Любовь, неподвластная смерти.

Длинные широкие коридоры, умеренные и величественные шаги, длинная черная мантия на которой золотом пошит дракон, что демонстрирует статус величия, почетная лента на голове, небольшой рост, но мужественное тело, напряженный взгляд и прислуга, которая не отходит ни на минуту от господина, что быстро направляется в тронный зал. Большие двери отворяются, впуская Мина и чиновники устремляют свои взгляды на грозную фигуру, направляющуюся на них, низко склоняют свои головы, тем самым приветствуя своего повелителя. Грациозно сев на свой трон, король начинает: – Что в нынешнюю минуту происходит в моей стране? – голос строг и громок, ударяется об стены помещения, практически оглушая. Юнги недоволен. – Господин Мин, Вам, вероятно, уже известно о слухах, что разнеслись по нашему городку.. Провинция Юань не желает присоединяться к нашим землям, наоборот, они стали проявлять агрессию, и их правитель донес, что объявляют войну, чтобы забрать себе честь гордого государства, – практически на одном дыхании монах выдает все, что от него требовалось и блондин щурится, перебирая пальцами деревянное покрытие своего трона. – Война, значит.. – кивает, обращая к себе все глаза, – Да будет так. Соберите войска, подготовьте и заточите мою катану, напоите коней. Раз война, то пусть нагрянет ее время, – король поднимается, взмахом руки пресекая все вопросы и покидает зал, оставляя группу людей в замешательстве. Король Коре – один из самых безжалостных и жестоких правителей, который борется за справедливость и не дает воли своему народу, не терпит непослушания и безалаберности. Правление Династии Мин страшно, но никто никогда не полезет свергнуть владыку, знают, что его мастерство превосходно, единственный взмах его руки с острым мечом в ней срубят голову с плеч без единой эмоции в черных омутах глаз, но как бы все не было ужасно, Мин никогда не допустит, чтобы кто-то навредил его людям. И храм, в котором исповедается король, это принимают как самое чистое чувство. Статуя величественного дракона возвышается посреди небольшого помещения, украшенного красными тканями и благовониями, а сам мужчина стоит на коленях перед невероятным существом, кланяется ему и читает молитву, зная, что божество слышит его, оберегает от всех ужасов мира. И Намджун действительно слышит. Он бережет своего человека, своего правителя от всех порч, что наводят на него старые зажатые на обиду люди, от всех болезней, что свергли когда-то тысячи могущественных царей, от всех кровопролитных ужасов, что ждут его на пути. Намджун – бог плодородия, который приглядывал за мужчиной с самого рождения, ведь видел в нем огромную несказанную силу, он видел, как мальчик рос и молился богам, чтобы все в его семье было хорошо, видел, как мальчишка плакал, держа на руках отца, раненного в самое сердце в бою и молился, чтобы он заслужил лучшее место на небесах. И одной теплой ночью Ким видел, как Юнги умирает в бою, попав в засаду клана Юань, что терпеть не могли слишком огромную власть короля и шли на грязные поступки. – Я должен, – шепчет, расправляя за спиной широкие белые крылья. – Намджун, он - всего лишь человек, смерть которому суждена! Не делай глупости, ты умрешь там, на этой пропитанной кровью и ложью земле, – Чимин, божество, которому суждено дарить любовь, пытается остановить своего близкого собрата, стоит от него в метре и молит о том, чтобы тот не прыгал в обрыв, коим считался спуск в людской мир, – ты.. Ты не сможешь вернуться! Как люди будут жить без урожая? Без еды? Намджун! – истощенно падает на колени божественное создание и по его лицу катятся горькие слезы, пока собеседник перед ним молчит, смотря в небесные оковы. – Чимин.. Ты тот, кто видит насквозь мои чувства, – подает голос Ким, – я не могу оставить его на произвол судьбы, мне нужно остановить его. – Безумец.. Он безжалостный король, который отрубит тебе голову! Прошу.. Останься с нами.. Одумайся! – хрипло выдается юноша, шмыгая носом. – Я люблю его всем сердцем и должен спрятать под своим крылом, как и делал это всю жизнь, но теперь.. Я сделаю это так, чтобы он ощущал, понимал и чувствовал, что я - это его опора. Ты справишься, братец, я верю, мы ведь очень долго говорили с тобой об этом. Я люблю тебя, – Намджун делает шаг и летит вихрем вниз, слыша громкий крик своего близкого, который борется с разрывающим страхом. «Больно ли было падать с небес, ангельское создание?» – слышится где-то неподалеку и мужчина открывает один глаз, поднимаясь с твердой почвы. Закуторье, бар, флиртующая пара. – Весьма больно, спасибо, что поинтересовались, – бурчит Ким, ловя на себе удивленный взгляд и покидает свое «ложе», направляясь по узким переулкам в сторону крупного королевского обителя, чьи верхушки виделись даже с другого края городка. Белые одеяния, аккуратные светлые волосы и голубые чистые глаза – то, что привлекало внимание каждого, кто пересекался с Намджуном, что целенаправленно поднимался по нужным проулкам и тихо вздыхал, слыша очередные перешептывания. Его огромные крылья испепеляющей болью сгорали, пока он сваливался, а на лопатках остались ужасные ожоги, что отдавались болью во всем теле с каждым движением. Божество сбежало с небес, чтобы спасти человека, в которого он влюбился. Кажется, Ким и вправду обезумел, без задней мысли оставляя всю свою длительную жизнь, не зная тонкостей мира людей. – Кто вы? – стражник быстрым движением перекрывает путь к господину и блондин, кажется, впервые осознает, что не продумал саму суть, как попасть к его объекту воздыхания. Ким аккуратно отходит, мельтешит и слышит звуки, доносящиеся из главного зала. Кажется, празднование. – Прошу меня извинить, я - главный танцор вечера, господин Мин пожелал европейские изыски и мне пришлось долгое время переезжать с провинции за горами, – стража переглядывается, оценивает вид мужчины и кивают, видя в нем и вправду необычные черты, что не естественны для нынешних простолюдин. Проскакивает Ким в хоромы без особых трудов, приподнимает подол своего ханбока и заглядывает за бумажные створки, рассматривая девиц, что крутятся перед глазами Юнги и его свиты, не вызывая толком никакого впечатления. Господин медленно водит тонкими пальцами в перстнях по крепкой ручке трона, кажется уже толком не обращая внимание на ютящихся кореянок. – Господин! – вдруг разряжает музыку женщина в вонсаме, что говорил о ее высоком статусе при дворе, и Юнги кивает, словно разрешая продолжать, – наши девицы прекрасны, но старшие передали, что у нас есть еще танцор, по обмену, которого лично подобрали под ваши изысканные вкусы! – раздается весело, а черная бровь в непонимании заламывается, но говорить король ничего не стал, лишь искренне решил ожидать представления. Намджун понимает, что влип, но ему быстро всучивают широкий веер с белым шелком для танца и мужчину подталкивают к середине зала, подставляя под свет. Раздается тихое «ох», потому что у Мина во взгляде проскальзывает золотой огонек, докладывающий о том, что вид ему нравится. Ким видел множество раз, как люди выступали, как изящно двигались и, когда раздается тихая музыка, что служило сопровождением выступления, он начинает. Пучхэчхум – танец с веером, что обычно исполняется группой танцовщиц, но женщина, что отвечала за свое выступление, освободила для единственного мужчины все пространство, словно желая продемонстрировать всю его изящность и мастерство. Плавные взмахи руки, медленные передвижения ног, круговые взмахи длинной мягкой тканью и пронизывающий взгляд, устремленный прямиком на короля. У Юнги бегут мурашки, когда он видит легкую улыбку невероятного танцовщика и осознает, что сталкивается с чем-то.. нереальным, он смотрит, не в силах оторваться и чуть приподнимает голову, оценивая каждое движение. Намджун не останавливается, хаотично порхает по доступной территории, схожий со свободным журавлем, и наслаждается вниманием к своей персоне, которое он так боялся не получить. Белые ткани разлетаются вокруг особенно медленно, словно с замедлением времени, поблескивают под лунным светом и завораживает всех, даже даму, что отвечала за мероприятие. – «Чувственный», – проносится в ее голове, пока взгляд прикован к аккуратному лицу. – До Ли Сун, – когда танец оканчивается, Мин подает голос, – проведите прекрасного танцора в комнату переговоров, – мужчина, что служил прислугой, быстро кивает, спускаясь по лесенкам и любезно просит пройти к нужным дверям, пока Ким довольно улыбается уголком губ. Заинтересовать самого короля своими несколько неловкими движениями? Поразительно. Юнги ждать долго не нужно, он встает со своего места и ступает к комнате, где его ожидают и, открывая двери, быстрым движением их закрывает, создавая напряженную для Намджуна атмосферу. По лицу короля неясно, какие у него мотивы и что сейчас может произойти, Ким сглатывает, а Мин ухмыляется, медленно присаживаясь на подушку в позе лотоса и прося рюмку соджу. – Кто ты и откуда будешь? Ли Чхве Вон сказала, что никакого артиста они не искали. Хах, небось, смельчак, что решил, что сможет свергнуть меня? – раздается холодным пронзительным тоном и блондин аккуратно мотает головой, наслаждаясь голосом возлюбленного, что даже был так строг. – Ким Намджун, – лепечет спокойно и Юнги замирает, поднимая глаза на персону перед собой, – бог из сказаний Вашего отца, что с самого рождения был рядом. Юнги не верит, конечно же, он усмехается, но его быстро прерывают. – В это сложно поверить, мой император, но... – глаза у мужчины настолько глубокие, переливаются всеми цветами яркого летнего неба, что Мин тонет, забывая на секунду собственное имя, но быстро одергивает себя, – Я пришел, чтобы уберечь Вас от судьбы с кланом Юань. Вы погибнете на поле боя, ибо они устроили засаду в одном их оврагов, желают застать Вас врасплох, позвольте мне быть рядом, – кланяется в самые ноги, ловя на себе замешкавшийся взгляд. – Доказательства, – Юнги не глупец, он ухмыляется и вспоминает все легенды о божествах, павших на землю, – снимай чогори, – Намджун поднимает голову, смотрит, что во взгляде не единой заминки и едва кивает. Сделает все, что его император скажет. Рубашка, что служила главной частью ханбока, падает на пол, оголяя подтянутое тело без единой царапины или шрама. Торс был подобен тому, что высекают из камня, припечатывал к себе взгляд и Мин рассматривает, не стесняясь, пальцем прокручивая в воздухе жест «повернись». Одно движение и перед королем вскрывается ужасная картина, что заставляет его судорожно вдохнуть. На лопатках, коими всегда служили остатки крыльев, глубокие раны, в которых словно огнем горят белые перья, заставляя с каждой секундой вытекать бурлящие алые струйки крови, окрашивая нежную медовую кожу в грязный бордовый оттенок, но от мужчины не следовало не единого болезненного вздоха, пока Мин не прикоснулся. Широкая ладонь ведет по спине, собирая струи и стирая их, безжалостно пачкая черную дорогую ткань грязью, а взгляд сожалеюще смотрит на глубокие травмы, что точно не были высечены не одним острым предметом. – Мой король.. Больно, – шепчет тихо, отчего Юнги сглатывает, убирая руку, чтобы не причинять страданий, – простите, что заставил видеть Вас этот ужас, но теперь достаточно убедительно? – и мужчина кивает, он верит, так просто и без множества вопросов, точнее, с ними, но которые задаст позже, как только лекарь занесет в его хоромы лекарства. – Господин Мин, я могу Вам помочь? – спрашивает с поклоном врач, но блондин покачивает отрицательно головой, выпроваживая. После переговорной Намджуна сопроводили в покои короля, из-за чего по особняку быстро пролетели слухи о том, что танцор действительно безумно заинтриговал их повелителя. Никто не был удивлен тем, что это – мужчина, ведь в храме Юнги всегда говорилось, что пол человека, его статус и покровительство – не то, что может стать влиятельным аргументом при выборе партнера, за это Мина как глубоко уважали, так и глубоко ненавидели, зовя губителем традиций людских. Сейчас Ким тихо вздыхал, лежа на крупной мягкой кровати без верха, что заставил король снять при входе в его комнату. – Это необязательно, мой король, – говорит, замечая за собой силуэт мужчины, что медленно опускал корзинку с мазями и обрабатывающими средствами на прикроватный деревянный стол, бедрами опускаясь в паре сантиметров от самого блондина. – Я не могу допустить, чтобы кто-то узнал, что под моим боком сам ангел, – беря в руки смоченную водой тряпку, мужчина ловко начинает собирать капли крови. Юнги был человеком высокого статуса, но его человечности многие могли позавидовать, ведь не каждый король сможет опускаться до уровня своей прислуги, но сейчас перед глазами было исключение, прикасаться к которому другим он бы не позволил. – Я все еще должен убедиться в правдивости твоих слов. Расскажи мне об отце, – пока Мин приступал к тому, чтобы обработать раны, мужчина тихо прошипел, но начал, ведь подробно знал о детстве, начинаниях и даже смерти отца своего возлюбленного, историю которую и рассказывает, убеждая с каждой минутой все больше и больше, в конце слушая тихий и судорожный вздох. – Все, я верю, остановись, – убирая емкость обратно, Мин видит на себе пронзительный взгляд, что читает его, словно открытую книгу, отчего становится тяжело, ведь воспоминания о прошлом давались блондину непросто, с раздирающим чувством сердце. – Мой король, я знаю всю ту тягость, что Вы испытываете, – шепчет, медленно поднимаясь и садясь напротив чужой фигуры, на колени. Юнги расценивает такой жест полным покорством и одобрительно кивает. Его божество всегда слышало его, было рядом и также смотрело в глаза, а Мин и не видовал, что его ангел – настолько невероятно красив, что вызывает с каждым новым взглядом смешанные ощущения, – Вы всегда хотели быть любимы, но наложницы не давали Вам счастья, поэтому я здесь. Я здесь для Вас, мой король, со своими искренними чувствами, – Намджун открыт, он кланяется и показывает всю свою принадлежность повелителю, вызывая улыбку. Юнги убежден. – Я принимаю твои слова. Принимаю твои чувства, – даже если бы Мин хотел отказать, он бы не смог. Ангельская сущность влияет на него слишком сильно, не дает отказать или высказать единую грубость, заставляя хотеть лишь оберегать и заботиться. Впервые в душе у безжалостного короля Коре такие эмоции, от которых он мечется. – Мой король, – звучит за спиной, когда мужчина разбирается с письмами. Оборачиваясь, черные лисьи глаза замирают на красивом теле, заставляя встать поперек горла ком. Ким после разговора был отправлен в расслабляющие ванны как почетный гость, а слуга выдала ему лишь короткое полотенце, в котором ангел и пришел без единого зазрения совести. – «Да дьявол бы меня побрал», – звучит в голове звоном, а Намджун исследует ярким взглядом чужой силуэт. Легкие одежды, пучок волос без головной сетки, что теперь делало мужчину более приземленным, завороженный взгляд и нежные черты лица. В очередной раз ангел влюбляется, мягко улыбается и чувствует чужое желание всем телом, но не демонстрирует, кланяется медленно и ступает в комнаты, где для него оставлена одежда, как и сказала служанка. Юнги чувствует головокружение, накрывает ладонью лоб и выдыхает. Слишком давно король не спускал почестей и не окунался в сластолюбие, из-за чего теперь его так сильно влечет к созданию, сошедшему с небес. Правильно ли, что в его голове проскакивают подобные мысли? Или же подобному свойственно караться осуждением? Чтобы разобраться со своими мыслями, мужчина поднимается и выскальзывает из собственных хором, ступая в зал, где встречается со слугами, что прибирают залы. Молодая девушка кланяется, позволяя себе спросить, не желает ли чего король, но тот отмахивается, проходя и ловким движением отворяя легкий деревянный каркас в сторону, чтобы выйти во двор. Ночь стояла глухая, звезд на небе почти не виделось, но Мина внутри что-то гложило, не ясно, совесть это шкреблась о ребра или же что-то иное, то, что свойственно чувствовать перед опасностью. И Юнги не позволял сойти себе с места на протяжении долгих минут, слушал, как по лестницам вздымалась чья-то персона, кряхтя и гулко выстанывая неопределимые фразы. Стук разносится по двору громогласно, одна из слуг торопиться отворить ворота и пугается, ее глаза округляются, а император смотрит пронзительно, видя, как один из его посланников сваливается на колени с окровавленной грудью. – Что случилось?! Хен! – взбалмошно бегает вокруг мужчины слуга, а Мин медленно опускается по ступенькам, сокращая путь к опавшему. Глаза чужие уже почти закрыты, а сил в теле не осталось, но губы медленно размыкаются, чтобы донести одну и самую важную фразу: – Король.. Ли Юань.. Они начали наступление, нужно готовить армию, – после чего мужчина обмякает без сил, а густые черные брови сводятся к переносице и Мин подзывает лекарей, чтобы те отнесли тело и залатали как следует, после чего острый лисий взгляд падает вдаль через открытые ворота. Городок погружен во тьму, но вдали император чувствует запах горящего дерева, из-за чего быстро оборачивается, оглушая двор грубым возгласом: – Подъем! Собирайте армию, выдвигаемся сейчас же! – и весь обитель погружается в суматоху, ведь слуги сонливы еще, но готовые к действию, помогают королю надеть доспехи, что чернотой и золотом отливали, продевают в длинные волосы заколку и спицу, что демонстрировала всю силу и превосходство. Армия имеет на себе крепкую металлическую защиту, на которого династия никогда не жлобилась, зная, что чем больше денег уходит на армию и ее работу, тем меньше потерь будет в бою и выше шансы победы. Король редко вступает в бой, ведь другие армии не совсем готовы к наступлению жестокой и умелой конницы, чьи навыки выработаны до идеала, так как сам король об их тренировках позаботился. Выдвигается армия с пехотой через уже двадцать минут, полностью подготовленные, взявшие немного еды и питья, а в путь их провожают слуги, кланяются и желают победы, на что король кивает, седлая своего черного арабского скакуна. Проникнуть под покровом ночи в стан врага – самая знаменитая тактика, но и встретиться лицом к лицу армия готова, держа острые мечи наготове. Юнги выбирает самую удобную местность для расположения своей армии - равнина. Здесь можно практически всё - кавалерия имеет огромный простор для атаки, пехота может видеть всех своих и врагов, идеальные условия для атаки лучников... Единственное что – императору нужно постоянно следить за врагом, не отводя глаз. Это довольно коварный вид местности, всё видно, поэтому скрытые атаки не проведёшь, но и Мин не привык действовать в тихую, он открыто зовет на бой, не страшась получить ранений. Намджун возвращается в комнаты и чувствует, как его сердце словно в пропасть опадает, потому что домашние одеяния служанка аккуратно складывает, опечаленно склонив голову. – Простите.. Где Господин? – спрашивает с опаской, а девица распахивает глаза, глядя на создания в белоснежных одеждах и сглатывает, краснея ушами, словно в неподходящий момент нагрянула, но на самом деле стала чувствовать себя не очень из-за того, что ее подавленность заметили. – Он уехал вместе с войнами к окраине города, где должно проходить сражение, – и тут на лице у ангела гримаса испуга и боли возникает, он кланяется быстро и выбегает, не ориентируясь в хоромах, но конюшню находит без труда, где его ловит старый мужчина, цыкая. – Ага, куда это ты собрался? – шепелявит тот, а Намджун мужчина крепко сложенный, быстрым движением отодвигает от себя старшего и открывает один из загонов, –А ну чего удумал, парниша! Не трогай коней! – старик цепляется крепкими руками в предплечье, но животное, что благие намерения только в лице незнакомца ощутило, толкает мордой забор и тот весьма больно ударяет по конюху, на что тот шипит, ругаясь. – Простите, аджосси, это во благо вашего короля, – Намджун не думает о поводьях и седле, быстрым движением запрыгивает на спину коня, гладит того по гриве и зверь ощутимо льнет, не брыкается, рысью проскакивая в еще не запертые ворота, где юношу пытались словить, но прыткости животного не противостояли, – «лишь бы успеть», – проносится в голове, пока крепкие ладони сжимают длинную гриву уже галопом несущегося коня. Юнги хмурится, ведь на горизонте не видится ни единого силуэта и он оставляет за «главного» командора, а сам с небольшой частью пехоты отправляется в обход, чтобы выследить действия врага. Местность холмистая, совсем непригодная для сражения, конь вечно обо что-то ударяется копытом, но стойко продолжает путь, держа на себе мужчину в тяжелой амуниции, который руку на ручке катаны держит и ловко поводьями орудует, слушая тихое дуновение ветра. Настораживает. Юнги украдкой глядит по сторонам, чувствует, как у него в груди какое-то волнение возникает, а потом ловко отклоняет голову вперед, ведь боковое зрение уловило неестественное шевеление, как оказалось, лучника. Армия сразу загораживает мужчины, стреляя в ответ куда-то сквозь ветви деревьев, но попадание не удается, ведь положение мужчины заняли не выгодное. – Засада, – шипит Юнги, вспоминая слова своего хранителя и хмурится, когда перед его небольшой группой возникает орда в синих доспехах и масками на лицах. Их преимущественно больше, а напротив видится ехидный взгляд Ли Сока, что совсем расслабленно на своем коне расселся. Чувствует, словно вкушает свою еще не полученную победу. – Господин Мин, давно мы с вами лично переговоры не вели, – начинает речи тот, но император молчаливо чуть вытягивает свое оружие, замечая искру в темных глазах, – ну же, разве вам не интересно послушать мое предложение? – Юнги смотрит пронзительно, холодно, пугающе, у людей напротив видно смесь страха и гордости в зрачках, но оружие скользит обратно в фудуку, что говорит о готовности к прослушиванию. – Отлично. Мои условия не слишком громки, но я уверен, что если Вы опустите гордость, то мы сможем договориться, – ухмыляется, – в нашей провинции сейчас весьма тяжело с ресурсами, как водными, так и денежными. Мы бы хотели, чтобы Ваша провинция выделила нам половину своих ресурсов и тогда война решится мирно, без кровопролитий и, конечно, без смерти их дорогого короля, – мужчина в себе весьма уверен, чувствует превосходство благодаря преимуществу в бою, но во взгляде блондина все также читается равнодушие, а на подобную наглость следует лишь усмешка. – Вы, Господин Юань, смели отклонить мое любезное предложение об единении земель, смели бросить вызов, да и сейчас так бессовестно указываете мне, как следует лучше сделать, чтобы не пролить собственной крови, – смеется, что выходит с ноткой безумства, присущим любому члену семьи Мин, ведь никто и никогда не мог так борзеть, опуская почести короля, – вы были грубы и поплатитесь за это собственным горлом, если придется, – произносит спокойно, отчего командор напротив морщится в недовольной гримасе, поднимая руку и тем самым позволяя своим людям нападать. Армия Юнги терпеливо ждет приказа, стоит на месте, не трогается, ждет, когда чужие люди опустятся на более ровную территорию и достает катану из футляра, взмахивая ей. В ту же секунду происходит столкновение, где каждый безжалостно врезается своим мечом в грудину противника, рассекая кожу. Конь Мина врывается в сражение, а острое лезвие режет и мечет, умело орудуя в худощавой ладони. Блондин стремительно сокращает расстояние с главой другого клана, но его коню кто-то смеет подрезать сухожилие, отчего зверь медленно падает, но мужчина успевает соскочить, позволяя раненному коню медленно убраться с поля. Сейчас король бьется на равных, сталкивается с противниками и пронзает их своим мечом, забрызгивая кровью зеленую траву, что под обувью и телами становится жухлой. На него нападают сразу два человека, он защищается, но лезвие одного проходит по волосам, сбивает заколку и волосы распадаются по плечам, на что Сок смеется, ликует, что сейчас его главного противника сравняют с простым людом, но у императора сил словно больше становится, огонь в глазах вспыхивает и он справляется с пехотой, просачивается между мертвых тел и наступает на след мужчины, что коня своего заставляет биться в страхе, угрозой возникая своей массой. Юнги безжалостен, он пронзает животное, из-за чего то ржет громко и валится, а катана сцепляется с острием клана Юань, что злобно соскакивает с мощной туши под собой. Резкий шум копыт за спинами отвлекает, Мин отступает на шаг и поворачивается, видя, как по холму сбегает один из его коней, на спине которого его ангел, что спрыгивает быстро, а от его присутствия становился легче. – Да чтобы ты наконец сдох! – кричит противник и заносит оружие, когда блондин стоит отвлеченный на неожиданное появление и замирает. Ким возносится скалой перед своим королем, получает удар в грудь и хватается за лезвие, не давая тому проскользнуть дальше. По белоснежной ткани расползается бордовое пятно, оно медленно растекается, словно дорогущее вино и заставляет крупные ладони задрожать. Юнги пугается, впервые по-настоящему, он сжимает рукоятку своего меча и обходит мощную спину, в его взгляде миллиарды чертей, что готовы рвать, поэтому катана заносится и одним жестоким движением перерезает горло, заставляя противника свалиться. Это была битва не на жизнь, а на смерть, потому что каждый из клана Юань падал замертво, когда армия короля Мина подступила вовремя, услышав крики Намджуна перед тем, как он последовал на холмы, где прошло сражение. Бог, снизошедший с небес, пожертвовал собой ради спасения того, кого любит, а Юнги свалился над ним на колени, закрывая рукой сочащуюся рану и опирается своим мечом в землю, по которой ручьями катится кровь соперника. Ким смотрит нежно и слабо, ведет ладонью по тупому краю чужого оружия и чувствует, как его возлюбленный смотрит внимательно, шепча: – Ты останешься со мной, не покинешь ни за что, я не позволю забрать тебя. Я чувствую ту боль, что в тебе, я чувствую ту любовь, которая бьет огромным водопадом. Все будет хорошо, мой ангел, – после чего глаза мужчины смыкаются, но Юнги не оставит его, ни за что. Победа в войне приносила свои огромные плюсы, причем если в процессе ее случалась так, что правитель погибал и на защиту своей территории выступал кто-то из почетной знати. Агрессором клана Юань выступал только сам правитель, ведь остальные, кто вступал в разговор с королем Коре, соглашался на любые условия, которые всегда были приятными и выгодными для обоих сторон. По итогу: территория была присоединена, а убытки понесли свои восстановления за счет чужого государства, с которого в полном масштабе были собраны налоги. Теперь все вновь возвращалось к размеренной жизни, помимо самой жизни императора, что не отходил от дверей лекаря, в обители которого самые умелые врачи боролись за жизнь важного для их короля человека. Намджун сильный и Юнги в этом уверен, но подобное ранение очень мало кто мог стерпеть, даже он сам бы не смог, погибнув верной смертью в своем последнем бою, если бы не Ким.