Джульетта и маленькая безобидная ложь

Джульетта зажала указательным пальцем со свежим маникюром кнопку, открывающую окно в машине, и в лицо ударил тёплый утренний воздух. Начало осени выдалось душным, так что можно было бы ещё разочек выбраться с Тэгу, Дживон и Чонгуком в небольшой поход, если бы у Джульетты было достаточно времени. Она не думала, что так скоро сможет получить выходные, только если будет чересчур измотана и напряжена. И тем самым она лишь оттянет день, когда станет свободной. — Он замечательный мальчик, так что непременно приезжай с ним, — мамин голос в трубке показался более тихим, когда Джульетта приблизилась к открытому окну. — Мне стоит предупредить его о твоём дне рождении или просто назвать это семейным ужином? — она не знала, что взволнует Чонгука больше — день рождения её мамы или обычный ужин с ней. Они-то, конечно, уже были знакомы, но в последний раз за едой Чонгук был как на иголках и толком ничего не ел, заваливая тарелку Джульетты мясом. — Как хочешь назови, только приезжайте вдвоём, — у мамы всегда поднималось настроение, когда они говорили о Чонгуке. Он ей по-настоящему нравился, на первых порах даже больше, чем Джульетте, но теперь влюблённость в Чонгука была куда сильнее и больше маминой. — О, и не вздумай покупать мне никаких подарков! Немного яблок будет достаточно. Джульетта выдохнула резко, немного отдаляясь от окна. — Что значит «не покупать никаких подарков»? — она немного улыбнулась. — Я всё равно тебе что-нибудь куплю в подарок. И это не будут яблоки. Мама повозмущалась ещё немного в трубку, а потом расклеилась и ударилась в слёзы. — Я так горжусь тобой, НамДжу, — всхлипывая, говорила она, — ты выросла замечательной, самостоятельной, умной. Не представляю, как тяжело тебе приходилось работать, чтобы платить за учёбу, и я знаю, что мой вклад в твоё образование настолько незначителен, что… — Мам, — Джульетта её перебила, — я уже приехала. Созвонимся завтра, ладно? Мамин голос ещё звучал заплаканным, но теперь в нём проскальзывали не только горечь. — Уже приехала к Чонгуку? — женщина шмыгнула носом. — Передавай ему привет и, пожалуйста, не забывайте предохраняться… — Ну мам! — Джульетта протянула карту водителю, чтобы тот смог взять плату за проезд. Её скинул администратор минут двадцать назад, когда она только собиралась на утренний вызов. Было около шести тридцати, когда она вышла на смену, а вызов от постоянного клиента поступил в семь. Её вызывали только на два часа — с восьми до десяти — и она не сомневалась, что этот клиент не захочет продлевать — тот ещё скупердяй и скорострел. Сколько раз ей приходилось останавливать и отговаривать его от чего-то только потому, что это не входило в её услуги или стоимость вызова. А он ни разу не предложил заплатить, только расстраивался, что чего-то нельзя, убирал эту отвратительную безумную усмешку на минутку и над чем-то размышлял какое-то время. Джульетта вышла из машины и несильно хлопнула дверью, после уверенно направляясь к небольшому одноэтажному домику, который даже не был обнесён забором. Окна были плотно зашторены, не пропуская внутрь яркого солнечного света, а вот дверь была заведомо не заперта. Джульетте всего-то нужно было провернуть ручку и войти в дом. — Джульетта, — донеслось из кухни, — солнце моё, ты ли это? Она закатила глаза, скидывая туфли на входе. — Да, это я, Джульетта. — О, что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет, — любитель Шекспира продолжал вещать из кухни, пока Джульетта потуже затягивала ремешок на сумке и босиком шла по холодной плитке. — Любовь нежна? Она груба и зла. И колется, и жжётся, как терновник… Чтобы прекратить это, она прочистила горло, останавливаясь в дверях кухни. Господин Чоль стоял у плиты в фартуке на голое тело. Его дряблые ягодицы очень поддавались всемирному тяготению, чего нельзя было сказать о его члене — тот торчал кверху, и был различим через фартук. — Что думаешь об этом, солнце? — убрав нож, которым орудовал, он указал на кубиком нарезанный имбирь. Запах его Джульетта различала и со своего места. Она немного поморщилась, отвечая: — Это не… — Входит в стоимость услуг, я знаю, — закончил он за неё. — Но разве тебе не любопытно? Лёгкое жжение может быть чертовски приятным. Джульетта заставила себя неловко улыбнуться. Ага, как же, «лёгкое жжение». Если бы только у этого кретина была вагина, Джульетта с удовольствием засунула бы в неё имбирь, чтобы он понял, какое это «удовольствие». — Давайте к обсуждению этого вернёмся позже? — она двинулась вглубь кухни, обходя сложенный кухонный стол, на котором было много хлебных крошек. — Как насчёт того, чтобы поскорее начать? Мужчина бросил нож и вытер руки о фартук, до конца не избавляясь от жгучего сока. — Ты же сначала хочешь получить плату, не так ли? — подловил её он, но возражать не стал. Дал наличными, что было настоящей редкостью и позволяло Джульетте, как и другим девочкам, обойти правило агентства, согласно которому всё, что давалось сверху, доставалось маме боссу. Она всё равно никогда не списывала долг за чаевые, а Джульетта могла отложить эти несколько тысяч себе. Только не с господином Чолем. Он никогда ничего не давал сверху. — Хотите остаться на кухне или пойдём в спальню? — Джульетта незаметно выдохнула, приказывая себе расслабиться, и позволила шлейкам своего топа упасть вниз. Господин Чоль точно оценил его, потому что теперь его взгляд был прикован к её голым плечам. Под такой топ ни в коем случае нельзя было надевать лифчик, и теперь он мог видеть прорисовывающиеся через ткань соски. Нередко Джульетте приходилось романтизировать свои собственные вызовы, чтобы возбудиться. Она смотрела порно с симпатичными актерами, делала это с закрытыми глазами, а в последнее время всё чаще думала о Чонгуке. О том, что это его пальцы так уверенно и сильно сжимают её запястье, что это он ведёт её в комнату и укладывает на постель, что именно он снимает с неё одежду и действует несколько грубо, как в тот их поцелуй на диване. И она старалась убедить себя в том, что ей это нравится. Так сильно нравится, что она становится мокрой и горячей, стонет громко, в тысячный раз повторяет «о, да», и кончает, кончает, кончает… До тех пор, пока время не выйдет, пока не удастся снова одеться и уйти. — Разденешься для меня? — господин Чоль провёл её до спальни, держа одну руку под фартуком и не сводя взгляда с её плеч. Джульетта не стала кивать или требовать чего-то сверху за то, что она самостоятельно разденется, просто избавилась от одежды как можно скорее, не пытаясь выглядеть сексуальной и не растягивая удовольствие клиента. Оставшись совершенно нагой, она упала на кровать, точно зная, что за чем последует с этим мужчиной, и рефлекторно обхватила его плечи руками, когда он взобрался на неё сверху. Его горячее дыхание, пахнущее имбирём, прожигало дыру в её правой ключице, после немного переместилось вниз, к её груди, и вскоре щетинистый подбородок стал тереться об неё, доставляя дискомфорт, но Джульетта постанывала, будто ей было очень приятно. Когда он вошёл, без предупреждения и каких-либо предварительных ласк, с губ девушки сорвался громкий стон. Она закрыла глаза, выдыхая в сторону, а сама представляла Чонгука, пристроившегося у неё между ног. Чисто гипотетически, она могла себе представить, что он действует именно так, что держит руки с обеих сторон от её головы, что кряхтит как-то странно, что долбится в её матку, заставляя всё внизу живота сжиматься при каждом толчке. Держа правую руку на плече господина Чоля, левую она опустила вниз, нащупывая его большие набухшие яйца, которые казались огромными на фоне его среднего члена, и осторожно поглаживая их. Резинка презерватива была натянута чуть ли не до пупка — на самом деле, просто до яиц — и Джульетта то и дело пачкала пальцы в липкой смазке. — Ох, Джулс, — голос его вовсе не был похож на голос Чонгука, и оттого Джульетта вдыхала чаще, иногда перемещала занятую яйцами руку на клитор, стараясь приблизить себя к оргазму скорее. Ей нужно было кончить быстрее этого придурка, чтобы не расстраивать его. Иногда, когда ей хотелось просто кончить, не тратя много времени на мастурбацию, она двигала пальцами быстро, вдыхала глубже, заставляя диафрагму опускаться, мышцы живота напрягаться, и тогда оргазм правда наступал быстрее, хоть и не длился долго и не был до одури приятным. Кончив буквально на пять секунд раньше него, она сильно зажмурилась и застонала в два раза громче и слаще, надеясь, что господина Чоля такая реакция удовлетворит. И он был очень счастлив. А ещё ненасытен. Выйдя из неё, он оценил заполненность презерватива своей спермой и решил, что его всё же стоит сменить во избежание неприятностей. — Ты всё ещё не созрела на имбирь? — спросил он, меняя презерватив, пока Джульетта тупо переворачивалась на живот, думая, что смена позы поможет и ей, и господину Чолю — для него новые ощущения, а для неё возможность совсем не видеть его. — Боюсь, что нет, — с улыбкой отозвалась она, сразу после ответа опуская уголки губ. — А жаль, — господин Чоль не послушался её и прибегнул к ловушке, из которой Джульетте всё равно было не выбраться — он коснулся пальцами левой руки, которыми до этого крепко сжимал очищенный имбирь, клитора, скользнул вниз, кончиками указательного и среднего пальцев входя во влагалище, а после размазывая смазку по всей промежности, даже между ягодиц. Джульетте это не понравилось совсем, особенно когда он попытался толкнуться указательным пальцем в задний проход, и она осадила его, напомнив, что не практикует анальный секс. Но разве кто-нибудь когда-нибудь воспринимал слова проститутки всерьёз? Наверное, некоторые считали, что жизнь такой девушки ничем не отличается от «120 дней Содома» Маркиза де Сада, и что в этом нет ничего ненормального и больного. Как и в том, чтобы заставить её сделать или попробовать что-то — она ещё потом спасибо скажет, ведь этим можно пополнить список дополнительных услуг и получать больше. Господин Чоль больно надавил на правое плечо Джульетты, заставив её рухнуть грудью на постель, и держал её крепко, со всей присущей огромным мужчинам силой. Ей с ним ни за что не удалось бы справиться. Плечо саднило, шея тоже, но эта боль, которую Джульетта скорее описала бы как «дискомфорт», была ничем по сравнению с тем, что она испытала, когда твёрдый член вошёл в едва смазанную и узкую дырочку, кажется, порвав её. В этот раз с губ Джульетты сорвался даже не стон, а крик. Она попыталась вырваться, не в состоянии нормально вдохнуть из-за резкой боли, а господин Чоль уже двигался во всю, входя до основания и высовывая член совсем чуть-чуть назад, так как боялся, что больше не удастся войти. Джульетта плакала и вырывалась, так что ему пришлось придавить её сверху собой и входить глубже. Если кто-то считал эту сексуальную практику приятной, то у Джульетты никогда бы язык не повернулся обозвать это так. Из-за боли у неё слегка кружилась голова, живот внизу сильно тянуло, её подташнивало и нос заложило от слёз. Она заикалась, пытаясь умолять его остановиться, но он лишь сильнее вжал её в постель, стараясь заглушить её рыдания. В какой-то момент Джульетта осознала, что правда не может дышать, а открыв рот, «наелась» шерстяного пледа, которым была укрыта постель. Её подростковые желания не стоили всего этого. Когда ей было девятнадцать и пришло время выбирать университет, в котором она хотела бы учиться, оплачивать дополнительные курсы по английскому и химии, иметь чуть больше карманных денег на никому не нужные вещи, без которых НамДжу запросто бы обошлась, доброжелательная щедрая женщина, вечно при деньгах, показалась просто чудом, даром, волшебной феей из сказки про Золушку. Она дала НамДжу не только платье и хрустальные туфельки, она дала ей всё, чего ей хотелось — оплаченные курсы, оплаченный первый год обучения, сколько угодно наличных и столько любви, заботы и внимания, сколько НамДжу никогда не получала от вечно занятой работой матери. Но, как и в сказке, платье исчезло, карета превратилась в тыкву, кучеров было необходимо оплатить, а туфельки отдать, чтобы взамен получить огромный счёт, который для НамДжу перерос в долг. Тогда-то мама босс и предложила ей простую работу, лёгкую и безобидную, которая не займёт много времени и позволит НамДжу быстро расплатиться, ещё и остаться на постоянной основе, если ей понравится. Сначала всё правда было безобидно — несколько выходов в свет с мужчинами, секундные объятия на публике, вкусные коктейли и устрицы каждый вечер. После НамДжу предложили больше за другую всё ещё «безобидную» работу — быстрые минеты на пятнадцать минут, которые стоили как целый вечер в компании незнакомого мужчины на вечеринке. НамДжу подозревала, что однажды это может перерасти в большее, но ей всё ещё нужны были деньги на учёбу, ей всё ещё хотелось «то» платье из весенней коллекции и ей нравилось самостоятельно снимать жильё в Сеуле. Так незаметно, крохотными шагами, она стала Джульеттой, прошла длинный путь от сопровождения на вечерах до вагинального секса и дополнительных услуг, а это, в свою очередь, привело её в постель к господину Чолю, который бурно кончил ей в прямую кишку с немного слезшим презервативом. — За это я даже заплачу, — проворковал он ей на ухо, а она с трудом сообразила, что он ей говорит. — И не ной, сегодня мы оба в дерьме… Она даже не смогла пошелохнуться, когда он отлучился в душ и вернулся через кухню, прихватив с собой имбирь, над которым так старался. Не думая, что Джульетта ещё в состоянии что-либо чувствовать и противостоять, он причинил ей в десять раз большую боль и унижение, когда стал мучить её задний проход корнем имбиря. Под конец купленных двух часов, господин Чоль отвёл её в душ, пребывая в хорошем настроении и обещая заказать Джульетту как-нибудь ещё. Она была молчалива, точно дулась, а это его раззадоривало. Так, словно она его уговорила, он немного поласкал её пальцами и струёй воды из душа, и дал наличными денег на такси. Он был щедр, как никогда — на деньги, мерзкое поведение и слова. Он даже не обратил внимания на дрожь во всём теле Джульетты, на то, что она с трудом может идти, её мертвецки-бледное лицо и кровь на пледе. Оказавшись в такси, она дрожащими пальцами набрала сообщение администратору. 10:08 Джульетта: сними с графика Ответ не заставил себя ждать. 10:09 Кукки: устала? 10:10 Джульетта: если считать изнасилование в задницу «усталостью», то да, очень устала 10:11 Кукки: ну ничего, зай, бывает Она до боли прикусила нижнюю губу, стараясь сдержать новый приступ слёз. Она прекрасно знала, в чём состоит работа администратора, и понимала, что туда не входят искренние утешения, но чего она правда не понимала, так это резких скачков настроения этой девушки. Иногда она была грубой, иногда милой, так сильно переживала за менструальные боли Джульетты, а на следующий день была готова отправить её к парню из чёрного списка, элементарно забыв пробить номер. Это сводило Джульетту с ума. Если её администратор ни капельки о ней не заботился, почему иногда сообщения, приходящие с этого контакта, заставляли её чувствовать себя значимой? Почему казалось, что о ней беспокоятся? Телефон в руке завибрировал, и Джульетта решила, что это снова из агентства, предлагают ей новый вызовы или хотя бы просят её съездить в больницу, но это не был администратор. Это был Чонгук. 10:12 Чонгук: привет, НамДжу! Закончил работу десять минут назад и хочу пригласить тебя на завтрак. Как насчёт круассанов и чая?

***

Чонгук знал, что сегодня она в графике до обеда, как минимум, но надеялся, что его сообщение заставит её передумать. Ему хотелось вытащить её куда-то, подальше от клиентов, секса с другими и того, о чём говорила СорА. 10:14 Моя Джульетта: привет, Чонгук. Я немного заболела, не смогу выйти. Чонгук всполошился, не сомневаясь, что будь Джульетта занята работой, она бы так и сказала. Но болезнь… Что, если она правда заболела? У неё сильный жар и кашель или отравление, или просто что-то болит и требует немедленного вмешательства врачей. 10:14 Чонгук: ты дома? Я могу заехать. Скажи, что у тебя болит и я куплю лекарства. Он остановился в кофейне, в которой заказал два больших стакана ягодного чая с кусочками этих самых ягод, два круассана с ветчиной и салатом, несколько сладких булочек с сахарной пудрой, и пока ждал, сидел за небольшим столиком, постукивая носком туфли по плитке и отсчитывая секунды, что уходили на ответ Джульетты. 10:17 Моя Джульетта: не беспокойся, Чонгук, просто поезжай домой и отдохни после работы :) Если она прислала смайлик в конце, это ведь значит, что всё не очень страшно? 10:17 Чонгук: если ты не скажешь, какие именно лекарства тебе нужны, я скуплю пол-аптеки, так и знай Она долго не отвечала, из-за чего Чонгук успел забрать бумажный пакет со своим заказом и дойти до аптеки. Он действительно планировал купить всех возможных лекарств по чуть-чуть, когда Джульетта ответила. 10:24 Моя Джульетта: купи лидокаин и пантенол, пожалуйста 10:25 Моя Джульетта: в некоторых аптеках лидокаин можно заказать онлайн без рецепта, и просто забрать его 10:25 Моя Джульетта: сможешь сделать так? Чонгук разволновался не на шутку из-за её сообщений. Стал гадать, как сильно и где она могла пораниться и почему она до сих пор не обратилась к врачу, если это так серьёзно и требует лечения по рецепту. 10:26 Чонгук: я куплю. Зайдя на сайт ближайшей аптеки, он сделал заказ онлайн и надеялся, что когда он за ним зайдёт через десять минут, его не станут спрашивать рецепт. Пока он ждал и боролся с любопытством, решил рискнуть и выяснить что-нибудь через подругу. Набрав её номер, он какое-то время ещё сомневался, что ему стоит лезть во всё это, особенно когда есть шанс, что Джульетта сама расскажет и что её болезнь вообще никак не связана с работой. — Кукки? — удивилась СорА, на секунду убирая телефон от уха, чтобы убедиться в том, что правильно прочитала имя. — Это ты? — Да, привет, — они виделись этим утром, когда СорА вышла на работу, — извини, что отвлекаю, но я не помню, внёс ли я в график Джульетту. Кажется, я редактировал её рабочие часы, но не сохранил документ… Он звучал неловко, извиняясь за свою невнимательность, но СорА быстро его перебила. — А, Джульетта, — сказала она так, словно такая ошибка не была глобальной, — она должна была работать до трёх, но написала в десять, чтобы сняли с графика. — А почему? — Чонгук хотел звучать менее заинтересованным, но ему всегда тяжело было скрывать любопытство. — Утренний клиент оттрахал её в анал, хотя в её услуги это не входит, и теперь она крайне обиженная таким «изнасилованием» взяла выходной, — СорА шумно выдохнула в трубку. — Не пойми меня неправильно, я поддерживаю её, как девушку, и ненавижу того козла, как девушка, и это так же причина, по которой я встречаюсь только с девушками. Эти ублюдские мужчины… — Спасибо, СорА, — Чонгук сбросил вызов до того, как СорА успела объяснить, что Чонгук тот редкий тип парней, которых сложно назвать «ублюдками», хотя в глубине души он прекрасно понимал, что очень даже ублюдок. Изводя себя нервами и обливаясь потом, он забрал лекарства в аптеке под проницательный взгляд фармацевта, но без вопросов о рецепте. Должно быть, Джульетта уже не раз так покупала лекарства без ведома врача. Ехать к ней изначально он планировал на метро, но сменил планы и потратился на такси. Уже у её дома он набрал её, не переживая о длинных гудках и волнующем ожидании разговора потому, что сильно беспокоился из-за её состояния. — Чонгук? — удивилась она не меньше СорА, когда взяла трубку. — Ты звонишь? — Я уже у твоего дома, — он запыхался от торопливого шага. — Как твоё самочувствие? Она с полминуты молчала, из-за чего Чонгук слышал, как шумит стиральная машинка в трубке. — Да, всё в порядке, — она попыталась улыбнуться, сделав голос более расслабленным и дружелюбным, — просто приключилась маленькая неприятность из-за моей глупости. Если бы он спросил, что произошло, она бы точно солгала ему, поэтому он просто угукнул в трубку и сообщил ей, что уже под дверью. Через минуту Джульетта ему открыла. Выглядела она вполне сносно, бледность прошла, на щеках красовался румянец, но живот по-прежнему болел, и сесть было невозможно. Она боялась представить, как плохо всё выглядит, раз ощущается так больно, и не хотела думать о том, каково будет, когда ей понадобится в туалет. — Я купил, — он всучил ей в руки пакет из аптеки, проходя внутрь и снимая туфли. Пакет из кофейни он поставил на немного успокоившуюся стиральную машинку, которая уже отжала одежду и теперь работала последние минуты до окончания стирки. Он выглядел замечательно в своём костюме, с галстуком и зажимом, уложенной вверх чёлкой, немного растрепавшейся и потерявшей объём после рабочей смены, а Джульетта выглядела на удивление по-домашнему, в пижамных синих штанах, словно никуда сегодня не выходила, и свободной футболке от косметического бренда, которым она пользовалась. — Спасибо большое, — теперь Чонгук заметил её красные глаза и опухший покрасневший носик, но ничего не сказал. — Ты подождёшь, пока я приму душ, пожалуйста? Можешь посмотреть что-нибудь на ноутбуке или… тебе ведь тоже нужно принять душ, да? Она расстроенно опустила плечи. — Прости, что тебе пришлось ехать сюда сразу после работы, ты устал и хочешь спать… — Нет, — Чонгук был взбудоражен и мог бы не спать ещё несколько часов, хоть это и вылезло бы позже плохим самочувствием, — я могу принять душ потом. Хочешь, чтобы я принёс тебе полотенце? Или я могу расстелить диван, пока ты будешь мыться. Она кивнула, отвечая на всё сразу — и про полотенце, и про диван. Когда она ушла в ванную комнату, дверь запирать не стала, и Чонгук вошёл внутрь как ни в чём не бывало, не придавая большого значения тому, что Джульетта стоит в ванне совершенно голая. Она даже не закрыла шторку, но стояла к Чонгуку спиной, облокотившись одной рукой на стену, выложенную плиткой. Держатель для душа был прикреплён высоко и обычно, чтобы достать душ или установить его, ей приходилось привставать на носочки, рискуя поскользнуться и убиться, но сегодня у неё не было на это сил. Брызги воды, ударяясь о голые плечи и мокрые волосы, отлетали, приземляясь в ванну и через край, на плитку. Из-за этого мягкие домашние тапочки Джульетты намокли и на полу образовалась небольшая лужа. — НамДжу, — она осторожно обернулась, глядя на Чонгука через плечо, — у тебя всё в порядке? Тебе не нужна помощь? По её лицу струились капли, но Чонгук всё равно понял, что она плачет. Она плотно сжимала губы, не позволяя им дрожать, и даже не вдыхала, чтобы сопли её не выдали. — Да, пожалуйста, — она перевела взгляд вниз, себе под ноги, — я уронила шампунь, не могу наклониться. Чонгук громко сглотнул, стараясь смотреть на плитку, а потом в ванну, на набравшуюся из-за сильного потока воду и плавающие в ногах Джульетты баночку шампуня, розовую мочалку и бритву. Он выловил всё, намочив правый рукав рубашки, а ещё несколько капель попало ему на спину, но он не спешил разгибаться и уходить. Протянув шампунь девушке, он немного поводил пальцами по воде. — Хочешь спросить, что произошло? — донёсся до него её сдавленный вопрос. — Нет, — отозвался он мягко, всё же выпрямляя спину и расправляя плечи. Даже с тем, что Джульетта стояла в ванне, она была ниже. Она вновь поджала губы, сжимая их в тонкую линию и кивая. Она над чем-то думала, размышляла, а потом уставилась Чонгуку прямо в глаза и спросила: — Почему нет? — её голос дрожал, будто она ходила по грани, вот-вот могла сорваться. — Тебе правда неинтересно? Или тебе всё равно? Настолько всё равно, что ты не хочешь знать, что и почему у меня болит. — Прости, Джу, — он выглядел виноватым, опуская взгляд на её бёдра, — я просто не хочу на тебя давить. Если ты будешь готова, сама мне расскажешь… Именно такой ответ должен был удовлетворить Джульетту и раньше бы непременно она была бы счастлива его равнодушию и терпимости, но сегодня она хотела, чтобы он беспокоился чуточку больше, чтобы настаивал, чтобы выуживал из неё правду по частям, потому что не смог бы успокоиться до тех пор, пока бы она не рассказала ему всё. — И что я должна тебе рассказать? — вспыхнула она, вновь роняя шампунь. Чонгук сразу же достал его из воды, отставляя на полочку к кондиционерам и другим баночкам. — Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказала? Чонгук был согласен даже на ложь, потому что понятия не имел, как правильно отреагировать, если она расскажет ему об «Ангелах Чарли». Он только думал о том, как было бы хорошо, если бы она ему призналась, но не заходил дальше её признания, не продумывал свою реакцию. Если бы он был обычным парнем, не ведающим ничего, должен был бы он разозлиться? Разорвать эти отношения? Или было бы нормально сказать, что ему всё равно? Это могло бы расстроить её ещё больше. Она топнула ногой по дну ванны, разбрызгивая ещё больше воды. Такими темпами она рисковала устроить потоп. — Если ты собираешься молчать, проваливай! — она топала ногами часто, неистово, до боли в ступнях. Шампунь, что она выдавила на ладонь, вытек сквозь пальцы и превращался в пену от частых ударов капель о воду. Она была разочарована и зла, хотела побыть одна — Чонгук понимал. С опущенной головой он развернулся, собираясь выйти, но Джульетта вдруг схватилась за воротник его рубашки, дёргая с такой силой, что верхняя пуговка отскочила и закатилась куда-то под раковину. — Нет, — её голос звучал жалко, умоляюще, с плачем, — нет, не уходи, пожалуйста… Чонгук прерывисто выдохнул, пытаясь убрать её руку от своей рубашки, но она держала слишком крепко, мёртвой хваткой, так что он лишь кое-как смог стащить с себя носки и снять подаренные часы с левой кисти, прежде чем залез в ванную в одежде. Эти штаны стоили целое состояние, и их нужно было стирать при определённом градусе, но Джульетта не собиралась его отпускать ни на секунду. Дотянувшись до выловленной ранее из воды мочалки, Чонгук выдавил на неё немного приятно пахнущего геля для душа и стал осторожно втирать его в плечи и спину Джульетты. Он был очень осторожен и опускался только до поясницы, максимум до копчика, а затем сразу же возвращался вверх. Когда она немного расслабилась и отпустила его рубашку, он помог ей натереть гелем плечи, грудь и живот, а затем присел перед ней на корточки, чтобы намылить её бёдра и ноги, избегая при этом паха. Он боялся показаться Джульетте невнимательным и грубым, и чтобы не придавать своим действиям какого-либо намёка на сексуальность, сосредоточено растирал гель мочалкой. — Я решила попробовать анальную мастурбацию, — её голос звучал ровно и без неловкости, практически честно, будто она сама поверила в то, что говорила, — и не рассчитала размер. Сделала себе больно, потому что идиотка… Её рука вновь опустилась на плечо Чонгука и вцепилась в намокшую белую ткань рубашки, когда он приподнял её правую ногу, чтобы намылить ступни и пальцы с серебристым педикюром. — Почему ты не поехала в больницу? — только и спросил он. — Потому что мне стыдно. И признаваться тебе в этом тоже стыдно. Чонгук покачал головой. Как же он должен был поступить со всем этим, не дав ей знать, что он знает? — Ты уверена, что лидокаин и пантенол помогут, а не сделают хуже? — он поднял голову, демонстрируя Джульетте свой обеспокоенный взгляд и намокшие светлые волосы. Он смотрел на неё снизу вверх, и так легко было представить, что тогда, в душе господина Чоля, тоже был он. И это одновременно причиняло ей боль и удовольствие. Её глаза вновь стало щипать от слёз. — Да, они помогут, — она сделала шаг влево, к стене, упираясь в неё плечом, но взгляда с Чонгука не перевела. — Ты выглядишь очень милым, когда заботишься обо мне. Это очень приятно. Она надеялась, что это заставит его почувствовать себя лучше и он хотя бы улыбнётся, но он оставался серьёзным. — И сколько времени тебе потребуется на восстановление? — он хотел, чтобы у неё перестало болеть как можно скорее, и в то же время хотел, чтобы её выходные длились как можно дольше. — Недели две, — она проследила взглядом за тем, как он встал на ноги и снял душ, регулируя температуру, чтобы вода была чуть теплее, и стал смывать гель с её плеч. — Я испортила твой костюм. Он очень дорогой? — Не дороже тебя, — быстро ответил он, полностью сосредотачиваясь на остатках мыльной пены на девичьем теле. — Я верну тебе деньги, — заявила она, поворачиваясь к Чонгуку так, чтобы ему было удобно, — и за лекарства тоже. Обвинительный взгляд, которым её одарил Чонгук, заставил её поёжиться. А может всё дело было в том, что без задёрнутой шторки в ванной было холодно. — Могли бы мы не говорить о деньгах, о работе и обо всём этом? — он потянулся за шампунем, планируя вымыть и волосы Джульетты. — Мне не нужно ничего возвращать, ничего дарить, ни за что платить. Я просто хочу, чтобы тебе не было больно. И мне тоже. Он сглотнул ком в горле, наблюдая за тем, как Джульетта закрыла глаза, и как смягчилось выражение её лица, пока Чонгук массировал кожу её головы, игрался с её длинными волосами, осторожно наклонял её голову, чтобы смыть шампунь и проделывал это ещё раз в той же последовательности. — Чонгук, ты мне больше не нравишься, — мягко сказала Джульетта, когда он выключил воду и потянулся за полотенцем, — я думаю, что теперь люблю тебя. Она смотрела за его реакцией, пока он вытирал её плечи, водил полотенцем под мышками, сушил её волосы и высаживал из ванны в сухие тапочки, которые ещё пару минут назад были его. — Ты слышал, что я сказала? — спросила она, когда он стал медленно расстёгивать пуговки на мокрой рубашке. — Не собираешься мне ответить? Его плечи были опущены, голова тоже, словно он провинился перед ней или мыслями был где-то не здесь. — Чонгук? — неужели она слишком поторопилась с этими словами? Она пыталась себя успокоить тем, что Чонгук в целом не очень охотно говорит о своих чувствах, потому не исключено, что он её тоже любит и просто боится произнести это вслух. — Я оставил на машинке круассаны и чай, — пробубнил он в ответ, хмурясь немного, — возможно, мне стоило купить тебе кашу? Если ты хочешь, я могу попробовать приготовить для тебя что-то. Его дыхание чуть участилось, стоило ему бросить быстрый взгляд на Джульетту. Она была преисполнена надеждой и ожиданием, но после его слов мыльный шарик с этими чувствами лопнул. — Всё в порядке, — она выдавила из себя измученную улыбку, — не думаю, что в ближайшее время смогу нормально есть. Я просто пойду спать. Ты тоже приходи, когда закончишь. Она развернулась, шлёпая по плитке. — НамДжу, — он позвал её, когда она уже была у выхода, и она обернулась, в надежде глядя на него, — не могла бы ты, пожалуйста, принести для меня полотенце?