Say It Out Loud

/ / — Зейн? Мир Лиама останавливается, когда он произносит имя Зейна. Всё взлетает и снова застывает, и ему кажется, что его сейчас вырвет. Судя по виду Зейна, ему тоже так кажется. Лиам смотрит на него так осторожно, как никогда не думал, что может. Он почти касается носом носа Зейна, глядя на него в ожидании хоть чего-то. Обычно Зейна невозможно прочитать, но теперь его лицо бледное, глаза широко распахнуты, губы приоткрыты в форме маленькой «о». Он начинает дрожать. Сначала колени. Они трясутся так, что бьются о ноги Лиама, кровать начинает покачиваться. Потом его руки и ладони, Лиам чувствует, как пальцы Зейна дрожат в его руках. Он смотрит на Лиама, кажется, вечность. Он облизывает губы. Мягкий гудящий звук, который можно принять за приветствие, вылетает из его рта. Он был совсем тихий, и доктор, кажется, не слышал его, потому что он не реагирует. Зато Лиам слышал. Глаза Зейна наполняются слезами, он кажется испуганным, но счастливым. Он выглядит так, как Лиам себя чувствует. — Ты слышишь меня? — спрашивает Лиам, его голос — нервный, сбивчивый шёпот. Его рот слишком сухой для громких слов. Зейн медленно, очень медленно кивает, и Лиам смеётся, он так рад, что ему хочется вскочить и побежать по комнате, крича и пританцовывая. Зейн начинает кивать быстрее, понимание освещает его лицо. Он только что впервые услышал Лиама, смех Лиама. Его улыбка становится всё шире, он чувствует себя так, словно заново родился. Словно ему дан ещё один шанс. Его разрывают эмоции, он испуган и растерян, но взволнован и в абсолютном восторге. Слёзы текут по его щекам, и Лиам смазывает их пальцами. Лиам светится от счастья, он не помнит, чтобы когда-то раньше так себя чувствовал, и он тоже плачет. Боясь потрясти Зейна, доктор говорит медленно и тихо. Он сообщает, что найдёт логопеда так быстро, как сможет. Потом он оставляет их, тепло глядя на двух ребят, которые просто широко улыбаются друг другу. Лиам подаётся вперёд и нежно целует Зейна, он слышит тот самый тихий вздох. Это заставляет его рассмеяться. Он слышал его и раньше, но теперь Зейн слышит тоже. Они улыбаются в губы друг другу. «Скажи моё имя ещё раз», — просит Зейн, румянец красит его щёки. Лиам смеётся и смотрит прямо на Зейна, повторяя его имя громче, на этот раз — в полный голос. Зейн подскакивает. Это так ново для него, и он удивлён, что не подвергается панической атаке. Наверное, дело в голосе Лиама, и это заставляет чувствовать себя защищённым. Лиам не хочет волновать его, так что для следующего вопроса использует руки. «Я звучу так, как ты ожидал?» Зейн выглядит задумчивым несколько секунд и вздрагивает, когда слышит шум где-то в коридоре. «Если честно, я никогда не пытался представить твой голос, но мне нравится», — улыбается он, и сердце Лиама заходит на мёртвую петлю в его груди. «Не могу дождаться, когда твои родители узнают», — показывает Лиам, и Зейн широко распахивает глаза. Он не сказал им, что эта проверка чем-то отличается от предыдущих, боясь, что ничего не получится. Дверь открывается, входит доктор. Теперь он не один. — Привет, я Лиз, твой речевой терапевт, — представляется девушка с широкой улыбкой. Лиама просят выйти, пока она работает с Зейном. Он вспоминает, что обещал позвонить Луи, как только всё случится. Луи с Гарри и Найлом дома у Гарри, и шум, который они производят, заставляет Лиама убрать трубку подальше от уха. — Сработало, — всё, что он говорит, и отодвигает мобильный ещё дальше, потому что его ухо едва не взрывается от восторженных воплей по ту сторону трубки. — Я так рад, — невнятно бормочет Луи, и Лиама пронзает осознание того, что старший парень плачет. Гарри и Найл что-то кричат, и Лиам слышит, как Найл жестоко насилует свою гитару. Они оба скандируют что-то, что Лиам не может разобрать. — Это было действительно здорово! Стоило видеть его лицо, — счастливо шепчет Лиам, поднимает руку и закрывает лицо локтем, чтобы не пугать прохожих своей маньячной улыбкой. — Скажи, что мы любим его и гордимся им, а мне нужно отодрать этих придурков от занавески. Лиам смеётся, он не хочет знать, что у них происходит, и вешает трубку. Он бесцельно бродит по коридору перед палатой, пока Лиз не выходит и не кивает ему. Лиам возвращается в комнату, которую Зейн собирается покинуть. «Мне нужно встречаться с ней каждый второй день две недели, она поможет мне приспособиться и, в общем-то, научит говорить», — сообщает Зейн, и они оба знают, что хотят побыстрее покончить с этим, но всё равно широко улыбаются друг другу и целуются. ~~ Через неделю Зейн уже ругается как сапожник, а Найл клянётся, что он ни при чём. — Кто ещё мог научить его называть нас «пиздёнками»? — Лиам смотрит на виноватого Найла поверх своей чашки. — Ладно, подловил, — вздыхает Найл и возвращается к еде, и он выглядит скорее гордо, чем виновато. Зейн появляется на кухне с растрёпанными волосами и следом от подушки на лице, и Лиам обожает его. — Доброе утро, — говорит он, и Лиам едва ли не кричит в свою уже пустую чашку. Каждый раз, когда Зейн начинает говорить, это словно приступ счастья для его сердца. Найл ворчит что-то в ответ и делает вид, что его тошнит, когда Лиам встаёт поцеловать Зейна. «Я опоздаю на приём», — показывает Зейн, когда Лиам целует его особенно страстно. — Ладно, тогда пойдём, — говорит Лиам и шлёпает Зейна по заднице, прежде чем тот бежит наверх, в душ. — Это всё так странно, — говорит Найл, глядя на место, где только что стоял Зейн. — Точно. — Круто, что он приспосабливается, я бы спятил от этого шума. Не могу дождаться, когда он услышит мою игру. Зейн ещё не слышал никакую музыку, он всё ещё не привык к слишком громким звукам. Лиам хочет, чтобы он сначала совершенно адаптировался и только потом услышал то, чего был лишён столько лет. Найл выглядит самодовольным, и Лиам хихикает, потому что знает, как ему ответить. — Не могу дождаться, когда он услышит мои стоны. Поперхнувшись своим апельсиновым соком, Найл выскакивает из кухни, на ходу показывая Лиаму средний палец. ~~ — Если серьёзно, что мы здесь делаем? — кричит Гарри Лиаму через сад, примыкающий к дому родителей Лиама. Он используется только для вечеринок, или когда кому-нибудь хочется покурить. Лиам иногда пишет здесь песни или пытается петь, потому что акустика просто отличная. — Заткнись, Хаз, — говорит Луи, потому что они все вздрагивают от того, как громко здесь звучит его голос. — Мы знакомим Зейна с музыкой, — терпеливо объясняет Лиам покрасневшему Гарри. Прошло почти четыре недели с активации имплантата Зейна, и он действительно привык к шуму с тех пор. Он уверенно говорит и не пугается громких звуков. Ему до смерти хочется послушать музыку, но ему было сказано, что можно лишь спустя четыре недели. Лиам собирается сделать это незабываемым. — Почему здесь? — спрашивает Луи. — Музыка звучит здесь лучше всего, — объясняет Лиам. — Ладно, но где твой плеер и колонки? — снова спрашивает Луи. Лиам усмехается, стучит в дверь и в сад выходит Найл с гитарой в руках. — Мы будем делать музыку, — говорит Лиам, кивая на гитару. — Ты хочешь сказать, мы все будем петь? — Я не заставляю. Луи и Гарри переглядываются, оба пытаются решить, хорошая это идея или нет. — Ну, что мы поём? — спрашивает Гарри, когда они оба согласно пожимают плечами: почему бы и нет. Лиам говорит название песни и напевает начало под игру Найла, так что они все знают, как это будет. Через час проб Лиам уверен в них и отправляет Зейну сообщение с приглашением. Зейн приезжает быстро и стучит в парадную дверь. Слава богу, Найл на кухне совершает набег на холодильник и быстро открывает ему. — О, я не знал, что ты тоже здесь, — улыбается Зейн младшему парню, у которого рот перемазан вареньем. — Остальные в хижине на заднем дворе, — сообщает Найл и продолжает свои поиски, пока Зейн ищет остальных. Его горячо приветствуют, когда он появляется в шалаше. Он раньше никогда там не был. «Хижина» маленькая, круглой формы, бревенчатые стены делают её очень тёплой, а большие подушки на полу — удобной. — Что происходит? — спрашивает он. Никто не отвечает ему прямо, все что-то невнятно бормочут, и его подозрительность только растёт. — Лиам, — говорит он предупреждающе своему парню, у которого слишком невинное выражение лица. Лиам хочет подождать, пока Найл вернётся, и только тогда сказать, но Зейн поднимает бровь, и это никогда не бывает хорошим знаком. — Ну, прошло уже четыре недели, и мы подумали, что тебе пора узнать, что такое музыка, — сознаётся Лиам и видит, как лицо Зейна смягчается, и в его глазах вспыхивает волнение. Найл возвращается, набив свой желудок, и берёт гитару, ожидая команды начинать от Лиама. Они вчетвером сидят напротив Зейна, глаза которого распахиваются в изумлении, когда он понимает, что музыка будет не просто играть. Они будут играть музыку. Это будет первый раз, когда он услышит музыку и пение Лиама. Две вещи, которых он нестерпимо жаждал, сложатся в одно, и он уже чувствует комок, встающий в горле. Найл легко перебирает струны, когда Лиам кивает ему. Лиам нервно вздыхает и смотрит на Зейна, когда открывает рот, чтобы запеть. Зейн застыл в предвкушении, он выглядит таким взволнованным, что Лиам теряет дар речи. Найл повторяет аккорды, и Лиам обретает голос, мягко начиная первый куплет выбранной песни. На припеве Луи, Гарри и Найл присоединяются. Они звучат удивительно гармонично, Гарри старается петь так тихо, как может. Лиам погружается в песню, открывая глаза только для того, чтобы проверить Зейна. Зейн загипнотизирован. Он смотрит на четверых друзей с трепетом. От голоса Лиама его кидает в дрожь, а когда присоединяются остальные, он чувствует мурашки, бегущие вниз по спине. Когда Лиам заканчивает песню высокой нотой, все взволнованно выдыхают, ожидая комментария Зейна. Его реакция заставляет всех взволнованно подскочить. Зейн сначала шмыгает носом, а потом вдруг начинает плакать, душераздирающие всхлипы эхом отражаются от стен хижины, когда он закрывает лицо руками. — Ты в порядке, чёрт, мы были ужасны! — Луи вскакивает и обнимает его, гладит по спине. — Это худшая реакция на мой голос, — стонет Гарри, заламывая руки. — Нет, нет, вы не были ужасны, — восклицает Зейн, вытирая глаза тыльной стороной ладони и растроганно глядя на ребят. — Это была лучшая вещь, которую я когда-либо слышал, — говорит он, глядя только на Лиама. — Чёртово спасибо, — Найл вздыхает с облегчением, и Гарри тоже расслабляется. Лиам смущённо улыбается под взглядом Зейна. Его робость уступает место кое-чему другому, когда Зейн отвечает улыбкой, которую можно назвать только развратной. ~~ Есть ещё одна вещь, которая волнует Лиама. Секс пролетал, пока Зейн не был готов. Не то чтобы это был выбор Зейна, но Лиам привык быть таким громким в постели, как хотел, так что он боялся показать это Зейну до нужного времени. Зейн выглядит отчаявшимся и разбитым на диване Лиама. Он упорно соблазняет Лиама всё то время, что они смотрят какой-то скучный фильм, и жадно целует его шею. — Зейн. Зейн игнорирует его и спускается к ключицам, мягко покусывая выпирающие косточки и заставляя Лиама закусить щёку, чтобы не застонать. — Зейн! — Аргх, да что такое? — Зейн наконец поднимает голову и смотрит на Лиама раздражённо. — Ты уверен... — Слушай, это ты решил, что мы почему-то не можем трахаться, а не я. Лиам неловко ёрзает на диване, слегка напуганный внезапной злостью Зейна. Зейн замечает это и смягчается, садится на пятки. — Я уверен, что хочу этого. Если честно, сегодня лучший день в моей жизни, и я хочу завершить его взрывом, — он выгибает бровь и дразняще медленно облизывает губы. — Буквально. Это убеждает Лиама, он хватает бёдра Зейна и переворачивает их так, что оказывается между раздвинутых ног Зейна, жёстко целуя его. Беспорядочно и отчаянно, и Лиам не может поверить, что действительно терпел так долго, и пытается загладить свою вину губами. — Наверх, сейчас же, — выдыхает Лиам и благодарит небеса за то, что его родители и Сэм у его бабушки. Он поднимает затаившего дыхание Зейна с дивана и прикладывает все силы, чтобы дотащить его до комнаты вверх по лестнице. Зейн ничего не может поделать, но хихикает, когда Лиам запинается на одной из ступенек, сбив головой Зейна одну из рамок с фотографией. — Блять, прости, — раздражённо фыркает Лиам и осторожно продолжает своё восхождение. Наконец они вваливаются в старую комнату Лиама, и он роняет Зейна на кровать со смущающим бельём Toy Story на ней. — Мило, — бормочет Зейн, улыбаясь Баззу Лайтеру, и хохочет над румянцем, окрашивающим щёки Лиама. — Заткнись, — ворчит Лиам, начиная целовать шею Зейна, и добивается того, чего хочет. Зейн стонет и пытается стянуть футболку Лиама. Лиам помогает и быстро разбирается с раздражающе тесными джинсами Зейна. Бёдра Зейна поднимаются, чтобы встретиться с его собственными, и Лиам борется с очередным стоном. Ему определённо следует избавиться от джинсов сейчас же, пока не стало слишком сложно. Скоро они прижимаются друг к другу в нижнем белье, разрываясь между нежными и страстными поцелуями. — Ты ведёшь себя очень тихо, — бормочет Зейн, касаясь губами груди Лиама. — Откуда ты знаешь, что я не был всегда таким? — спрашивает Лиам, сдерживаясь, чтобы не застонать, когда Зейн покусывает его выступающую тазобедренную косточку. — Я чувствовал это. Прямо здесь, — сообщает Зейн, проводя языком широкую дорожку по груди Лиама. — Ох, — коротко отвечает Лиам, потому что ему нужно захлопнуть рот, когда Зейн стягивает его трусы. — Кстати, я подумал, что сегодня мы могли бы кое-что изменить, — говорит Зейн в губы Лиама, и его глаза опасно блестят. — М? — Лиаму любопытно. Вместо ответа Зейн обвивает руками его шею, закидывает ногу на талию и легко переворачивается, оказываясь сверху. — Ох, — повторяет Лиам и закусывает губу, когда Зейн ухмыляется и двигает бёдрами. — У меня нет презервативов, — выдыхает Лиам, когда Зейн снимает свои боксеры. — Они нам нужны? В смысле, я доверяю тебе, — шепчет Зейн, и Лиам согласно улыбается, прежде чем притянуть его для поцелуя. Подготовка не занимает много времени. Ещё меньше времени нужно, чтобы воздух наполнился их хриплым дыханием, и ещё меньше, чтобы Лиам начал умолять Зейна сделать это. — Ты звучишь т-так хорошо, — стонет Зейн, наклоняясь к нему, и Лиам сглатывает и пытается улыбнуться. Эта попытка пресекается, когда Зейн резко толкается в него. Рот Зейна открывается и глаза расширяются. Лиам слышит, как хрустят простыни в его кулаках по обе стороны головы Лиама. Лиам пытается быть тихим, но это оказывается сложнее, чем ожидалось, когда Зейн такой властный. Он поднимает ногу Лиама себе на плечо и бьёт его по руке, когда Лиам тянется к своему члену. — Стой, — рычит Зейн, и Лиам низко стонет, взглянув на него. Это только ободряет Зейна, и он хватает бёдра Лиама, вжимаясь так, что проезжается точно по простате. Лиам выгибается на кровати, он кричит и плачет, запускает пальцы в отросшие волосы Зейна. Он слышит, как Зейн стонет, но может сосредоточиться только на своих ощущениях, он отпускает себя и позволяет Зейну делать, что вздумается, пока тот не превращает его в кричащий, потный беспорядок. — Блять! — рычит Зейн, когда Лиам тесно сжимает его в себе, и кончает, уткнувшись лбом в блестящую от пота ключицу Лиама. Лиам тут же кончает сам, так и не прикоснувшись к себе. — Это было невероятно, — говорит Зейн, переведя дыхание, свернувшись у Лиама под боком. — Знаешь, больше всего мне не хватало твоих грязных стонов. Ты звучишь, как порнозвезда, — шутит он, шлёпая Лиама по бедру. — Откуда ты знаешь, как звучат порнозвёзды? — возражает Лиам, тяжело дыша. — Ну, это такое выражение, но я уверен, что так и есть, — бормочет Зейн, затыкая Лиама ленивым поцелуем. Лиам улыбается в его рот и тянет его под одеяло, ему ещё не хочется спать. / / В первую годовщину их знакомства, в день рождения Зейна, Лиам приглашает его на концерт. Это не громкое и не большое событие, сольный концерт неизвестного пианиста. Зейн плачет, но Лиам делает вид, что не видит, просто сжимает руку Зейна в своей и тепло улыбается, когда последние ноты тонут в аплодисментах. В сентябре, поддавшись на уговоры, Лиам меняет своё направление в колледже на музыкальное. Зейн посещает каждое его выступление и смотрит на него из толпы каждый раз. В октябре Гарри впервые слышит, как Зейн поёт. Да, конечно, ничего серьёзного, это происходит в душе, но Гарри врывается в гостиную и тащит их всех послушать за дверью. Гарри клянётся, что у него ангельский голос и им нужно организовать группу. Луи затыкает его, говоря, что Гарри может быть группой сам с собой, с его-то громовым голосом. В ноябре Лиам приглашает их четверых аккомпанировать ему на зачётном концерте. Зейн уверен, что его он просит только из вежливости, но соглашается. Судьи говорят, что они звучат удивительно, лучше, чем просто слаженно, и Лиам чувствует себя таким гордым, как никогда раньше. В декабре Сэм получает разрешение на свою операцию, и вечеринка, которую они закатывают той ночью, одна из тех, что ещё долго не забудутся. Следующим летом Сэм слышит в первый раз, Гарри и Луи наконец целуются, Найл играет для Сэм на гитаре и встречает девушку своей мечты. Ну, а что Лиам и Зейн? Они съезжаются и продолжают быть «отвратительными голубками», как говорит Найл. / — Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает Зейн, глядя на Лиама, который как раз заканчивает писать новую песню. Лиам пожимает плечами, потерянный в мыслях обо всём и ни о чём. Он поднимает ладонь к глазам, скрещивает руки на груди и указывает на Зейна, который возвращает жест с нежной улыбкой.