Пыль и раны

Если Билли Бутчер рукаст в плане готовки, то вот Майк споро справлялся с ремонтом или, по крайней мере, мог похвастаться умением забивать гвозди за один удар. Майк подкинул молоток на ладони, отошёл на пару шагов, любуясь собственной работой; предстояло ещё много дел — так как они с Селеной вместе, нужно позаботиться о доме, только МакКойду пришлось начать с курятника — старый сарай стал слишком тесным и холодным для подрастающих цыплят. Пока Селена развешивала на верёвке чистое белье, Майк закончил обивать утеплителем одну из стен нового курятника. Нужно всё закончить до холодов, к тому же МакКойд обещал свозить любимую на фермерскую ярмарку, как только появится свободное время, но пока о нём Майк мог только мечтать. На него столько всего буквально свалилось, что голова шла кругом. И скорое открытие ресторана, и вот — постройка сарая, а там и ремонт, и оборудование детской! Майк мечтательно улыбнулся: у них с Селеной ведь будут дети. МакКойд тихо засмеялся; жизнь ещё никогда не казалась такой светлой и радужной. Разве что в детстве, когда всё казалось таким простым и понятным. И отец был рядом. Майк приготовился обрабатывать вторую стену, как во дворе поднялся дикий гвалт: курочки, до этого мирно прогуливающиеся, раскудахтались, бросились в рассыпную, петух Перси с воплями взобрался на поленницу, а утки Глэдис и Мэйвис захлопали крыльями, пытаясь уплыть за горизонт, довольствуясь размерами одного корыта. МакКойд обернулся и едва не влез за один прыжок на забор: на него, раскинув крылья, нёсся Айзек, угрожающе гогоча. — Эй, ты чего? — опешил МакКойд. Он же ещё ничего не сделал. Что не так с этой чокнутой птицей?! Майк осторожно нагнулся, выглядывая бешеного Айзека, который снарядом летел мимо перепуганных куриц. МакКойд покрепче перехватил молоток, потому что от Айзека можно ждать что угодно. Однако Майк совсем не ожидал, как в куриной суматохе, среди вороха перьев и пыли, неожиданно выбежит маленькая рыжая птичка, чей гребешок лихо свисал набок. Майк даже не сразу понял, кто это, а это нечто пронеслось прямо по его ногам, и МакКойд отскочил в сторону, едва не упав. — Кенни? Петушок шерифа бегал по всему двору, напуганный разъярённым Айзеком — гусь Селены был хуже собаки, и Майк вовремя поднял ногу, потому что «перьевой болид» нёсся точно вслед за Кенни. МакКойд подпрыгнул на месте, чуть не роняя молоток. Остальные курочки полетели в свои временные домики, а вот Майк, понимая, что курятник сегодня ему закончить не удастся, снова осторожно выглянул из-за отстроенной стены сарая, пытаясь понять, где сейчас Айзек. Гусь бешено кружил по двору, надеясь схватить истошно кричащего Кенни, который безуспешно пытался взлететь. Майк и не думал, что курицы бывают такими шустрыми! МакКойд опасался вставать между этой парочкой, но и ждать, как они разнесут весь двор, не мог, однако сама Селена не осталась в стороне: бросив бельё, она кинулась к Айзеку. — Айзек! Хватит! — потребовала девушка. — Перестань! Почему ты себя так ведёшь? Как не стыдно! Майк умилился тому, какой девушка была серьезной и решительной; но гусь, по-видимому, был слишком увлечён погоней за Кенни. А этот куриный преступник неожиданно свернул к крыльцу и побежал к Селене; МакКойд уже хотел броситься на защиту любимой, как петушок шерифа, оттолкнувшись от земли, взмахнул крыльями и ровно прилетел в объятия Селены. Вот ведь хитрюга! Девушка обняла Кенни, пока Айзек недовольно шипел, кружа вокруг хозяйки. Гусь тянул шею, вздыбив перья на макушке, Кенни боязливо дрожал, прижимаясь к Селене, а девушка ласково перебирала его перышки. — Айзек, хватит! — грозно повторила Селена. — И не надо на меня так смотреть! Кенни очень милый и хороший мальчик! А вот ты сейчас ведёшь себя очень неприлично! Поучился бы манерам у Сержа! Майк обернулся, почесав затылок; а ведь он и забыл об индюке. Тот лежал в траве, прикрыв глаза, и даже не заметил, что произошло буквально у него под носом — настолько Сержу было лениво. Однако, услышав свою кличку, индюк поплёлся в сторону хозяйки. Айзек остался в меньшинстве; МакКойду даже стало немного жаль гуся, но с ним связываться — себе дороже! Айзек горестно опустил голову, покаянно сложил крылья, чуть слышно гогоча, и Селена ласково улыбнулась: — Молодец, — стоило похвалить Айзека, как тот сразу приободрился и начал вилять коротким хвостиком, — ты же у меня умница, Айзек, так? Кто хороший мальчик? Ну, кто хороший мальчик? Гусь завилял хвостом сильнее, пытаясь прижаться теснее к девушке, вот только Кенни в её руках был иного мнения: опасно свесившись, Кенни всё норовил клюнуть Айзека, который снова принимался шипеть и топорщить перья. Серж просто стоял рядом, скосив осоловелые глаза к клюву. — Айзек! — Селена нахмурилась. — Сейчас же прекрати! У нас ведь гость. Девушка почесала шею петушка, и Кенни довольно прикрыл глаза; он подставлялся под ладони Селены, словно кот, и Майк совсем растерялся. Гусь всё ещё тихо шипел на петушка, но отошёл, пропуская МакКойда к Селене. Вот Кенни маленький такой, крошечный, даже милый, а на самом деле представлял собой гончую Сатаны в облике курицы… Которую во всём Гаттерби не боялись только Селена и шеф. Майк свистяще выдохнул: его окружали удивительные люди. — Айзек, тише, — держа малыша Кенни в руках, девушка присела на корточки и погладила гуся, который, соскучившись по ласкам хозяйки, вытянул шею, — да, вот мой хороший, самый лучший мальчик! — Я удивлён, — искренне признался Майк, — что ты умеешь с ним ладить. — А как с ним не ладить? Он же прелесть, — улыбнулась Селена, тиская петушка как щенка или котенка. Однако, заметив МакКойда, Кенни попытался вывернуться и клюнуть его в нос, но девушка проворно перехватила Кенни и прижала к груди. — Кенни! — девушка сурово заглянула в мордочку петушка. — Нельзя клевать Майка! Никого нельзя клевать! Ты же хорошая курочка, верно? Хорошая курочка… Кенни заметно приободрился и прижался к девушке, пока она почёсывала его шейку; Айзек потирался о ногу Селены, в удовольствии закатив глаза. А Серж… Индюк просто сидел и пялился в одну точку, совершенно безразличный к происходящему. Майк настолько засмотрелся на потрясающе апатичного индюка, что не заметил, как девушка, качая на руках Кенни, подошла к врытой в землю лавочке, а за ней, повиливая хвостиком, преданно семенил Айзек. Да уж, удивительная у них ферма! МакКойд убрал молоток за джинсовый ремень и подошёл к Селене, присаживаясь рядом. Тянуло снова попытаться погладить Кенни, но стоило протянуть руку, как петушок встрепенулся, грозно сверкнув глазами. Нет, лучше оставить всё как есть; Майк на всякий случай отодвинулся — у них скоро открытие, а он не хочет быть покалеченным крохотной птицей. — Что? Не устоял перед моими курочками? — умилялась Селена, аккуратно поглаживая гребешок Кенни. — Такой переполох вы мне с Айзеком устроили! И что мне с вами делать? — Поцеловать… Ой, — сморщился Майк; совсем залюбовавшись Селеной, он потерялся в своих мыслях; девушка рассмеялась и придвинулась к нему ближе, прильнув к его боку. Селена, подвинувшись вплотную, поцеловала Майка в подбородок, от чего он довольно приосанился. Селена чуточку смутилась, покраснев, и положила голову ему на плечо, продолжая гладить Кенни. Айзек сидел рядом, положив голову на колени Лучику, а вот Серж решил, что ему не очень-то удобно сидеть на голой земле, переместился на ноги Майка, придавив своей тушкой его кеды. Погладив индюка по лысой голове, который в ответ на ласку прикрыл глаза, Майк улыбнулся Селене: — Я немного волнуюсь, — МакКойд протяжно выдохнул, поежившись от болезненного укола стыда. — Ты о ресторане? — Селена потёрлась щекой о его плечо. — Угу, — Майк поджал губы. — Скоро открытие, там будут многие из нашего городка, а вдруг… не получится? Даже Сью в нас не верит, а у шефа глаза горят, и я… — Милый, — девушка взяла Майка за руку, прижимаясь своим плечом к его, — всё будет хорошо! Я верю, что у вас всё получится. — Правда? — Правда, — Селена звонко поцеловала его в губы, — а Сью просто переживает за свои деньги. — Ну, просто… — Малыш, — Селена ободряюще сжала его ладонь; под её теплым взглядом Майк совсем разомлел, — то, что вы с Билли делаете, самый настоящий подвиг для всего Гаттерби! Вы не просто открываете ресторан, а окно в лучшую жизнь! Поверь мне, все в городе будут счастливы попробовать ваши колбаски. — Жаль, что ты не попробуешь их, — пожал плечами МакКойд, — шеф великолепно готовит. Румянец Селены стал гуще. — Ну, твою я уже попробовала, — хихикнула девушка. До Майка шутка не сразу дошла, но когда он понял, сам вспыхнул, но обнял Селену, целуя её крепко, совсем как в любовном романе. Однако стоило коснуться петушка краем рукава, как Кенни беспокойно закудахтал, пытаясь перетянуть внимание девушки на себя. Ожидаемо Майку пришлось с недовольным вздохом отстраниться, зато Кенни, потоптавшись на коленях девушки, снова уселся, прижимаясь головой к груди Селены. Она продолжала гладить его по шейке, и МакКойд ревниво скривился. Чёрт, никогда Майк не думал, что будет сражаться за внимание возлюбленной с курицей! — Жил бы он у меня, я бы обязательно купила ему подружек, — призналась Селена, — только не рыженьких! Я же знаю твои предпочтения, да, Кенни? Петушок потянулся головой вслед пальчикам Селены; Майк удивлялся, как ей удавалось приручать эту бестию. — Ты… знаешь? — МакКойд не верил собственным глазам. — Конечно, — кивнула Селена, щурясь на солнце, — он ведь прибегает сюда в гости не в первый раз! И постоянно гуляет с моими девочками. Что, окрутил Маргарет и Дейзи? Бедный Перси прячется всякий раз, когда этот нахал приходит ухаживать за моими курочками. Майк почесал в затылке; он не мог отличить одну курицу от другой, а девушка знала их всех по именам. А для Майка курица — просто курица, и она, как говорил шеф, годится только на две вещи: чтоб яйца нести и чтоб в супе плавала. Вот только для Селены весь скотный двор состоял из друзей. Наверно, именно поэтому она вегетарианка. Майк улыбнулся, глядя на неё, пока Селена продолжала перебирать пёрышки Кенни. — Купила бы тебе породистых курочек, — воодушевлённо продолжала девушка, — тоже чёрную и беленькую, тоже карликовых… А назвала бы их… Ну… — она на несколько секунд задумалась, — как тебе имена Пенни и Тенни? Кенни, Пенни и Тенни! По-моему, очень здорово звучит! В подтверждение своих слов курёнок вытянул шею и закудахтал громче, вызвав у девушки смех. — Я знала, что тебе понравится! — Мне тоже понравилось, — кивнул Майк, и за это Селена поцеловала его в щёку. — Даже очень! А… можно ещё? — Ты у меня замечательный, — промурлыкала девушка и снова прижалась к Майку. Так бы они, может, и продолжили бы целоваться, как неожиданно гусь резко встал на лапки и вытянул шею, словно почуял что-то неладное, и Майку пришлось отстраниться от девушки, которую поведение гуся также немного удивило. — Айзек, ты чего, милый? Однако гусь раскинул крылья и загоготал громко, направляясь в сторону калитки; Селена уже хотела сама проверить, что вызвало такую перемену настроения у Айзека, но замерла, заметив у забора запыхавшегося мужчину, который остановился только для того, чтобы перевести дух. Девушка осторожно опустила Кенни на землю, подходя к Айзеку, понимая, что если его не остановить, он нападёт. А помочь Селене для Майка всегда в радость; он осторожно вытянул ноги из-под Сержа и направился к Селене выяснять, что понадобилось сыну шерифа на этот раз. Вроде они с Хэнком в прошлый раз всё выяснили, разве нет? Похоже, только Майк так считал. — Генри? — изумилась Селена. — Что ты здесь делаешь? — О, приветики! Фух! — сын шерифы выпрямился, пытаясь скрыть за тенью шляпы покрытое испариной лицо. — Я тут, знаешь… — Может, зайдёшь к нам? — девушка оттеснила от Хэнка Айзека. Она открыла калитку, надеясь, что сын шерифа всё-таки задержится у них немного. — У меня есть клубничный чай и ореховый рулет с шоколадом. Как ты любишь! Майк выдохнул, скрещивая руки на груди; между прочим, это его любимое лакомство! И она готовила рулет именно ему! — Нет, спасибо, — выпрямившись, улыбнулся Хэнк, и Майк немного расслабился, — я ненадолго, я просто хочу забрать кое-кого. — Кого? — Селена опустила голову, когда ответ сам собой появился перед ними; заметить такую крохотную курочку, как Кенни, сложно, а он тёрся о ноги блондинки, чтобы она снова взяла его на ручки. — А, ты про малыша Кенни? Кенни закудахтал, когда Селена посадила его на локтевой изгиб; однако, оказавшись на одном уровне с Хэнком, петушок сердито распушил перья. Генри снял шляпу, поправляя жидкие волосы на залысине, а затем приветливо улыбнулся Селене, вызвав у МакКойда массу вопросов и подозрений. Как-то странно всё это… — Я хотел сказать… — бормотал сын шерифа, переминаясь с ноги на ногу, — что… Папа будет не против, если ты оставишь Кенни у себя. Кажется, не только Майки, но и Кенни опешил. Селена, прижав к себе Кенни, от удивления отступила на шаг. — Мистер шериф решил бросить Кенни? — поражённо пробормотала она. — Как же так?! — Нет-нет, — замахал руками Генри, — не бросил, просто… У папы нет времени присматривать за ним, да и сам Кенни в последнее время чаще пропадает у тебя на ферме, чем… дома. — Ты уверен? — недоверчиво прищурился МакКойд: шеф, если чему его и научил, так это неизменному правилу: «доверяй, но на всякий случай давай пизды». Майк не хотел драться, но всё равно не мог доверять Генри, пусть он и старательно просил прощения у Селены после того инцидента. — Да, — быстро закивал Хэнк, — я правда хочу тебе его отдать. Он-то тебя любит больше, чем меня. Правда, Кенни? Генри попытался погладить цыпленка, но стоило ему занести ладонь, как тот, со скоростью выпущенной из арбалета стрелы, бросился вперёд, клюнув его в большой палец; Хэнк отпрыгнул в сторону, шипя от боли. Майк усмехнулся: всё-таки у куриц тоже было чувство собственной важности. Однако Селена, обняв Кенни, пригрозила ему пальцем, как маленькому ребёнку: — Кенни! Нельзя! Нельзя быть таким невоспитанным! — Вот, видишь, — начал Хэнк, — тебя он любит больше. — Но… — девушка гладила петушка по гребешку, — Кенни ведь будет скучать. И мистер Джонс… разве он сможет обходиться без Кенни? — Папе… некогда, — Майку начало казаться, что сын шерифа попросту хочет сплавить Кенни по-быстрому в добрые руки. — Не волнуйся, Селена: если что, папа привезёт ему любимый корм. Сейчас правда за ним некогда присматривать, а тут, с тобой, ему не будет скучно. — А… что-то случилось? Почему мистер Джонс будет так занят? — не понимала Селена, а Майк замечал, что чем больше тянул Генри, тем сильнее потел. — Просто… ну… появилось много новых дел… Для города! — Хэнк никак не мог подобрать слова. — Поверь мне, так будет лучше для всех нас. — Там всё безопасно и нет ничего незаконного, правда? — Селена так мило пыталась вывести Генри на чистую воду, что Майк невольно улыбнулся. — Нет, ты что?! — возмутился сын шерифа. — Всё в лучшем законном виде! Я ведь всё-таки сын самого шерифа, а не какой-нибудь простофиля! — Сильно сказано, — хмыкнул МакКойд, но, кажется, его слов Генри не расслышал. — Так что оставляй Кенни себе, считай, что это подарок, — Хэнк сунул руки в карманы джинсов, покачиваясь с пятки на носок. — Ему у тебя точно будет лучше! — Хорошо. Я позабочусь о Кенни. Только, пожалуйста, Хэнк, не ввязывайся ни во что опасное. Я волнуюсь за тебя. И за мистера Джонса тоже. — Всё будет отлично, — заверил её сын шерифа, показывая поднятый большой палец, — не сомневайся во мне! — Надеюсь, — улыбнулась Селена, обнимая Кенни, ставшего только что полноправным членом их семьи. — Тогда я пойду? А то отец разозлится, если я опоздаю. — Хорошо, — кивнула блондинка. — И спасибо. — Не за что. Генри надел шляпу, щегольски придержав поля, и поспешил в сторону дороги. Айзек тихо шипел вслед Хэнку, пока тот не скрылся за углом — наверняка что-то нехорошее предчувствовал, и Майк был полностью с ним солидарен. Однако сейчас, когда у Майка практически осуществилась мечта всей жизни, он больше не будет трусить перед блеском звезды шерифа — с него хватит! У МакКойда есть, ради кого жить и за что сражаться. Селена — его смысл жизни; и никому, ни Генри и — тем более — ни его отцу, он не позволит разрушить своё счастье, ради которого он пережил столько всего, что хватит на издание тома мемуаров. — Пойдём, надо покормить Кенни и найти ему местечко, — поглаживая петушка, улыбалась Селена, и Майк приобнял её за талию. Вот и новая работа подоспела, впрочем, МакКойд только и рад, ведь ради своего Лучика он готов на всё! И даже терпеть выходки петушка Кенни, который в её руках незаметно для всех заснул.

***

— Пап, я вернулся! — толкнув пендельтюр, Хэнк вошёл в отцовское кабаре. Джереми Ли Джонс сидел, склонившийся над литровой кружкой дешёвого пива, выглядя ужасно. Он никак не отреагировал на появление сына, и Хэнк, сняв шляпу, осторожно прошёл вперёд, надеясь, что отец хотя бы способен на внятный диалог. — Я нашёл Кенни, пап. Как ты и просил! — Насрать, — фыркнул Джонс-младший, смотря в угол кабаре; Хэнк осмотрел здание, думая, что сегодня стоит всё-таки прибраться. — Пап, я… — Насрать, говорю, — стукнул кулаком по столу шериф. — Этот пидорас испортил мне планы, чёртов ублюдок! Хэнк подошёл ближе и сел на стул рядом, как прилежный ребенок, складывая руки на коленях, пытался немного перевести разговор на другую тему, но Джимми Джонс внезапно для Генри разоткровенничался, а ведь для этого нужен был не сын, нуждающийся в отцовском одобрении, а чёртово пиво! Хэнку было стыдно и неловко из-за отца, но он всё равно внимательно слушал его, надеясь, что сможет подсказать что-то или чем-то помочь. — …Появился этот бородатый урод и нарушил мне все планы! — шериф чуть ли не выл в голос. — Решил открыть свой, блять, ресторан, а меня спросить — хуй надо! Ещё и поверил в себя, кусок дерьма, на девочек моих стал заглядываться! — Папа… — осторожно позвал его Хэнк, и Джимми Джонс снова стукнул кулаком по столу, едва не уронив пивную кружку. — Что ты там тявкаешь, щенок?! — рыкнул шериф. — Я хочу, чтобы этот уёбок нахуй свалил из Гаттерби! И забрал с собой МакКойда, желательно навсегда! — Па-а-ап, — потянул Хэнк, — я… — Я надеюсь, сынок, что ты меня не предашь! — перебил его шериф, чуть ли не вываливаясь со стула. — Что ты со мной до конца! Верно? Потому что если у этого уёбка получится привлечь всех этих долбоёбов из нашего засранного городишки в свою рыгаловку, то мы станем банкротами! Он потянулся к Хэнку, хватая его за ворот рубашки, и дыхнул перегаром в лицо сына. — Банкротами, Генри! — Я понял, пап, — Хэнк зажмурился, задержав дыхание. — Я всё сделаю, как ты просил. — Отлично! — мужчина отпустил его, грузно падая на стул. — Я тобой горжусь, сынок! — П… правда? — Чёрта-с два! Ты проебал мою птицу! — заорал на него, брызжа слюной, шериф. — Где, блять, Кенни?! — Я… — Хули ты мямлишь, как последний сопляк, — скривился шериф, — выкладывай, блять! — Я подарил его Селене! — выпалил Хэнк и тут же зажмурился, трусливо сжавшись. — Ты… — набирал в грудь воздух Джимми Ли Джонс, — …что ты сделал?! — Я подарил Кенни Селене, — тихо повторил Хэнк. — Ах ты… — А всё потому, что тебе он не нужен! — перебил отца Генри. — Ты бы его потерял, а у Селены он будет в безопасности!.. — После того, как я разберусь с Бутчером, — скрипнул зубами шериф, — я сделаю две вещи: верну Кенни и сделаю из тебя настоящего мужика! Джимми, пошатываясь, поднялся со стула. — Папа! — Генри пытался ему помочь, но мужчина отмахнулся от сына. — Я сам! А ты… Сиди и думай над своим поведением! Ведёшься на дешёвок как последний идиот! — Хэнк понимал, что отец не в себе, что он пьян, но всё равно было больно. — Даже Майк больше мужик, чем ты, хотя я очень надеялся, что в тюрьме его кто-нибудь прикончит. — Па… — Пошёл ты, разочарование! — шериф махнул рукой на Генри и, толкнув салунные двери, вышел, оставляя Хэнка одного. Генри выдохнул, падая на стул; он очень хотел, чтобы отец им гордился, и поэтому он сделает всё, чтобы он наконец-то похвалил его или же… Или же он всего этого просто не вытерпит. Хэнк взял недопитую кружку отца и глотнул пива; наверно, надо бы ещё налить себе, в кабаре была выпивка. Впереди сложный и долгий день, но о подарке Селене Генри не жалел — не потому, что ему жаль Кенни, а просто Селена всегда делала для него только хорошее и продолжает делать, несмотря ни на что… И она всё же досталось Майку; Хэнк хмыкнул: наверно, отец прав, называя его неудачником, но с открытием нового ресторана в Гаттерби он намерен доказать шерифу обратное. И, наконец, быть достойным своего отца, которого, даже несмотря на непростой характер, Хэнк очень и очень любит.