Вчера

Арамис осмотрительно свернул в переулок и пошел по узкой неуклюжей в своих разворотах улочке, чтобы избежать вероятной встречи с мушкетерами, как раз в это время спешившими к дому де Тревиля на утреннюю поверку по главной улице – или – хуже того – с гвардейцами. Отдан ли уже был приказ об их с Атосом поимке ему было неизвестно, но исключать этой возможности было нельзя – кардинал Ришелье вставал рано и мог без предварительного согласования с кем бы то ни было отправить гвардейцев «выловить» презревших его эдикт преступников – конечно же, для дальнейшего выяснения обстоятельств и установления справедливости… Ступая по вязкой грязи немощеной улицы и стараясь не испачкать больше неизбежного свои сапоги, Арамис старался сконцентрировать все свои мысли на том, как достичь успеха в нынешнем предприятии и одновременно безуспешно пытался заставить себя не думать, что случится, если он не успеет предупредить Атоса и вывезти его из города… В допросную суда обвиняемого вела одна дорога – и ни одной обратно. Его судьба была известна заранее – под неимоверными бесчеловечными пытками, калечащими тело и душу, насилующими и истязающими плоть с жестокостью, недоступною даже самому злому из прислужников дьявола, несчастный обвинит любого и больше всего самого себя – в чем угодно, лишь бы прекратить свои муки, пусть собственной смертью – но даже признание не гарантирует, что покаявшегося оставят в покое и дадут умереть, не пройдя еще через несколько часов, полных хуже, чем адских мук... Как бы ни был храбр человек, он не сможет противостоять пыткам и собственному ужасу, и менее всего Арамис хотел, чтобы Атос проверял свою стойкость в этих обстоятельствах… О себе Арамис не думал, даже не смотря на то, что его собственная участь, наверняка, была бы не менее ужасной, чем та, что ожидала его любовника, и он оценивал вероятность собственной поимки только в категории опасности такого поворота для неосведомленного о положении дел Атоса… Как неразумно не бояться за себя – скажете вы, и в любое другое время Арамис бы согласился с правдивостью этого замечания, но сейчас сердце его было исполнено страха, и в море охватившей его тревоги было совсем мало места для него самого… На подходе к дому Атоса Арамис замедлил шаг, настороженно прислушался – что-то странное было в воздухе – неосязаемое и грозившее опасностью. Не достигнув окна, глядевшего в глухой переулок, Арамис юркнул в узкое пространство между домами, и, стараясь не шуметь и оставаясь в тени, стал боком продвигаться вперед, – к фасаду. Сделав несколько шагов он прислушался – внутри было тихо, но тишина не успокаивала, но холодом касалась сердца Арамиса – прислоняясь спиной к каменной кладке стены, он просто знал, что в доме кто-то был, и этот «кто-то» был не Атос… Арамис глубоко вдохнул, стараясь успокоить зашедшее волнением дыхание, выдохнул и постарался собраться с мыслями – если Атоса забрали, то теперь, наверняка, ждут в мышеловку и его самого, но Арамис умен и не станет так глупо попадаться… Но что если Атос все еще внутри? Что если его связали и обездвижили, но не увели, ожидая, что смогут заполучить и второго преступника, чтобы завершить порученное им задание?.. Сколько их там? – незаметно для себя перешел к новому этапу рассуждений Арамис, вытаскивая шпагу из ножен, - Трое? Пятеро? Десятеро?.. Скольких он успеет убить, прежде, чем они победят количеством одновременно наносимых ему ударов?.. Поможет ли это как-то Атосу – Арамис уже про себя решил, что тот находится в сознании и сможет высвободиться и вступить в бой за свою жизнь… Вдруг беспокойные мысли, так резво перескакивающие с одного на другое вдруг замерли – опасность, которую запоздало почуял мушкетер, застала его врасплох, и в момент, когда, появившаяся вдруг из-за спины мужская рука закрыла ему рот, а вторая грубо схватила его поперек живота, Арамис не успел среагировать и не сумел вывернуться из захвата…