Реалии жизни. Любовь для вампира

Тони сделал шаг вперед. Затем еще один. Лес вокруг казался другим. Будто темнота стала глубже, а звуки — отчетливее. Он слышал шелест листвы над головой, потрескивание веток под ногами и размеренные шаги Питера впереди. — Ты часто приводишь незнакомых подростков в лес среди ночи? — попытался пошутить Тони. — Нет. — Отлично. Теперь мне еще тревожнее. Уголок губ Питера едва заметно дернулся. Некоторое время они шли молча. Тони украдкой наблюдал за своим спутником. Тот двигался удивительно тихо. Даже слишком тихо. Казалось, ни одна ветка не хрустит под его ногами. — Ты местный? — Нет. — А откуда приехал? — Издалека. — Очень подробный ответ. — Я стараюсь. Тони закатил глаза. Они вышли к небольшой поляне. Над верхушками деревьев сияла луна, окрашивая траву серебристым светом. Они медленно двигались по лесной тропе, и впервые за долгое время Тони не спешил оказаться где-либо. Ночь раскинулась над деревней огромным бархатным покрывалом, расшитым серебряными звездами. Полная луна висела над верхушками сосен, словно старинный фонарь, освещающий путь заблудшим путникам. Лес вокруг жил своей собственной жизнью. Где-то далеко перекликались ночные птицы. Ветер осторожно перебирал ветви деревьев, и листья отвечали ему тихим шелестом, похожим на шепот. Изредка в высокой траве слышалось едва заметное шуршание — то ли еж пробирался сквозь заросли, то ли какая-нибудь другая ночная живность отправилась по своим делам. Свет луны серебрил землю. Тонкие лучи пробивались сквозь переплетение ветвей и ложились на тропинку причудливыми узорами. Казалось, будто кто-то рассыпал по лесу осколки зеркал. Тони поднял голову. Среди темных силуэтов деревьев открывался кусочек неба. Чистого, глубокого и бесконечного. В городе таких звезд никогда не было видно. Здесь же они сияли настолько ярко, что казалось — стоит только протянуть руку, и можно коснуться одной из них. Несколько минут они шли молча и Тони поймал себя на мысли, что ему спокойно. Странно спокойно. Будто лес отгородил его от всех проблем, оставив далеко позади все крики, упреки и тяжелый взгляд отца. Питер остановился. — Скажи мне, Тони. Подросток удивленно поднял голову. — Откуда ты знаешь мое имя? — Я много чего знаю. — Это не ответ. — Верно. Тони недовольно фыркнул. Питер смотрел на небо. — Почему ты остаешься после ударов? Вопрос прозвучал неожиданно. Тони замер. — Что? — После того, что сделал твой отец. Лицо подростка напряглось. — Не твое дело. — Возможно. — Тогда зачем спрашивать? Питер некоторое время молчал. — Потому что многие после такого начинают верить, что заслужили боль. Сердце Тони неприятно сжалось. Он отвернулся. — А если заслужил? — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро.Слишком уверенно. Тони впервые посмотрел на мужчину по-настоящему внимательно. В его голосе не было жалости. Только уверенность. Словно он прожил достаточно долго, чтобы знать такие вещи наверняка. — Откуда тебе знать? Питер усмехнулся. Но усмешка получилась грустной. — Потому что когда-то я тоже так думал. Впервые за весь вечер в его глазах промелькнула тень чего-то старого. Очень старого. Будто за спокойным лицом скрывалось множество лет одиночества. Тони неожиданно почувствовал, что перед ним не просто странный мужчина. А человек, который тоже носит внутри свои шрамы. И, возможно, гораздо дольше, чем любой другой. Тони долго молчал после слов Питера. Лес вокруг жил своей жизнью. Где-то вдалеке ухнула сова. Ветер качнул верхушки сосен, и по поляне пробежала волна теней. — Ты говоришь так, будто все знаешь, — наконец произнес подросток. — Нет. — Тогда почему отвечаешь так уверенно? Питер посмотрел на луну. — Потому что некоторые вещи не меняются. — Например? — Боль. Тони невесело усмехнулся. — Оптимистично.        — Я не говорил, что мир добр.        — А разве нет?       — Иногда добр. Иногда жесток. Обычно ему все равно. Несколько секунд они молчали. — Ты преподаватель философии? — Нет. — Тогда кто ты вообще такой? Питер усмехнулся. — Ты уже задавал этот вопрос. — И ты не ответил. — Возможно. — Ты постоянно так разговариваешь? — Только когда меня допрашивают. — Бесишь. — Мне говорили. Тони неожиданно фыркнул. И почти сразу понял, что впервые за сегодняшний вечер улыбнулся. Питер заметил это. И почему-то почувствовал облегчение. Они медленно пошли дальше через лес. Тони продолжал идти, его мысли метались, как осенние листья на ветру. Он чувствовал, как остаточный гнев и обида кипят внутри, но тут в воздухе вдруг послышался громкий треск. Подросток резко обернулся, его сердце колотилось в груди. Старая сосна, подмытая недавними дождями, опасно накренилась, и огромный ствол медленно начал падать прямо на тропу. — Черт! — вырвалось у Тони, и он даже не успел сделать шаг назад, его будто пронзило до боли в животе. Все произошло слишком быстро. В голове все как будто замерло, и он не успел осознать, что происходит. В эту секунду раздался глухой удар, и Тони застыл в ужасе. Тень мелькнула рядом, и когда он посмотрел на Питера, у него перехватило дыхание. Мужчина, казалось, возник из ниоткуда, его движения были столь стремительными и точными, что Тони не успел даже заметить, как он оказался между ним и падающим деревом. Питер поднял одну руку наверх, словно ей не составляло труда удерживать несколько сотен килограммов дерева. — Что… — пробормотал Тони, замирая от шока. Питер смотрел на него надменным спокойствием, словно это была обычная рутина — остановить дерево двумя пальцами. Несколько секунд длились целую вечность, и в это время лес будто снова замер, а звуки природы отдалились в тишину. С трудом отводя взгляд от Питера, Тони заметил, как огромный ствол дерева остановился, зависнув в воздухе, будто обладая лишь магией невозможного. Питер смотрел на него прямо, как будто оценивал, как он реагирует на это чудо. Вокруг них не было ничего, кроме лунного света, который пробивался сквозь листву и создавал одну единую картину — два совершенно разных создания в моменте неопределенности. — Неловко получилось, — произнес Питер, когда, наконец, с легкостью отодвинул дерево в сторону, и оно гремя рухнуло на землю. — Неловко?! — отозвался Тони, удивленный прежде всего тем, как его голос дрожал от эмоций. — Ты только что остановил дерево одной рукой! — Технически двумя пальцами, — поправил его Питер с легким недоумением, но в его глазах читалось что-то большее — понимание нестандартности своего положения. — Это не делает ситуацию лучше! — вскрикнул Тони, и его голос снова наполнился яростью, смешанной с благоговением. Питер тяжело вздохнул, как будто этот инцидент заставил его вспомнить о том, что так просто не забыть в древних тенях своего существования. Он стоял рядом с Тони, и этот момент обострил его восприятие. — Люди всегда цепляются к деталям, — произнес он, но его голос был тихим, почти шепотом. — Люди обычно не видят такого! — прервал его Тони, все еще не в силах отвести взгляд от него. Его сердце колотилось, и он осознавал, что переживает одновременно страх и восхищение. Между ними повисла напряженная тишина, и Тони почувствовал, как границы каждого из них начинают стираться. В этой мгновенной встрече своих жизней они начали понимать друг друга, как будто соединились в моменте. — Кто ты такой? — вновь спросил Тони, искренне желая узнать не только о силе Питера, но и о самой сути его сущности. — Я ведь предупреждал, что назад дороги не будет, — произнес Питер, его голос стал спокойным, и в нем звучала та самая нотка философии, которую было трудно игнорировать. Тони ощутил, как все его прежние предвзятые представления начали рассыпаться, как песок между пальцами. Он не знал, что делать с этим новым знанием, с этим открытием, которое трудно было вписать в его мир. Но одно было ясно — его жизнь никогда больше не будет прежней. Через несколько мгновений, когда медленно обходили поляну, Тони шел рядом, пиная попадающиеся под ноги шишки: — Слушай... — Мм? — А сколько тебе лет? Питер замер буквально на долю секунды. — Много. — Очень смешно. — Спасибо? — Серьезно. — Больше, чем ты думаешь. — Тридцать? Питер промолчал. — Сорок? Молчание. — Пятьдесят? На этот раз мужчина тихо рассмеялся — Продолжай. — Да ладно... — Ты остановился слишком рано. Тони подозрительно сощурился. — Ты выглядишь максимум лет на тридцать. — Приму это за комплимент. — Так сколько? — Достаточно. — Ненавижу тебя. — Знаю. Тони закатил глаза. Странно. Любой другой взрослый уже давно начал бы читать нотации или спрашивать что-то о нем. Питер же словно не пытался казаться кем-то особенным. Он просто был рядом. И этого оказалось достаточно. — Ты всегда жил один? Вопрос вырвался сам собой, а Питер помолчал. — Нет. — А семья? На этот раз тишина затянулась. — Когда-то была. — Что случилось? В глазах мужчины мелькнула тень, очень старая. — Время случилось. Тони нахмурился. — Это опять твои загадки? — Нет. Питер посмотрел вперед. — Иногда люди уходят раньше, чем мы готовы их отпустить. Подросток неожиданно притих. Эти слова попали куда-то глубоко и он не мог объяснить почему. Наверное потому, что звучали слишком искренне. Слишком лично. Будто Питер говорил не о ком-то другом, а о себе. Тропинка постепенно вывела их к окраине поселка. Впереди показались первые фонари. Желтый свет падал на пустынную дорогу, на аккуратные заборы и ухоженные газоны дорогих домов. Большинство жителей уже спали. Лишь в некоторых окнах еще горел свет. Вдали возвышался особняк Старков. Даже отсюда он казался огромным. Высокие кирпичные стены окружали территорию. За кованой оградой виднелись темные силуэты деревьев, декоративный пруд и длинная подъездная аллея, освещенная рядами фонарей. Особняк больше напоминал музей или дорогой отель, чем настоящий дом. В десятках окон горел свет. Но почему-то этот свет никогда не казался Тони уютным. Он выглядел красивым. Богатым и безупречным. И совершенно чужим. Подросток невольно замедлил шаг. В груди снова появилась тяжесть. Будто он возвращался не домой, а в клетку, из которой ненадолго сумел выбраться. Позади тихо скрипнули ветви. Питер продолжал идти рядом. Спокойный и невозмутимый. Словно присутствие этого огромного старого леса было для него привычнее, чем стены любого дома. Тони украдкой посмотрел на него. Странный человек. Пугающий. Непонятный. Но почему-то рядом с ним огромный особняк впервые казался не таким страшным. Домой идти не хотелось. Совсем. Питер заметил это сразу. — Ты не хочешь возвращаться. Это был не вопрос. — А ты очень наблюдательный. — Сто тридцать лет практики. — Что? — Ничего. — Подожди. Тони резко остановился. — Сколько? Питер мысленно выругался. — Ты ослышался. — Нет, не ослышался. — Ослышался. — Ты сказал сто тридцать. — Невозможно доказать. — Ты странный. — Это уже было. — Нет, серьезно. — Серьезно. Подросток покачал головой. Этот человек был невозможен. Но почему-то рядом с ним становилось легче дышать. Они подошли к воротам, где им пришлось нырнуть немного вглубь хвойных кустов и зайти в тень деревьев. Если вдруг кто-то и решил бы выглянуть сейчас в окно, то не разглядел бы их в темноте. Тони почувствовал, как настроение моментально испортилось. Питер проследил за его взглядом. — Боишься? — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро. — Врешь. — Спасибо. — Пожалуйста? Тони тяжело вздохнул. — Иногда мне кажется, что я для них просто проблема. — Для кого? — Для родителей. Питер молчал. И это оказалось лучше любых советов. — Чтобы я ни делал, все не так. Оценки не те, друзья не те, интересы не те. Я сам не тот. Питер остановился. — Посмотри на меня. Тони нехотя поднял голову. — Люди очень часто пытаются сделать других удобными для себя. — И что? — И это не делает их правыми. Подросток отвел взгляд. — Легко говорить. — Нет. Голос Питера стал неожиданно жестким. — Очень трудно. Впервые за весь разговор Тони увидел в его глазах что-то похожее на злость. Не на него, а на что-то другое. Древнее. Почти забытое. Но оно исчезло так же быстро, как появилось. — Ты сильнее, чем думаешь. — Ты меня вообще не знаешь. — Возможно. — Тогда откуда такая уверенность? Питер слегка улыбнулся. — Потому что сломанные люди обычно не продолжают бороться. Тони застыл. Он хотел ответить что-нибудь колкое. Но не смог. Потому что часть его понимала — этот странный человек прав. Они вышли из природного укрытия и подошли к калитке. Особняк возвышался огромной темной громадой. Свет в окнах все еще казался неживым. Тони остановился. — Ну вот. — Вот. — Наверное, это прощание. — Я так не думаю. — Почему? — Потому что завтра ты снова начнешь задавать вопросы. На этот раз подросток рассмеялся. — Как самоуверенно. — Я редко ошибаюсь. — Посмотрим. Питер кивнул. — Спокойной ночи, Тони. — Спокойной ночи. Подросток сделал несколько шагов к дому. Потом обернулся. Питер все еще стоял возле ворот. Высокий силуэт среди ночной темноты. Словно часть самого леса. Странный. Пугающий. Непонятный. И почему-то впервые за долгое время Тони почувствовал, что для завтра уже есть огромный повод проснуться.