Пыль и раны

— Вот ещё заказы! — запыхавшаяся Сью ввалилась на кухню, выкидывая на стол ещё блокнотные листы. — Пошевеливайтесь, парни! — Так, женщина! — рявкнул Бутчер, задетый таким пренебрежением; нет, он ей, конечно, благодарен — Сью и бар закрыла, и пришла помогать им, но это Билли сегодня папочка на кухне. — Дай-ка сюда! Сам разберусь! — Как скажете, босс, — повесив на плечо полотенце, девушка, прихрамывая на одну ногу, вернулась в зал, пока Бутчер разбирал все бумажки, донельзя довольный собой и своей работой. Подумать только, у них всё получилось несмотря ни на что! Поначалу было ссыкотно; как только двери импровизированного ресторана распахнулись, к ним в гости даже перекати-поле не заходил, но Билли старался не паниковать по этому поводу: ну мало ли, Гаттерби настолько маленький городок, что его жители все как один не могут поднять жопы со своих диванов! С каждой минутой сомнения по поводу мечты Бутчера о ресторанчике росли как ёбанный бобовый стебель, а отец Булочки — одноглазый мудак, так и вовсе ворчал, что хуйня вся эта затея, а Майк своей незатухающей поддержкой просто бесил. Бутчер просто попросил подождать, всего часик, а если все забили и испугались шерифа, то Билли сворачивает лавочку, отрабатывает долги Сью в её баре, и… Скрип несмазанных дверных петель показался в тот момент Бутчеру ангельской песней — в часовню зашли сразу двое, которые осматривали их небольшой ресторанчик таким взглядом, будто были ёбанными критиками, вручающими звёзды Мишлен. Он понимал весь их скепсис, но всё равно хотел, что, если это будут единственные посетители, то чтобы они запомнили этот «эксперимент» надолго. И когда им принесли свежеприготовленные хот-доги из заготовок Селены, весь мир для Билли замер в ожидании. Он никогда так не смотрел, как люди едят, но это ведь его еда, его заведение! Все было одновременно и мерзко, и завораживающе. Но когда они закончили, оставив на столе пару банкнот чаевых, поблагодарив за вкусный завтрак и пообещав прийти ещё, у Билли как камень с души упал, а настроение приподнялось как ртуть в блядском градуснике в жару. Билли стало хорошо: не так, как когда он впервые встретил любовь всей своей жизни в лице Линды, но тоже неплохо. С того момента он понял, что то, что ему нравилось и чем он занимался — правильное дело, и в приподнятом настроении стал ожидать новых посетителей, гордясь ещё и тем, что Джон «одноглазый пиздюк» Линч сожрал свой пессимизм со смачным заглотом. У них было много работы! И она всё не заканчивалась! — Так, господа! — отчеканил Бутчер. — И… дамочка! Ещё заказы: три куриные, одна вегетарианская, всё в булочки и одна сахарная лепёшка! — Да, шеф! — хором ответили ему, и Билли осклабился: сегодняшний день был практически идеальным, не хватало только в рецепте его огромнейшего счастья только одного ингредиента — увы, но малышка Линда была повязана своей грёбанной работой на шерифа, и Бутчер не мог пока спасти свою принцессу. Ну, ничего, ещё не всё потеряно: сначала пусть «звёздный педик» удавится от зависти, а затем папочка займётся своей малышкой. Сцепив руки за спиной, он как главный в ресторане смотрел на работу своей команды: Майк нарезал мясо для полуфабрикатов, Селена занималась тестом и десертами, а папаши Линды занимались приготовлением сосисок, подходя к своему делу, как к искусству. Приятно, что, несмотря на некоторые разногласия, они не пытались как-то насолить Бутчеру или подставить его — наоборот, делали всё, чтобы помочь, и это даже немного пугало. Перевернув сардельку лопаткой, Джон Линч самоуверенно улыбнулся. — Здесь готовить веселее, чем дома, — признался он, косясь на Селену, перепачканную мукой, с волосами, собранными под сетку. Билли хмыкнул: вот же старый лизоблюд. — Так, осторожней, — кивнул Бен на сковородку, пока он поливал соусом свой почти законченный хот-дог, — а то сгорит. — Отставить, — по-военному ответил ему Джон, — я знаю, что делаю. Я же почти профессионал! — Профессионал, блять, — вмешался Билли, — испортишь хоть одну мою сосиску, я отжарю Линду так, что она не сможет вылезать сутками из постели. — Он шутит, — улыбнулся Бен, кладя руку на плечо Линча, готового броситься на Билли с лопаткой, — не обращай внимания. — Нет, папочка, я не шучу, — парировал Бутчер, хлопая в ладоши. — Нехер отвлекаться. Работаем! Мы не должны ударить жопой в навоз! Джон Линч скрипнул зубами и, подвигав нижней челюстью, вернулся к готовке. Правильно, ему всё равно придётся терпеть Бутчера ради своей драгоценной дочурки, поэтому нехер устраивать сцены. И правильно сделал! Бен явно гордился своим… Билли не ебёт, какие у них там отношения, поэтому просто молча отошёл от парочки, принявшей закидывать ещё несколько замороженных полуфабрикатов на сковороду. Проверка Бутчера дошла и до Майка; подойдя к соседнему столу, Билли прищурился, смотря, как МакКойд держал нож и нарезал мелким кубиком овощи. Он делал это медленно, но так, сука, идеально, что даже при желании не придерёшься. Задумчиво пожевав губами, Билли повернулся к Селене, держащей поднос с лимонным печеньем, которые только что девушка достала из печи. Бутчер не удержался; схватив одно горячее печеньице, он сразу же закинул его в рот, осторожно пережёвывая; обжег язык, но как же вкусно — так, что хотелось стащить ещё, но фея смекнула и отошла на шаг, убирая в сторону поднос. — Это для гостей, — пояснила Селена к недовольному бурчанию Бутчера. — Ну и ладно, не очень-то и хотелось. — Потом сделаю для вас отдельно, — улыбнулась девушка. — Замётано! Но знай — печенье охуенное. Если бы не Линда, женился бы на тебе, но сама понимаешь: никто не сможет пойти в сравнение с её шикарными булочками! — Я не сомневаюсь, — вспыхнула Селена, — вы чудесная пара. — Лучшая во всём Гаттерби! — Я бы поспорил, — вклинился Майк, не отвлекаясь от нарезки овощей. — Так, пиздюк! — Билли чуть повысил голос. — Меньше чесать языком — больше работать! Это наш сегодняшний девиз на весь день, куколки! — Кстати о работе! — на кухню вернулась Сью, на ходу вырывающая листы из своего блокнота. — Тут ещё посетители! — Ого! — удивился Майк, снова отвлекшись от основного занятия. — Да мы… Мы настоящий ресторан! Бутчер широко улыбнулся: его мечта, наконец, сбылась! То дело, которым он по началу не очень-то хотел заниматься, нашло отклик в душе этого города, и, видя, как сыпались заказы, как оставляли чаевые, как обещали заглянуть завтра, послезавтра, на следующей неделе… Это стоило всех тех сложностей, через которые он и остальные прошли, чтобы всё стало реальностью. Билли засучил рукава, понимая, что пора и папочке вмешаться в рабочий процесс, помешать с удовольствием, так сказать, фарш и наполнить сочные и вкусные колбаски. Потому что: раз попробуешь фирменные сосиски Бутчера и другие уже не захочешь!.. Билли в предвкушении потирал руки: он готов бросить самому себе вызов, и обязательно довести дело до конца. Ради его семьи, друзей и, конечно же, иконы его удачи — булочки Линды. — За работу! — рявкнул Билли. — Пора показать этому городку, у кого самая сочная колбаска!

***

Генри боялся что-то сказать своему отцу, видя, как его пальцы с силой сжимали горлышко бутылки; Джимми Джонс-младший не пил, — что немного пугало, — но пустым взглядом пялился, практически не мигая, в открытые двери, через которые в их семейный салун… так никто и не зашёл. Хэнк сидел рядом с шерифом за одним столиком, нервно кусая губы — Джимми пыхтел и сопел, пунцовея блестящим от испарины лицом, и любое слово будет ему, что игла под ноготь. Поэтому приходилось молчать и ждать… чего-то. Все жители внезапно пропали; нет, у них и так никогда не было так много посетителей, обычно десяток к первому часу набирался, но сейчас — никого, ни души, пустота. А вот терпение шерифа, похоже, иссякало — вздувшаяся жилка на виске пульсировала, не суля ничего хорошего. И всё-таки Хэнк попытался: — Папа? Джим сильнее сжал горлышко пивной бутылки. Генри натужно сглотнул, втянув голову в плечи: — Па-а-ап? — протянул он. — Может… ну… устроим выходной? Мы ведь давно не проводили время вместе. Как отец и сын! Точнее — никогда; Генри надеялся достучаться до отцовского каменного сердца, но, похоже, то способно растопить лишь алкоголь и… может, девочки? Хэнк обернулся на ярко накрашенных танцовщиц, скучавших на сцене. Они должны были начать выступление больше часа назад, но раз посетителей не было, то просто болтали в ожидании гостей… которые могли и не прийти. Генри снова повернулся к отцу, который всё пялился на дверь, игнорируя сына. Наверно, они так и просидят до конца рабочего дня… Навряд ли вообще кто-то сунется в эту берлогу. — Мистер Джонс, — шериф обернулся только тогда, когда к их столику подошла Линда — девушка не скрывала своих отношений с прямым конкурентом Джимми-младшего, поэтому Генри боялся, что она может попасть под горячую руку шерифа, — мы… Мы тут с девочками посовещались и решили, что… если никого не будет, то мы могли бы с девочками взять выходной… Шериф только дёрнул подбородком, судорожно стиснув челюсти; Генри не знал, как вмешаться, но не хотел, чтобы из-за собственных ожиданий отца пострадала Линда или кто-то другой из девочек. Хэнк придвинулся к Линде вместе со стулом, готовый встать между ней и шерифом, однако отец только поигрывал пальцами на стекле бутылки, дёргая кадыком при каждом вздохе. Линда несмело шагнула вперёд: — Мистер Джонс?.. Но Джимми встрепенулся только тогда, когда услышал скрип древесных половиц; он резко обернулся, натягивая на лицо широкую улыбку, увидев в открытом проёме… Неужели? Вот и первые посетители! Хэнк вальяжно откинулся на спинку стула, вытирая ладонью выступивший на лбу пот. Так-то лучше, теперь отец не будет злиться… Шериф, не обращая внимания на Линду, направился встречать гостей, немолодую супружескую пару, явно смутившуюся такому горячему приёму. — Наконец-то! — настроение Джимми Джонса-младшего заметно поднялось. — Посетители! Моего салуна! Выпивка и еда — только самые лучшие! Однако его энтузиазм никто не разделял; мужчина и женщина неуверенно переглянулись, но оживились, заметив Тиффани: они дружно помахали девушке, и шериф заметно приуныл. Его разочарование тут же переросло в едва сдерживаемую ярость, и Генри побоялся, что он швырнёт бутылку прямо в девушку. — Мы… — начала женщина, одетая в милое красное платье в горошек с кружевами на воротнике, — мы бы хотели забрать сегодня нашу девочку. — Да… тут такое дело, — её муж, одетый в джинсы и клетчатую рубашку, шмыгнул носом, — мы бы хотели посетить ресторанчик мистера Бутчера. Сегодня открытие! И… — Ясно, — перебил их шериф, приговаривая сквозь зубы, — катитесь… — Простите, шериф? — пара переглянулась. — Вы сказали?.. — Катитесь! — заорал Джимми Джонс и разбил о рядом стоящий стол бутылку; Генри не знал, куда кинуться в ту же секунду: к старикам, оказавшимися триггером для ярости его отца, к девушкам, которые, завизжав от неожиданности, бросились в гримёрную. — Катитесь нахуй все! Заебали! Заебали! — Папа! — Хэнк подскочил к отцу, кладя руку ему на плечо. — Папа, пожалуйста!.. Но шериф его словно не слышал. — Нахуй этого Бутчера! Сегодня я с ним разберусь раз и навсегда! Этот уёбок поймёт, что ему не место в Гаттерби! — Папа, — застонал Хэнк, — а как же… — Нахуй! — Джонс-младший повёл плечом, сбрасывая руку сына. — Пусть все катятся в пизду! Особенно этот грёбанный Бутчер!.. — Но… — Ты со мной? — шериф резко повернулся к сыну, хватая его за ворот рубашки. — А, Хэнк? Генри не знал, как поступить: он слышал визг девочек, явно напуганных, успел заметить бледные лица родителей Тиффани, мелькнувшие в дверном проеме, и Хэнк понимал, что остался один против отцовского гнева, и если что-то не предпринять, то Джимми Джонс разрушит всё, что построил за эти годы. Он готов пойти в ресторан Бутчера, но только для того, чтобы в случае чего уберечь отца от роковой ошибки. — Ты со мной?! — повторил шериф, срываясь на крик. — Да, папа, — обречённо выдохнул Хэнк. — Тогда тащи свою голубую задницу в часовню! Мы оттуда не уйдем, пока на её месте не останется пепелище, — рыкнул шериф; сжав в кулаке ворот пиджака Генри, он потащил его к выходу из стремительно опустевшего салуна. Нехорошо вышло с девочками, но спорить с отцом Генри не решился. Им ещё предстоял разговор с Билли Бутчером. Хоть бы стены часовни выстояли: что мистер Бутчер, что Джимми Джонс-младший — слишком горячие головы.

***

— Халтуришь, папаша! — от внимательного взгляда Билли Бутчера ничего нельзя утаить. Джон Линч выдохнул, закатив глаза; то, что он недосмотрел — вообще не вина Билли, и тот, чуть ли не в лучших традициях Гордона Рамзи, хотел швырнуть тарелку в стену, но Билли не такой: во-первых, лишних денег и посуды не было, во-вторых — выбрасывать просто не доготовленное мясо противозаконно. Поэтому Бутчер вручил блюдо обратно в руки Линчу, не сдержавшись в едком комментарии: — Это свинина настолько сырая, что она визжать будет на твоей сковородке! — Ты невыносимый, грубый, грязный, невоспитанный хам, — спокойно ответил Линч. — И что в тебе нашла моя девочка? — Я умён, красив, сообразителен, и у меня охуенные ораторские способности, — широко улыбнулся Билли. Бен, подхватив Линча под локоть, повёл его на кухню, пока Бутчер собирал другие готовые хот-доги, которые должны были отправиться в зал с минуты на минуту. Удивительно, как, будучи инвалидом, Сью ловко лавировала между столиками. Но Билли был счастлив: всё шло, как по маслу — легко и быстро. Полуфабрикаты уже заканчивались, но Селена и Майк, пока Бен и Джон жарили колбасы, собирали новые, иногда позволяя себе чуть изменить привычный рецепт. Пока что никто не заметил подвоха, но зато они могли так немного экономить оставшиеся продукты. — Так, пиздюк, — обратился к МакКойду Бутчер, — мне нужны ещё две куриные. Всё понятно? — Да, шеф, — отдал честь Майк, склонившись над мясорубкой, пока Селена закручивала концы только что-то слепленной колбаски; МакКойд игриво толкнул девушку плечом, после чего бегло поцеловал её в висок. — Ты видела?.. Твой дядя тоже здесь! Теперь-то он точно не будет называть меня бездельником и разгильдяем. И не будет гоняться за мной с вилами, узнав, что мы вместе. Селена тихо засмеялась, застенчиво розовея щеками. Они успели с Майком ещё несколько раз поцеловаться, прежде чем отпрянули друг от друга, стушевавшись под немигающим взглядом Бутчера. — Никаких телячьих нежностей на кухне в разгар смены! — распорядился Билли; потому что нехер, у них работы по горло. Билли полил хот-дог горчицей и кетчупом — американский стандарт, как любят многие. Вытирая салфеткой остатки соусов на тарелке, чтобы выглядело всё идеально, Бутчер уже хотел позвать Сью, как неожиданно услышал грохот, которому тут же вторил раскат отборного мата. — Какого хера? — Бутчер тут же выскочил в зал, надеясь, что это не пол часовни рухнул, не выдержав такого количество посетителей, но… Лучше бы это был Армагеддон. Шериф, появившись в его уютном ресторане, тут же испоганил всю атмосферу; он собственнически расталкивал клиентов, продвигаясь всё ближе к кухне. Билли фыркнул, срывая с себя фартук и по новой закатывая рукава: у этого пидрилы только два пути — или съебаться отсюда нахуй… Или сьебаться отсюда нахуй быстрее. Никто не испортит сегодняшний день! — Ты! — шериф Джонс указал пальцем на Бутчера. — Это всё из-за тебя! — О, пидрила в законе снизошёл до простого жителя Гаттерби, я тронут, — съязвил Билли, скрестив руки на груди. — Ты уничтожил всё, что я только построил вот этими руками! — оказавшись вплотную к Бутчеру, шериф пошевелил перед его носом отвратительным пальцами-сосисками. Только такие в булочку не положишь, а жаль. В зале все замерли, выжидая драки, даже на кухне, ублюдки ленивые, отвлеклись на предстоящее противостояние, но Билли всё-таки умел себя держать в руках в отличие от остальных. Хотя… вон, собравшиеся жители Гаттерби тоже перестали жевать свои хот-доги, чуть не собираясь делать ставки, кто кому врежет первым. Даже дядюшка Селены, невысокий, полный и круглолицый, потирал ладони в нетерпении, пока его крупногабаритная доченька с пятнистым от веснушек лицом во все глаза таращилась на Генри, накручивая на палец кончик рыжей косы. — О, сейчас будет мясо! — прозвучал голос Майка во внезапно возникшей тишине. — Нихуя не будет, — бросил Билли, не сводя глаз с шерифа. — Но, я пожарил же… — МакКойд, заткнись, — попросила его Сью, явно привыкшая к подобным ситуациям. Майк стушевался, и Билли понял, что сейчас его время показать себя во всей красе. Джимми Джонс-младший дышал рвано, сжимал кулаки, готовый броситься на Бутчера. Хорошо, что хоть без оружия обошлось, иначе дело было точно дрянь. — Ребята, — вылез Майк, — может, вы решите свои споры по-мужски? Например… танцы! Шеф, вы же умеете танцевать шуплатлер!.. — Пиздюк, — процедил Бутчер, — закройся, иначе… — «Иначе» что? — ворвался в их диалог шериф. — Иначе, — Бутчер демонстративно размял шею, — я сделаю сегодня особое блюдо. Отбивная из дрянного копа. Знаете, как говорят: «хороший шериф — мёртвый шериф». — Хочешь решить вопрос раз и навсегда? Давай выйдем, кусок дерьма, — рычал шериф. — Да, пора бы твою толстую жирную жопу немного растрясти! Кузина Селены басовито вскрикнула, прижав пухлые руки к груди. — Наглеешь, уёбок бородатый! — У-у-у, да я даже не начинал… — Стойте! — истерично взвизгнул Хэнк, мертвенно бледный, готовый в любой момент потерять сознание. — Я… Я… — Генри! — прошипел шериф. — Съебись и не мешай мне! — Нет! — Хэнк вклинился между отцом и Бутчером. Билли закатил глаза: только попкорна, блять, не хватало — очередная Санта-Барбара обрушилась ему на голову. Блять, он бы въебал с кулака шерифу один раз, и всё, дел-то на пять секунд, но нет, приходилось быть участником теперь же семейных разборок. — Хэнк! — скрипнул зубами Джонс-младший. — Уйди с дороги! — А то что?! — взвился Генри. — Я устал быть постоянно в чьей-то тени! Я… Я… старался сделать всё для тебя, участвовал в незаконных грабежах, подставил лучшего друга, и девушка, которая мне нравится, считала меня ничтожеством — и всё по твоим словам! Билли присвистнул от удивления; нихуя себе, он так умеет? Бутчер отошёл на шаг, чувствуя себя лишним в этом ебучем треугольнике. Зато пиздострадалец-шериф даже мускулом лица не пошевелил; неужели настолько не любил своего сынка? Билли это было чертовски знакомо. Только вместо поиска одобрения он бы помочился на могилу своего старика. Ещё раз. — …Я не хотел этого делать! — с надрывом продолжал Хэнк. — Я хотел, чтобы у всех было всё хорошо, чтобы ты гордился мной, но вместо этого происходило всякое дерьмо, а я… я не мог тебе отказать! Кузина Селены снова вскрикнула; девушка отчаянно замахала на неё руками. — Сара Мэй, тише!.. Генри шмыгнул носом, быстро вытерев лицо рукавом пиджака. — …Я думал, что если уничтожу бизнес Билли Бутчера… — Так это был ты, уёбок?! — взревел Билли, за что Сью его больно ущипнула на плечо. — Не мешай, — шикнула она, с жадностью наблюдая за развернувшейся драмой. — …Я думал, что это тебя порадует, — продолжал Хэнк, не стесняясь своих рыданий, — но тебе и этого мало. Я так много прошу? Я просто хочу хоть раз в жизни услышать: «Сын, я тобой горжусь!». Мне большего и не надо! Шериф непонимающе пялился на Хэнка, а Линч пытался выступить вперёд, подойти к содрогающемуся от плача Хэнку, но Бен ему не позволил. Билли вспомнил Ленни: куда более чувствительный, мягкий и добрый, нежели его старший брат, тоже надеялся на любовь отца. — Но… — выл Генри, — тебе никто не нужен! А я больше не хочу играть по твоим правилам, и чтобы страдали другие! С меня хватит! Я уже понял, что никогда не дождусь от тебя ни любви, ни благодарности. Сара Мэй откровенно рыдала, уткнувшись в плечо своего отца. Вытерев лицо ладонью, Хэнк повернулся, чтобы уйти из часовни, как шериф неожиданно положил руку ему на плечо. Генри застыл; вместе с ним замер и весь ресторан. — П… Папа? — пробормотал Хэнк. — Ну, наконец-то, у тебя появились яйца высказать мне всё это в лицо! — выпалил шериф, привлекая к себе сына. — П… Папа? — Генри шмыгнул носом. — Я блять, думал, что ты никогда не скажешь мне это! Что тебе, блять, что-то не нравится! — когда шериф расхохотался, Билли понял, что сегодня в его ресторане случился мировой пиздец. — Хватит реветь, как девчонка! Только Хэнк совсем расклеился; он прижался к отцу, хныча, словно маленький мальчик, и шериф похлопал его по спине. — Папочка… — Тише, малец, — голос самого Джимми Джонса заметно сел, — наконец-то я дождался от тебя мужества. Просто… будь собой, хорошо? — А как же Бутчер? — пролепетал Генри, смаргивая слёзы. — Да похуй на этого Бутчера! — Не понял! — выступил Билли, за что снова получил от Сью тычок под рёбра. — Насрать на него и его забегаловку, — махнул рукой шериф, — пусть живёт. — А наш салун? — А насчёт него… — шериф обернулся к толпе. — Мужики и бабы, пива всем, за моего сына и за ресторан Бутчера! — Ну, охуеть теперь… — только и выдавил Билли. Толпа радостно загомонила, многие аплодировали шерифу и его сыну, а Сара Мэй, глядя на Генри, кокетливо хлопала ресницами, и Хэнк, заметив девушку, побагровел сразу лицом, ушами и шеей. Селена прижалась к Майку, смахивая выступившие слёзы умиления, пока дядя буравил МакКойда мрачным взглядом, а Сью обменивалась улыбочками с каким-то щуплым мужиком, пока Билли пытался как-то переварить произошедшее. Охуеть просто… такое и нарочно не придумаешь. — Медвежонок! Бутчер даже обернуться не успел, как на его шее повисла Линда. — Ты в порядке? — накрашенная вызывающе, для выступления на сцене, она взяла лицо Билли в ладони. — Я думала, что ты… — Жив, здоров, в самом расцвете сил, и хочу тебя! — заявил Бутчер. — Но только после смены! — Ты уверен, что дождёшься? — провокационно промурлыкала Линда, прильнув к нему грудью. — Ну, колбаску от меня ты точно получишь, — пообещал Билли, смутив девушку и немного разозлив старика Линча. Ничего, пусть папаша привыкает. Пока Линда его обнимала, Билли слов всех мира не хватало, чтобы выразить, что он пиздец как счастлив. У него теперь есть всё: друзья, любимая работа, потрясающей красоты девушка, да даже блять её родственники — тот ещё подарок судьбы. Когда он только приехал в Гаттерби, он не питал никаких надежд на то, что у него может что-то получиться, но теперь… лучшего для себе Билли пожелать не мог, хотя… У них с Линдой, будущей миссис Бутчер, только всё впереди! Гаттерби — не дыра, как раньше думал Бутчер, а городок мечты.