Pomme

      Время от отбоя до подъёма тянулось мучительно долго. Сначала Вьёлет уснул, но ко второму часу ночи проснулся весь онемевший после тревожного сна. Слишком уж часто в последнее время юноше снились кошмары… Пришлось целый час слушать храп своих соседей по комнате и тихий смех первокурников за стенкой. «Дураки…», — думал парень, закутываясь с головой в одеяло, чтобы не слышать посторонние звуки.       Собирались на пары в спешке. Особенно напрягала толкотня возле умывальников, потому что народу со временем будто вовсе не становилось меньше. Приходилось топтаться на месте по десять минут, зевая, и ждать своей очереди, после чего торопливо исполнять должные утренние ритуалы. В покрытое каплями воды и некогда совершенно чистое вытянутое вдоль стены зеркало француз даже не заглядывал, не желая видеть своего мрачного со вчерашнего дня лица. Он и так знал, что выглядит не очень здорóво и приятно. Впрочем, что здесь нового?

---

      Яков в мыслях сокрушался о том, как несправедлива к нему сегодня судьба, когда потерялся в длинных коридорах академии и, соответственно, опаздывал на занятия, хотя на самом деле сам и только сам был виноват в свалившихся на его голову несчастьях. Как назло никого вокруг не было, и ему пришлось сиротливо заглядывать в случайные двери, пока его не отвёл в нужную аудиторию преподаватель. Без выговора в итоге не обошлось, но за день парень напрочь позабыл об этой неудаче.       На самом деле большая часть предметов была юноше интересна: мастерство боя, основы магии, алхимия, астрономия… но никак не история. Он бы предпочёл сразу перейти к чему-то более интересному и захватывающему, но приходилось вполуха слушать учебный план на год, незаметно зевая всякий раз, когда накатывала сонливость.

---

— Куда ты?! Нет, ну куда ты лезешь! — Яков чуть было не свалился с ветки, потеряв равновесие от неожиданности, но все же удержался на месте и посмотрел вниз. — Слезай немедленно, олух, тут нельзя!       Под раскидистым дубом топтался тот бледный мальчишка. Он взволнованно пыхтел и был весь на взводе, часто озираясь. Француз увидел его совершенно случайно. Проходил мимо и заметив первокурсника решил остановить, пока не случилось чего нехорошего. — О! Снова ты. — юноша стряхнул выбившуюся прядь волос с лица и, изловчившись, повис на ветке, собираясь прыгать. — Стой, убьёшься! — Вьёлет испугался пуще прежнего и забегал под деревом. И чего он только пытался этим добиться? Думал поймать этого кабана? — Отойди ты, блин. — блондин неровно приземлился на ноги и закряхтел, но продолжал держаться гордо, всем своим видом демонстрируя, что остался после падения в полном порядке. — Чего разорался? Француз снова осмотрелся и чуть отошёл от парня, хмурясь: — Будь внимательнее впредь… тут не зря ограда стоит. — он кивнул в сторону низкого заборчика, окружавшего дуб и небольшой участок земли рядом. — На этом месте был подписан контракт о начале строительства этой академии, в общем… считай, что это не дерево, а памятник. Да тут даже табличка стоит, или ты читать не умеешь?! Если б кто узнал — так по ушам надавали бы…       Темноволосый был крайне раздражён, но морщинка меж бровей постепенно разглаживалась, а тон смягчился. Впервые за долгое время кто-то прислушался к его словам и это не могло не доставить определённого удовольствия третьекурснику, для которого так важно было иметь ну хоть какой-то авторитет. — Понял. — Яшка кивнул и вдруг заулыбался: ему от слов парня не стало обидно, он даже ничуть не смутился. Беспокоила только лёгкая боль и онемение в ногах после неудачного приземлениял. — Может, тогда покажешь мне окрестности, пока я ещё в какое-нибудь запретное место не залез? Ты ведь здесь второй год учишься? — Третий. — мягко поправил юношу Вьёлет. Вообще-то он планировал отдохнуть, но предложение показалось ему заманчивым, тем более вчерашний их разговор оставил неприятное впечатление, которое хотелось как-то загладить. Более того, Яков не казался злым, избалованным недоброжелателем. Хулиган с повышенной харизмой? Вполне возможно. Но не последний негодяй. В конце концов каждому нужно давать шанс.

---

— Территория делится на несколько крупных участков. Самый главный — это, собственно, участок здания самой академии, включая внутренний двор. За пределами внешних стен к югу расположены сад и оранжереи, вас туда будут отводить на втором курсе. — Вьёлет не обманул, когда согласился провести экскурсию по местности, но не уточнил, как именно он это сделает. А Яков не спешил жаловаться, хотя ожидал совсем другого. Склонившись над потёртой и блестящей местами от постоянных прикосновений рельефной табличкой из бронзы, брюнет пальцем показал места, о которых рассказывал.       Подробную карту окрестностей редко использовали по предназначению, если вообще как-то использовали. Это было скорее «счастливое» место — северную башню академии на карте гладили, чтобы удачно сдать экзамен, поэтому она была стёрта почти полностью, но оставалась узнаваема, выделяясь ярким пятном. На сад роз складировали листочки и мелкие цветы: если не сдует ветром в течение пяти минут, то будет успех в делах любовных. Правый нижний угол таблички тоже был заметно истёрт. Так с этим местом прощался каждый уважающий себя выпускник. — В восточной части — зона для занятий на улице. Оно треугольником таким идёт, видишь? Где шире пространство, там, соответственно, главная площадка для мероприятий. В самой узкой же части портал. — на этом моменте глаза француза заблестели живым интересом. — Но им студентам разрешено пользоваться только во время особых мероприятий, а так же ученикам четвёртого курса… Судя по тону, Вьёлет этого момента ждал с ужасным нетерпением. Так оно и было: молодой человек много читал о других мирах, но отцовские запреты всегда были сильнее любого любопытства. Яков же на удивление и некий восторг юноши чувств собеседника не разделял: — Скука. Когда под ручку водят — не интересно совершенно, а нас, я уверен, только так туда и будут отпускать! То ли дело самому. Вот я… — но договорить ему не дали. Вьёлет неожиданно, но мягко и по-своему очаровательно осторожно схватился за рукав его рубашки, будто боялся, что блондин сейчас уйдёт. — Ты там был? Правда? — в широко раскрытых глазах загорелись огоньки. — Расскажи, как там, расскажи!