прикрыл глаза: — Я очень глупый влюблённый дурак.       Настасья усмехнулась, голову подняла. — А я глупая и влюблённая дура.

***

      Яков, что ждал Визарда у кабинета, тут же поймал его, да к стене прижал, отчего юноша ударился затылком. — А теперь рассказывай, какая падаль тебя так довела.       Смущенный, сбитый с толку Вьелет так и смотрел на первокурсника, словно призрака увидел. Вцепившись в запястья блондина, он попытался убрать руки со своих плеч. — Не т-т-твое дело! — крикнул юный маг и вцепился в запястья Брюса сильнее. — Слушай ты, недотрога! Если ты хочешь страдать — вперёд, но отпор надо давать иногда. Если хочешь всю свою жизнь ныть о том, какой ты бедный, что все тебя обижают, черт подери давай! — Да что ты привязался ко мне?! — воскликнул француз и зажмурился. — Что тебе надо от меня?! Хочешь, чтоб делал за тебя домашку?! Хорошо! Буду, только оставь меня в покое!       Блондин нахмурился, не по-детски смотря на старшего: — А, понятно всё! Вот так ты проблемы решаешь?! — Парень закатил глаза и передразнил француза. — «Б-буду вс-сё делать, т-только не бейте»!       Вьёлет поджал губы и дернулся, начиная злиться. Глаза угрожающе сверкнули фиолетовым, но лишь на мгновение. — Тебе-то какое дело? Я не собираюсь рисковать своей репутацией лишь потому, что у кого-то совести нет. А острословием я никогда не блистал, так что… просто отстань от меня. — Чем я тебе не угодить успел? — Яков вздохнул и отпустил мага, обиженно смотря ему в глаза. Ему лишь хотелось подружиться и защитить этого тихоню, но Вьёлет оказался упрямым и не очень общительным. — Ничем. — парень оттолкнул от себя навязчивого блондина и с потерянным взглядом поспешил удалиться. Ему он не боялся дать слабый отпор: недоброжелателей у него и так достаточно, так что еще один такой вредитель особенно ситуацию не изменит, а вот терпеть нравоучения от проблемного первокурсника Визард не хотел.       В свой корпус студент вернулся лишь перед самым отбоем, но избежать косых взглядов не удалось даже так. Парень был мрачнее тучи и устал за день настолько, что игнорируя абсолютно всех соседей по комнате лег спать. Раньше на его месте любили оставлять всякий мусор, землю и прочее, но маг быстро научился приводить всё в порядок с помощью простецких заклинаний, так что попытки задеть его таким образом скоро прекратились.       Засыпалось тяжело. Было прохладно, неприятно и тоскливо: учебный год ещё толком не начался, а ему уже попало. Да и домой он вернётся лишь летом, в отличие от большинства студентов… Юноша сжался и прижимаясь лицом к одеялу, чтобы согреть кончик носа, тихо вздохнул. Монотонное перешёптывание соседей по комнате убаюкивало. Понадобится, скорее всего, неделя, чтобы снова привыкнуть к этой обстановке.