То кем был рождён

Было прохладно, я сидел на крыльце свесив ноги. Ветер проходил сквозь пальцы ног. Полная тишина, если не считать звон бабушкиного амулета из ракушек, свисающий с крыши . Она верила что это защитит нас от злых духов и несчастий. Бабуля Юко всегда была против путешествий , она растила меня с восьми лет. Родители погибли в автокатастрофе и бабуля единственная кто у меня есть. Я хожу в старшую школу Сакым и учусь на отлично, хочу стать космонавтом. Пусть мой учитель и сказал: "Ëсидо, выкинь из головы этот бред, нужно идти в инженеры. Хоть от голоду не помрëшь". После моего совершеннолетия я смогу не только в космос попасть , да хоть в Египет. Ночью ровно в полночь в свой восемнадцатый день рождения я впервые переместился в Австралию. Я вообще то хотел не туда, но меня уже предупредили, что иногда бывают сбои. Так я путешествал целыми днями . Даже школу начал прогуливать, конечно же, оценки пошли ко дну. После я дал слово бабуле, что больше не буду перемещаться. Но на зимних каникулах, когда с момента обещания уже прошло около полу года мне было настолько скучно. Я решил всего разочек сгонять куда потеплее . Очнулся я уже в вагоне поезда, где было много детей и пару взрослых. Пахло гнилью и ацетоном. Люди вокруг были одеты весьма хорошо, но что же тогда все они делают в таком грязном вагоне. Я слышал как двое детей говорили, что наконец едут в новое поселение для беженцев . Судя по всему, я был мальчиком лет четырнадцати-пятнадцати. Руки были в мозолях, скорее всего от работы . Лица я своего не видел, только лишь ощупывал, колени были в шрамах. Короткие шорты, которые уже давно не по размеру, и серая рубашка, стертая от долгой носки. Просидев в этой обстановке минут десять я понял, что ничего хорошего меня не ждет, и захотел вернуться назад. Но как бы я не старался ничего не выходило. Я пытался снова и снова, мысли начали теряться . Вскочив,я бродил по вагону, повторяя заклинание все громче и громче. Люди уже косились на меня. Но все попытки были тщетны. Сил уже не было и я сел на свое место. Паника утихала, ведь делать было нечего, и наступал голод. В сумке, что висела на плече , я обнаружил пару вещей и кусочек хлеба, завёрнутый в старую газету. Я ещё никогда не был так рад хлебу. Присмотревшись к газете ,я с ужасом понял, что все на ней было на немецком . Нас трясло ещё пару часов. Сразу по прибытии двери вагонов распахнули мужчины в военной форме, кричали что-то непонятное. Люди в панике начали голосить: " Немцы, немцы! ". Мне было настолько страшно, что я не мог сдвинуться с места. Людей вытаскивали силой. Вагон опустел, я был в панике и пытался зайти все глубже в вагон, но столкнулся взглядом с одним из военных. Крича не переставая он шел в мою сторону. Схватив меня за волосы он столкнул меня к толпе людей. Нас начали раздевать до нижнего белья, складывая все вещи в огромную кучу. Девушки тихо рыдали, за что получали пощечины. Толкая нас, будто скот , вели к огромным одинаковым зданиям с маленькими окошками. Детей и взрослых начали делить на два здания. Только когда нам принесли одежду. Она была уже старая, но виднелись бело-синие полоски с эмблемой нацистского знака евреев. Я понял кто я, но где нахожусь все ещё не понимал. Как только нас завели в здание ворота наглухо закрыли. Я очень устал и хотел спать . Вокруг был только голый бетон. Сам того не поняв я уснул. Очнулся я от боли в теле, кости хрустели и я сильно замерз. Дети вокруг спали прижавшись к друг другу, чтобы хоть как то согреться. Кто-то шепотом что-то говорил, я посмотрел откуда идет звук, оказалось это был мальчик. Он подсел поближе, был достаточно коренастым. У него были волосы по плечи, светло-светло-русые, а глаза же огромные и голубые, руки были в шрамах, как и лицо, ноги были стёрты в кровь, но он улыбался, будто ничего не происходит. Я был очень удивлен, ведь евреи обычно не бывают такие светлые. Не переставая ни на секунду он расспрашивал меня обо всём. С какого города меня забрали, как меня зовут и сколько лет. Оказалось, он на половину русский по матери и как раз ехал в деревню домой с города, где работал на сельском хозяйстве. Я не мог проронить ни слова. Я ведь не буду говорить ему, что я пришёл из будущего и не могу вернуться . Якоб стал моим единственным другом. Да,имя ему не подходило так же как и эмблема еврея. Ему было восемнадцать и он уже многое знал, несколько раз он защищал меня от надзирателя, за что получал двести ударов по рукам . Каждое утро, нас строили у огромного ограждения с сеткой. Немцы называли это "Опель блац", они каждое утро повторяли "Аустахен Опель блац ", ну это единственное, что я мог расслышать. Нас заставляли работать на предприятии по изготовлению обуви, руки уже были покрыты ранами и краской для обуви. Нас не кормят уже четвертый день и лишь один раз в день даётся кружка воды, в которой что то между грязи и лужи, но от жажды люди просто залпом выписали все. Любое не послушание и тебя сразу же убьют, половина детей прибывших со мной были уже мертвы. Куча нет, гора трупов. Вонь была невыносимой настолько, что меня стошнило пару раз, и это ещё хуже ослабило мой организм. Трупы были сложены друг на друге. Как я понял, до нас здесь уже побывала сотня людей, эти люди были настолько истощены, что были видны кости и волосы уже отходили от черепа, и черви, что поедали их лица. Лица маленьких детей было забыть сложнее всего, они сняться каждую ночь. Между ними были доски, труп за тем доска и так огромная куча, сложены будто дом , квадратом а пустота посередине заполнялась ещё большим количеством трупов. Они кидали людей в огонь будто дрова, каждый вечер это гора горела. Якоб держался молодцом. Каждый вечер мы не могли уснуть от голода, что пронзал желудок до жуткой боли, и мы рассказывали друг другу истории, которые выдумывали на ходу, лишь бы забыть хоть на минуту об этом ужасе. Он все время говорил о семье, что братья ждут его дома . Я же впервые за эти дни вспомнил бабушку, как же она там без меня? Мне не давало покоя то, что я нарушил свое обещание . Якоб все время говорил: " Нас ведь спасут? ". В его кристально голубых глазах была огромная надежда, и я не мог сказать ему правду. Что ни одному государству нет до нас дела . На работе в цеху я уже давно заметил, на календаре была дата : 1943 11 сентября. Уже шла Великая отечественная война. Я проходил это в шестом классе и точно помню что в плену у немцев выжили единицы. Может нужно умереть здесь или же выжить? Как мне вернуться домой. Эти мысли съедали мою голову .