Сорванные Сесилии или о том, как поймать лисицу.

Дилюк мастерски прятал ехидную улыбку и свои девять лисьих хвостов под чёрными тканями одежды. Кэйа открыто манипулировал дамами Мондштада и уделял им незабываемую ночку, а на утро испарялся словно ледышка в жаркую погоду. Дилюк был недоступной каменной стеной, которую каждый хотел перелезть. Красивое личико, стройное тело и вежливый характер, думали так мужчины, заблудшие в своих сердцах. Но конечно, Дилюк тайком сыпал зелья для заядлых пьянчуг в алкоголь, когда те отказывались покидать таверну поздно вечером. Когда мужчины осыпали Дилюка комплиментами, в надежде на сладкую ночку, Рагнавиндр улыбался, а после незаметно брал их за подбородок и шептал о том, как бы хотелось содрать с них шкуру и скормить бродячим псинам, если бы был чуть менее воспитан и брезглив. Конечно, пьянчуги отстранялись и даже не вспоминали о такой дерзкой угрозе Дилюка на следующее утро. Кэйа был горячим, каждая незамужняя девушка хотела бы, чтобы Альберих подарил ей хотя бы сорванный цветочек с поляны, но сорванные цветы быстро вянут. Кэйа захаживал с букетом купленных цветов только к одной даме, покорившей его сердце, заглядывал к хитрой лисице в маске справедливости, заглядывал и улыбался во все зубы, улыбался даже тогда, когда эта дама выкидывала букет обратно, вместе с сердцем неугодника. Но Альберих не оставлял попытки найти ключ к её сердцу, приносил новые букеты и снова получал отказ. Забыть эту боль ему помогали алкоголь и одноразовые девушки. Эта дама столь прекрасна, думал Кэйа так, но эта дама была далека от женщин, которых можно уговорить ужином и кучей второсортных комплиментов. Эта дама даже дамой не была. Этой дамой был Дилюк, которому комплименты и ужин просто приятный бонус перед отказом. - Дилюк, детка, у меня день рождения, может сделаешь мне подарочек? - Очередной пьяный мужлан считал, что ему позволительно разговаривать с самим Дилюком в такой манере. - Мужчина, мы закрываемся. Если хотите удовлетворить себя, снимите себе дешевку, как делают все остальные и развлекитесь с ней. Или вы весь свой бюджет уже выпили? - Глаза Дилюка сверкают красным пламенем. - Какие мы неуживчивые. Может все-таки? Детка, эту ночь ты запомнишь, я обещаю. - Мужчина нежно касается передних прядей волос Дилюка, от чего тот мигом отстранился. - Ладно, я тебя понял. Сколько? - Сорок восемь. - Рагнавиндр гадко ухмыляется. - Ваших хромосом. Я ясно сказал, нет. Покиньте таверну. - Ясно все с тобой. Очередной недовольный, хмф. - Мужчина харкнул на пол и утопал на выход, шатаясь из стороны в сторону. Дилюк посмотрел на стол, на котором лежит мора, и больше, чем нужно. Об этом Дилюк решает промолчать, забрав сумму с себе в качестве компенсации за грязный пол и моральную нервотрепку. Дилюк носил перчатки, чтобы к его нежным рукам не прикасалась грязь в этих монет, словно побывавших невесть где. Пока Рагнавиндр закидывает мелочь в ящик, топот каблуков с темной стороны таверны заставляет того повернуть голову. - Ловко ты его, ха-ха. - Альберих присаживается перед Дилюком на место, где раньше сидел мужчина, яростно пытавшийся уговорить Рагнавиндра на ночь. Кэйа подпёр подбородок рукой и влюбленно улыбнулся. - В чем твой секрет, дама, покорившая моё сердце. - Сладкий, мой секрет заключается в том, - Дилюк нагибается, опираясь на барную стойку локтями, остановившись в паре сантиметров от лица названного брата и двояко улыбается. Молчит несколько секунд, словно выжидающие чего-то, проверяя реакцию и сдержанность Кэйи, улыбка которого стала подрагивать от подобной близости. - что я не ведусь на уговоры пьяных мужчин, которые готовы спать с кем попало. - Дилюк усмехается и отдаляется. - Ты, кстати, тоже в их списке. - Умеешь ты обламывать, ха. - Кэйа выдыхает, словно все это время не смел вздохнуть и ловко подбрасывает монеты, кидая на стол. - Нальешь? Не прогонишь же своего брата. - Сегодня твой выбор пал на алкоголь, вместо тех куртизанок? - Дилюк тянется за бутылкой и наливает в дочиста вымытый стакан. - У тебя всегда одно расписание. Когда не заходишь сюда, я уже знаю, что ты спишь с кем нибудь в борделе. - Я так тоскую по тебе, братец, женщины лишь временная утеха. - Кэйа берет стакан и делает первый глоток, вкушая сладковатый привкус. - Значит, ты так сильно любишь меня, что спишь с незнакомыми женщинами? Как только подцепишь какую-нибудь заразу от них, не приходи ко мне, чтобы сказать, что я в этом виноват. - Дилюк, солнце, не говори мне, что ты ревнуешь меня, это разобьёт мне сердце. - Смело с твоей стороны. - Дилюк протирает пыльные стаканы до скрипа, прикрывает глаза и ухмыляется. - Я скорее сочувствую, - Недолгая пауза, после которой Дилюк ставит стакан на верхнюю полку и продолжает. - женщинам, с которыми ты спишь. - Ха-ха, вот за это я тебя и люблю. - Кэйа встаёт, оставляя забытым бокал с красной жидкостью. Он заходит за барную стойку, сопровождаясь взглядом Дилюка, и примыкает к нему, обнимая за талию. - Я вижу, ты уже сдаешься в игре с алкоголем. Раньше от одного стакана ты бы только улыбаться шире стал. - Дилюк освобождается с хватки, отодвигая руку, которая придерживала его за талию. - Обижаешь. Мастер Дилюк, я опьянен лишь любовью к вам. - Кэйа лишь подходит и обнимает вновь, поглаживая руками спину. - Всё такой же настырный. - Дилюк вздыхает и кладёт руки тому на плечи, призывая посмотреть на лицо. - Капитан Кэйа, вы ни капельки не изменились. - Кэйа улыбается, когда видит, как Рагнавиндр тянется к нему. Губы предвкушают вкус долгожданного поцелуя, наконец то Кэйа взял своё. Он прикрывает глаза и чувствует, как Дилюк остановился. Их губы соприкасаются так мимолетно и невесомо, что ещё неизвестно, коснулись ли они вообще, или это было лишь фантомное чувство. Дилюк выдыхает прямо в губы, ну точно нарочно, и Кэйа открывает глаза в недовольстве. - Догони меня, если сможешь. - Последнее, что сказал Дилюк, перед тем как развернуться и выйти из таверны. Кэйа даёт ему фору, провожает взглядом и улыбается. - Хитрец. - Говорит он и выбегает из таверны, а лисицы и след простыл. Играть в салочки с лисой идея скудная, но Кэйа не собирается проигрывать. Поздним вечером, Кэйа бежал за лисицей. Бежал, не думая, станет ли он очередной жертвой когтистой лапы и острых клыков. Альберих знал, где Дилюк решит спрятаться от его зорких глаз, знал и бежал туда. В далёком-далёком детстве, когда заботы и хлопоты были лишь в том, как бы не рассказывать папеньке, о том, где мальчишки позволяли себе гулять и до скольки засиживались под старым деревом, разговаривая о взрослой жизни и как было бы хорошо не доедать эту противную кашу по утрам, а на обеды сразу кушать сладкое. Дилюк улыбался лисьим оскалом и не краснея говорил о том, что они будут вытворять, когда вырастут. Кэйа поддакивал и с каждым днем рождения его фантазии становились все похабнее. Шелест травы под ногами и лёгкие дуновения прохладного вечернего ветра навевают воспоминания, от которых тяжесть на сердце становилась все больше. Кэйа помотал головой и подумал о том, что если Дилюк не там, то он провалил миссию и больше не посмеет показаться ему на глаза, ведь как можно не узнать, где лисица будет прятаться от охотника в нужный час. Но сомнения были лишь отголосками неуверенности и прошлого, Кэйа видит красную макушку рядом с все таким же старым, но живучим деревом. Дилюк стоял спиной к нему и вглядывался в шелест листьев, словно желая увидеть что-то. Кэйа крадётся тихо и осторожно, с прыжком хватает того за плечо и улыбается. - Осалил. - Говорит он и валит Рагнавиндра на мягкую траву. - Я поддался. - Пусть будет так. - Кэйа заваливается на него и утопает в свежем аромате красных, словно красивейший закат, волос. - И что будешь со мной делать? - Дилюк не отстраняется, лишь расслабленно прикрывает глаза. - Теперь я вожу. - Альберих слезает с столь желанного тела и садится под дерево, опираясь на жесткую кору спиной. Он бегает взглядом по траве, ловит последние лучи солнца сквозь пелену пышных листьев. Дилюк подсаживается рядом и аккуратно кладёт голову на плечо Кэйи, словно признавая поражение в этой незамысловатой игре. Альберих улыбается и останавливает взгляд на белоснежной Сесилии, которая одиноко росла под деревом. Рука Кэйи тянется к ней и ловко срывает, а после зарывается в волосы Дилюка и умещает цветок над ухом. - Будь моим, Дилюк. - Сорванные цветы быстро вянут. - Рагнавиндр вздыхает, но мягко улыбается и выглядит при этом поистине прекрасно. Лучше всякой сказки. - Но цветы не сравнятся со словами. Скажи это, и я подумаю. - Сказать, "Дилюк, солнце, ты прекрасно знаешь, как я тебя люблю"? Хочешь, признаюсь на хиличурлском? - Ха-х, не думал, что принимаешь меня за хиличурла. - Если ты хиличурл, то самый прекрасный и красивый на всем белом свете. Я люблю тебя, Дилюк. - ...Этого достаточно. - Рагнавиндр прикрывает глаза и разрешает нежно и воздушно себя поцеловать, пряча свои клыки и когти лишь для одного, достойного человека. Вот, Кэйа под последними лучами солнца, счастливый и влюблённый как никогда, был самым прекрасным на свете. Вот Дилюк, с нежной улыбкой, а не лисьим оскалом и белоснежной, чистой Сесилией в волосах был самым прекрасным на свете. Они сидят и не нарушают тишину ещё некоторое время. - Знаешь почему корнеплод, несмотря на уродливость, ценится больше цветка? - Вдруг прерывает упоение Дилюк. - К чему ты это, детка? - Архонты, не называй меня так. - Дилюк медленно встаёт, поправляет перчатки и возвышается над Кэйей. - Я к тому, что мне не нужны цветы и подобная временная ерунда. Мне нужен ты, Кэйа. - Это так трогательно, я сейчас расплачусь. - Кэйа демонстративно потирает глаз, и встает следом, помогая себе стволом дерева. Солнце далеко за горизонтом, а разум чище души ребёнка. - И все таки, тебе очень идёт Сесилия. - Хм. - Рагнавиндр хмыкает и аккуратно поправляет цветок. Отворачивается и смотрит куда-то, куда-то далеко-далеко, словно желая увидеть что нибудь, чего желал так долго. - Не хочешь зайти ко мне на второй этаж винокурни? - Оу, - Кэйа слышал это не впервые, и сразу знал, что это значит. Но этого предложения он не слышал очень давно, и каждый день хотелось, чтобы Дилюк вот так подошёл, с цветком в волосах и лёгким румянцем, с танцующими бликами, пробиваюшимися сквозь темноту позднего вечера лучей солнца, и предложил посетить винокурню. - Рад это слышать. И отказать тебе не в моих силах, детк.. кхм, солнце. Дилюк смолчал в ответ, коротко кивнул и направился по давно изученному пути. Кэйа ринулся следом, не отставая, смотрел по сторонам, на Дилюка, на цветок. Альберих разбавлял тишину редкими разговорами, глупыми, но такими нужными и родными. Что-то о мондштадаской еде, о Лизе и Джинн, а точнее, сплетни и слухи про них, о маленькой красной девочке, имя которой крутилось в голове, но Кэйа вспомнить так и не смог. Пока он договаривал свою очередную мысль о том, из чего ещё можно сделать алкоголь, они уже стояли рядом с заветной дверью, на втором этаже заветной винокурни. - Не верится, что эта дверь открыта только для меня. - Улыбается Кэйа. - Не верится, что эту дверь я открыл для тебя. - Дилюк тихо поворачивает ключ в скважине, дверь с щелчком открывается и оба проходят внутрь. - Здесь не сильно все поменялось. Всё также уютно и спокойно. - Кэйа вдыхает слабый запах ароматизированных свечей, нежно сладкий аромат и такой приторный. - Смотри не разочаруй меня, капитан кавалерии. - Дилюк отбрасывает плащ с перчатками на стул с высокой спинкой, приступая к пуговицам на рубашке. - И вы говорите это мне, мастер Дилюк. - Кэйа подхватывает инициативу и чуть ли не разрывает одежду на себе. Как только набор вещей на них был снят и забыто откинут на стул, Кэйа засмотрелся на оголенный торс с молочной кожей. Девушки у Кэйи были разные, но никакая не сравнится с красотой тела перед ним. - Иди ко мне. Влажные и мокрые звуки заполнили винокурню. Разгоряченные тела не занимались сексом, они танцевали вальс. В разных позах, в разных местах. Хотелось большего, но выносливость стала подводить. Оба рухнули на смятую кровать без сил, тяжело дышали и находились между той гранью жизни и сладкого сна после не менее сладкого и утомляющего секса. - Знаешь, я недавно был на выставке картин от художников со всего тейвата. - Кэйа положил голову на руки и повернулся к Дилюку, глаза которого были прикрыты до того, как Альберих решил поговорить. - Разве ты бы сам туда пошёл? - Дилюк изогнул бровь. - Ха-ха, ты прав. Джинн попросила присутствовать там, как члена Ордо Фавониус, и вообще мне будет это на пользу и "Бла-бла-бла"... Пришлось идти. - Кэйа устало зевнул, но разговор заканчивать не планировал. - И знаешь, ни одна картина ни одного художника не была прекраснее тебя. - Кэйа, ты можешь перестать делать мне комплименты каждую минуту, я ведь уже согласился быть с тобой. - Хоть под лезвием ножа, я не откажусь от этого. - ...Ты невыносим. - Лёгкую улыбку Дилюк скрыть не смог. - Кстати! Одного художника звали, вроде, Граф-грамфиль... Грамдфильнворд! - Да ну? - Ага, ах-ха, ты просто представь, всю жизнь прожить с таким именем. Язык сломаешь! - Жуть. - Дилюк мягко улыбается и расслабленно прикрывает глаза. Сесилия осталась одиноко лежать на помятой кровати.