Hollowness

      Верно, должно быть, это естество, от которого отвернулись в угоду глупых постулатов: стань опорой для слабых и будь милосерден, подай руку и жди помощи, будто нищий, не в силах встать сам... Ну и чушь, и люди действительно мирились с этим веками? Если же то правда, и людской род стал слаб, то нужен ли он вообще?       Несомненно, парень рехнулся, но плохо ли то? Даже не отрицает, гордится этим, ведь мирное небо, наконец, окрасилось свинцом и льëт слëзы, подобно тем, кто не смог стать частью нового мира. Отныне вымышленные законы стали ничем больше, как отголосок прошлого: никто не станет их соблюдать, повинуясь единственному закону естественного отбора «Убей или будь убитым». Всë намного проще и ясней.       Ох, такой сюжет придумывали фантасты, не предполагая, что застанут строки, от которых стынет кровь, вживую. Страницы ожили, совмещая ужас, триллер и драму, в которой всë – задний план и второстепенные персонажи, и только одинокий главный герой сияет на фоне бренного мироздания. Больше ничего не осталось, помимо ухмылки и языков пламени в голубых глазах.       Измученный потухший взгляд, потерянный последний крик и реки крови – именно этого так ждал злодей истории. Именно это и истина, избегаемая большинством: неспособных и слабых, существующих и не ценящих жизнь. В прочем, так далеко ли ушëл вестник смерти? Хах, конечно нет, ведь жизнь – ставка в игре, и он с великим удовольствием поставит на кон всë, ощущая, как тело и глубины рассудка содрогаются от всепоглощающего азарта.       Жгут рубцы и раны, истекая красными, или чудится ему, оранжевыми красками; давят лëгкие, вдыхая гарь и запах горелой плоти, а вон и тот бедняга, скрючившись, навсегда запечатлел на смертном лике ужас; руины – память о былом величии, но даже это, как и всë в этом мире, будто золотая чаша, ждëт лишь свой последний час.       — И даже боги умирают, и ты тоже умрëшь бесславной смертью, — усмехается парень, мимолëтно окинул взглядом бездыханное тело под собой и вырвал стрелу из груди. Суженые зрачки, неспешно натягиваемая тетива, на придыхании он опускает, разглядывая оперение. Ну и ну, знал бы, сколько здесь живых мишеней, можно было бы потренироваться стрельбе вслепую.       Кажется, этот момент длился вечность... Такой прекрасный и отчаянный, когда мир перестаëт существовать, когда время больше не двигается вперëд, и блестит окровавленный наконечник, отражающий слëзы несчастных и огонь, медленно пожирающий их тела. Но кровавый фейерверк не появится из-за стрелы, к сожалению, только удивлëнные глаза и красное пятно на обгоревшей одежде.       — И твоя свобода – красивые слова – теперь сказка.       Всë затихло. Необычно мëртвая тишина, из которой доносятся глухой удар и тяжëлое дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. Пауза. Кашель и стекающая по подбородку кровь, за которой идëт хрип и смерть всего. Забавно, даже ураган прекратился, словно живой и остолбеневший.       Это победа не в войне, но в битве, к огорчению, для Монштадта это оказалась последняя. Ох, какая же досада, столько вытерпеть: Декабрин, восстания и Дурин. И всë же Джинн Гуннхильдр, так вдохновлëнная Ваннесой, некогда проливающая слëзы по городу свободы; поклявшаяся хранить мир ценой своей жизни, не смогла его уберечь. Ну же, Рыцарь Одуванчик, прекрати сражаться и наконец утони в отчаянии, позволь своим мокрым серо-голубым глазам опустеть, почувствуй неизбежную пустоту в груди и умри живой.       Мечи высекают искры, и лязг железа неприятно ударил по ушам, за которым последовал треск – остриë разбилось на куски, будто описывает состояние девушки, некогда мягкой, но твëрдой, а теперь сломленной, напоминающей... щепку. Одинокую, разбитую, бьющуюся об скалы в бесконечном океане. Но даже такая, сжимая разбитый меч, продолжает бессмысленные атаки.       Это прекрасно: этот пейзаж, эти люди, эти эмоции и... Что это? Холод ударил по затылку и потрепал русые волосы. Шум скрылся за вуалью шëпота ветра, и, нет, не кажется ему, что над городом повис ураган. Думать, что же это значит, долго не пришлось: тело архонта чуть приподнялось, а после, на виду у всех... Пропало или разлетелось, оставляя после себя приторно-горький аромат одуванчиков и тëплый ветерок.       Архонт свободы и ветра умер.       Битва впервые за долгое время прекратилась, наблюдая за бирюзовым свечением, медленно угасающим среди обезображенных трупов. И он погас. Тарталья с вызовом посмотрел на Джинн, и он видит, как внутри поселилась бездна: боль сменяется ненавистью, ненависть горечью, а горечь сменяется беспросветной пустотой. Безжалостная бесстрастность убила еë, и она сдалась, бросая оружие. Даже пальцы не дрожат. Ордо Фавониус признали поражение, но какой ценой? Да, магистр, твой путь боли ещë не закончился, ведь осознание придëт совсем скоро, и тебе придëтся взглянуть в лица полные страха и отчаяния, чтобы осознать – ты подвела их. Подвела всех. Подвела весь свой народ. Нужно было сдаться сразу, и тогда город бы не населяли мертвецы.       — Ваш бог умер! Я его убил! — гордо кричит Тарталья на поле брани, наслаждаясь моментом разрушения. Эта битва была проиграна ещë в самом начале, стоило только ударить в слабое место этих свободолюбцев, как стали шавками на привязи. — Ну же, бегите! Снаружи вас ждëт свободный мир, который вы так любите! Нет?.. Странные.       Предвестник медленно приблизился к девушке, едва поднял еë голову и даже не получил сопротивления.       — Итак, Джинн, задам тот же вопрос: ты ведь не против, если теперь я буду здесь всем заправлять? — рыцарь промолчала, и еë взгляд устремлëн не на парня, более, она даже не замечает окружающий мир и только бичует себя. — Не против? Молодец, Джинн, я знал, что ты примешь верное решение, как подобает магистру. Эй! Возрадуемся же перемирию! Обсудим реструктуризацию за бокалом вина и забудем все обиды!       Тарталья насмешливо оглядывал уцелевших, которые, наверно, были бы рады смерти, только бы не нести весь груз и бремя на себе. Уходя с площади, подав знак остальным Фатуи, еле слышно произнëс, достаточно, чтобы рыцарь услышала его:       — Ах, ну да, таверн не осталось, в прочем, как и винокурни. Но не переживай, всë в порядке, ты бы не смогла сделать больше... Как и всегда.