Вчера

Когда Арамис подоспел, граф как раз собирался уезжать и даже прошел полпути к ожидавшему у ворот кучеру, но, к счастью, мушкетер успел попасться ему на глаза прежде, чем он сел в карету. - Дорогой граф, - произнес с волнением Арамис, не зная, осведомлен ли тот о вчерашнем происшествии, и протянул конверт, - примите от меня письмо, я прошу вас поскорее ознакомиться с его... - Садитесь в карету, мой милый, - перебил его граф, глядя на него жалостливо и ласково, - поговорим по дороге. Поняв, что тому уже все известно, Арамис нервно сглотнул и, молча кивнув, убрал ненужное теперь письмо в карман своего камзола и принял приглашение. Уже в карете, задернув шторы, погрузив их обоих в безопасный полумрак, граф позволил себе сердечно пожать его руки. - Что же вы натворили, Арамис... - произнес он сочувственно, глядя на него грустными серыми глазами. Тот покраснел и потупился, ощущая свою низость и направленное со всех сторон осуждение. Лицо Арамиса так явно выражало страдание и вину, что граф, растроганный несчастьем своего молодого любовника, коснулся его щеки. - Зачем вы пришли, мой мальчик? - тихо и ласково спросил он. Тот неуверенно и осторожно накрыл его руку своей. - Хочу попросить у вас помощи. Граф улыбнулся: - Как я могу вам помочь, Арамис? Слово, как вы знаете, не воробей, а слухи уже разлетелись... - Не для меня, милый граф, я прошу у вас помощи, - сказал умоляющим голосом Арамис, - для моего друга. И, сбиваясь от волнения, он рассказал графу о виконте, который сначала прилюдно унизил его, а после отказал ему в удовлетворении его обиды, сославшись на низкое происхождение рода д’Эрбле, и об Атосе, вступившегося за него и убившего его обидчика на честной дуэли. - Большую часть этого я уже слышал, - кивнул граф, выслушав его внимательно, - вашему другу грозит виселица за нарушение эдикта кардинала, как бы благородна ни была причина дуэли... Арамис взволнованно схватил его за руки и крепко сжал. - Милый граф, ведь вы член Парламента, вы ведь можете повлиять на решение судьи! Сердце его билось как заведенное, и все чувства отражались на его красивом лице. Граф жалостливо посмотрел на Арамиса: - Я, боюсь, что здесь нужно что-то более, чем мое желание вам помочь... Слезы отчаянья выступили на глазах мушкетера. Он рухнул на колени и, плача, стал целовать руки графа. - Я умоляю вас, милый милый граф, пожалуйста, спасите моего друга, - твердил он, не видя перед собой ничего сквозь слезы,- спасите графа де Ла Фер, расскажите Парламенту о его славном древнем роде, который служил королю несколько веков, расскажите о том, как много для государства сделал тот, кто носил все это время имя "Атос", что дрался он за честь друга, - на этом месте голос его дрогнул, рискуя сорваться в рыдания, - только потому что сам друг был не способен себя защитить... – и Арамис окончательно задохнулся и уже весь задрожал, обнимая колени графа и пряча от него заплаканное лицо. Добрая рука мягко легла на светлую макушку. - Мальчик мой дорогой, не плачьте, - ласковым голосом попросил мужчина, - встаньте с колен. Присядьте ко мне. Вот так, - удовлетворенно произнес мужчина, когда Арамис выполнил его просьбу, и рука графа обвилась вокруг талии мушкетера, привлекая его ближе, - Ваше счастье в том, что кардинал Ришелье погружен в политическую войну с Англией, и вряд ли прямо сейчас ему нужны показательные казни... Арамис, не веря своей удаче, повернулся к нему и воскликнул в предчувствии счастья: - Так я могу надеяться..? О, мой милый граф! Тот улыбнулся растроганно и оттер слезы с его щек. - Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы уговорить Парламент сохранить вашему другу жизнь, но уберечь его от тюрьмы... – и он покачал отрицательно головой. - Так что же нам делать? – спросил Арамис, боясь, что надежда его вновь ускользнула. - Вам нужно бежать из города, - уверенно отвечал граф, - уезжать сейчас же, пока вашего друга не арестовали и не заключили в темницу. Мушкетер задумался на секунду. - Да, да, вы правы. Мы уедем, - сказал он скорее себе, чем ему, - Мы сегодня же уедем в Бражелон... Граф улыбнулся: - Вы так доверчивы, мой милый Арамис, но вам не стоило рассказывать это мне – не ровен час я и сам попаду в темницу и под пытками выдам ваш секрет. Арамис вздохнул испуганно – как он мог быть настолько неосторожным? - Я буду молиться, чтобы этого не случилось, - заверил он графа, испытующе глядя в его серые глаза. На лице мужчины появилась добрая усмешка: - Молитесь, любезный, молитесь. И, если не случится то, чего я страшусь, обещаю, что никому не расскажу, куда вы направились. Скажите мне одно, - приобнимая Арамиса за плечи и серьезным, но теплым взглядом всматриваясь в его голубые глаза, произнес граф, - я смогу навещать вас? Арамис покраснел, но улыбнулся нежно и погладил его по щеке: - Конечно, дражайший граф, я так вам обязан… Я буду счастлив видеть вас у себя. - А ваш друг? – спросил граф, тоже улыбнувшись. Здесь мушкетер помедлил, но, надеясь, что пауза была не слишком заметна, поторопился сказать: - Он тоже вам обязан, и я уверен, что он тоже будет рад, если вы навестите нас. Но слова его прозвучали столь заученно, что граф рассмеялся и поцеловал его в висок. - В этом я как раз не уверен, - отсмеявшись, сказал он, потом добавил, любяще глядя на него, - но обещаю, что однажды обязательно постучу в ваши двери, мой милый Арамис. Поцелуйте же меня на прощание. Обняв его, Арамис с чувством и благодарностью поцеловал своего покровителя, а когда их поцелуй закончился, сказал с искренним сожалением: - Вам следует высадить меня на безлюдном участке дороги, чтобы никто не видел нас вместе - это повредит вашей репутации... Погладив его по спине, прижав к себе крепко на прощание, граф нежно поцеловал его снова в висок и вздохнул: - Вы правы. Ах, как мне жаль с вами расставаться, дорогой мой мальчик... Он выглянул из окна – к их удаче, никого не видно было кругом, несмотря на ранний час – тогда граф высунулся из окна кареты и крикнул кучеру остановиться. Тот подчинился. - Я буду скучать по вас, милый граф, - сказал Арамис и коротко поцеловал его губы на прощание, после чего надел шляпу и, выходя, бросил печальный и благодарный взгляд - тот улыбнулся ему так же печально и кивнул, говоря «Я исполню то, что обещал вам». Карета поехала дальше, а мушкетер поспешил на улицу Феру – до туда мушкетеру было не более пятнадцати минут ходьбы, и он очень надеялся, что Атос не совершил глупости и остался ждать его дома, как он того просил.