Hollowness

      Прекрасное утро... Солнце приятно щекочет лицо, и Тарталья на миг подумал, что всë произошедшее сон, а он сейчас где-нибудь вдали от цивилизации вздремнул под открытым небом, но нет, совсем не так! Он уснул на руинах дома, чья крыша решила отделиться, в общем, история Чайлду знакома: его чердак тоже давно съехал, хах, шутка. А вот нескольким трупам эта шутка не понравится, уж слишком она сложная, а думать им, к сожалению, больше нечем, ну разве что пришить голову обратно и надеяться на скорое воздоровление.       Ох, и чего жители не встречают приветливо очередное, цикличное утро? Небось не с той ноги встали или даже не ложились? Но сдержать улыбку от созерцания столь красочного восхода Чайлд не может: пламенный рассвет, до которого можно бежать вечность по пустошам, тела и привкус крови на языке... Фу, какая мерзость! Парень совсем забыл отряхнуть одежду, и теперь пятна грязи въелись в ткань. Ну и да, надо бы что-то с телами делать, а то запашок будет стоять, неприятно.       Встречающий новый день победитель знает – это только начало, за которым последует грандиозный конец и свержение власти и морали. Впрочем, неважно, куда интересней, как дела обстоят в других городах, особенно Инадзума. Да уж, Сëгун Рейден явно знала об нападении ещë задолго до его начала, а всë из-за проклятого указа Сакоку, да и комиссия о чужеземцах явно доложила об излишней активности Фатуи. Неизвестно, предприняла ли она какие либо действия, а, может, сразу решила сотрудничать?       — Сотрудничество с Баал? Звучит как что-то невозможное, — усмехается Тарталья. Бог Вечности... Как же сильна еë вера в непоколебимую неизменность? Считаются ли действия Фатуи и Снежной в целом допустимыми в еë узких рамках? Очень интересно. — Сколько же всë-таки геморроя...       Прошëл всего день с не такой уж, по меркам Чайлда, кровопролитной бойни, но смотреть на живых просто отвратно – постарели лет на десять, измученные и жалкие. И как тут что-либо восстанавливать? По приказу Царицы, Монштадт нужно было захватить для того, чтоб организовать здесь пункты дальнейших действий, да и сама территория отличается плодородными почвами и здоровой живностью, лучше порта вывоза провизии не найти.       Быть честным, предвестник не ожидал такого сопротивления и крайних мер, на которые пошëл архонт, буквально изолируя город, призвав шторм над ним и разрушив мост. Кажется, Барбатос отстранился от горожан из-за боязни стать похожим на Декабрина, полностью даровал наглым людям свободу. Хах, какая ирония, ведь поступил он точь-в-точь как его предшественник. В любом случае, попасть в сам Монштадт было сложней, чем захватить его – исход битвы решила всего одна стрела и хорошее владение оружием. Бедняга бард даже не подумал, что какой-то ветерок заберëт столько сил – благо, Синьора позаботилась о главной проблеме и забрала сердце, – и только отсрочит неизбежное.       — Хм-хм, — Тарталья оценил состояние штаба Ордо Фавониус и церкви неподалëку. Они почти не пострадали, только бы дорожки отмыть и убрать мусор, а то шаг сделать некуда, после которого слышно чавканье обуви или хруст, если наступаешь на кого-то. — Штаб трогать не будем, а вот к той херне я лояльно не отношусь, да и уже молиться некому, так что несколько поменяем его назначение. Слышали? А!.. Ещë когда девчушка придëт в себя – приведите ко мне. Нужно решить пару вопросов.       Обходя улочки и почуяв запах жареной плоти живот парня невольно заурчал, и где-то по телу колкая слабость прошлась мурашками. Да уж, кажется, три дня без еды довольно сильно сказываются, а тут такой аппетитный запах пробуждает голод. Если бы не изнуряющая работа, предвестник давно бы засел за столом в кругу своих ненавистных коллег и отведал безвкусной похлëбки. Надо бы побыстрее скинуть обязанности и определиться со Спрингвейлом.       Хлипкий мост, на удивление, успели отстроить за такой короткий срок, хотя его качество не внушает доверие, и куда надëжней проплыть несколько десятков метров. Холодная вода приятно покусывает кожу, Тарталья даже не против остаться здесь, расслабиться и лежать под солнцем, только одежду снять. Чем-то напоминает детство, когда сорвавшаяся рыба и наледь на камнях смогли запросто опрокинуть юношу до смерти холодную воду. Холодрыга неописуемая, зато после сидеть в кругу семьи, рядом с горячей печкой... Вернуть бы тот момент.       К слову, планка-мост не выдержал, и на пару с Тартальей из воды мокрыми вышли несколько солдат.       Ласковый бриз гуляет по пустошам, гоняя листья с места на место, покачивает кроны и ветви большого дуба , а вдали, на западе слышен волчий вой. М-м... Раздражает.       Жжëные дома встретили нового главу города, а в окружении организации Снежной сидят дружно и с ненавистью и страхом в глазах жители. Единственный вопрос: зачем? Судя по ним, некоторые успели пытки пережить, учитывая, что изначально нужно было просто чуток запугать их, чтобы они стали податливей и послушней. В конце концов, мирные жители не давали отпор.       — Ну, мои мальчики перестарались, лично приношу извинения. Фатуи – дипломаты, так что насилие, обычно, не входит в меру воздействия. Исключение – с нами ни в какую не идут на контакт. — парень почесал затылок и понизил тон, наигранно раскаиваясь, а уже через секунду стал излагать мысли по делу: — Так, если коротко, ваш темп жизни почти не поменяется, кроме... Жилья, кхм, и дани некой части урожая, уверяю, с голоду не умрëте, так что без паники. Ну, ещë дополню, что рядом с вами ещë поселятся несколько мирных солдат, ахах... — мирные солдаты прозвучали столь глупо, что Тарталья неловко посмеялся. Тишина. Кажется, люди уже на всë согласны, только бы голубое небо и беззаботица, и скука вернулись.       Кажется, реструктуризация вне стен города идëт более успешней: меньше бунта, меньше дел, в общем, только разгруппировать солдат по прилежащей территории и сопровождать грузы. А Монштадт... Ох, восстановить вход/выход в него уже дело не одной недели, так ещë собрать и сжечь трупы – только нашествия падальщиков и насекомых не хватает! Много раненых, нужно внести в отчëты каждого жителя, составлять списки и делить рацион так, чтобы вывоз превысил ввоз, в идеале; восстановление деятельности города и подавление любого проявление недовольства... Неудивительно, что вестник сам с собой по пути разговаривает от такой нагрузки, а это только мысли.       Кислый сок сочится из зелëной незрелой ягоды, но сейчас для Чайлда она кажется самой вкусной среди всех остальных виноградин. Столько полей, даже неудивительно, что в Монштадте алкоголя хватает на весь Тейват. Увлечëнный таким бедным угощением, Тарталья даже не услышал поступь позади себя, обернувшись, подавился от неожиданности и выронил понравившуюся гроздь.       — Ох, это вы... Свободен, чеши отсюда, — отдал приказ предвестник, попутно вытер губы от сока и слюны. — А ты, похоже, не собираешься разговаривать? Ну, не заставлять же тебя. Давай пройдëмся, к тому же нам нужно кое-что обсудить.       Если бы не нынешнее время и репутация Тартальи, конечно, не лучшая, все бы радовались тому, что Джинн покинула стены штаба и решилась прогуляться по прилегающим местам. Она так давно не была в винокурне... Более, она забыла как выглядит город с расстояния более ста метров, а тут зрелище не из приятных: разбитые каменные стены, мешкающиеся как муравьи Фатуи подле, и внутри ничего не слышно... Ни барды, ни смех детей, только разговоры и глупые шутки из Снежной. Стоит ли говорить, что ни одно слово Чайлда не достигло еë ушей?       — И на этом всë. Надеюсь, Снежная и Монштадт смогут сотрудничать, да? Так я и думал, что ж, тогда не смею тратить твоë время. — Тарталья добродушно улыбнулся и похамал рукой стремительно удаляющейся девушке. — ...Хоть бы головой покачала, овца.       Неизвестно куда так торопится бывшая магистр, наверно, попытаться искупить вину и помочь нуждающимся горожанам, а, может, плакаться сестре. Хрен его знает, зато Тарталья нашëл себе «занятие» – поедание незрелой провизии и любование винокурней. Ах, какая красота – подвешанный и укутанный, как будто в шарф, владелец на фоне виноградных полей и заката. Чëрная строгая одежда резко контрастирует с его пламенными волосами и помутневшими зрачками. Вечной злобы лик и листья винограда, как терновый венец.