Любовь, неподвластная смерти.

Намджун пошел на поправку. Он выбрался с того ада, где его каждый день мучал жар и страшные сны, где ему трудно было даже вздохнуть, ведь каждый раз отдавался острой болью во всем теле. Мин был сам не свой все то время, растерянный и взволнованный, таким его не разу не видели слуги, что работают тут еще с подросткового возраста их короля, но они постепенно начали осознавать причину подобного поведения. На сторону их короля никогда не вставали настолько смело, без задних мыслей, готовые даже смертью расплатиться, лишь бы тот не пострадал, ведь если армии за это платят крупные деньги, то Ким пошел на это сам, просто сорвавшись и ломанувшись для спасения. Блондин спать спокойно не мог, каждый раз проникая в комнату к своему ангелу и читая молитвы, чтобы тот не бросал его, а врачи тихо наблюдали за этим и ни разу не отпускали руки, осознавая, что император не перенесет потери, он привязан к неизвестному больше, чем был когда-то к семье и каждый это видел, ощущал эту ауру. После трех месяц постоянных процедур и ежеминутной проверки состояния Ким смог встать, прийти в себя и осмотреть глубокий, но аккуратный шрам на груди, который еще немного и задел бы сердце, но все обошлось, ведь противник оказался левшой и нанес удар не насквозь. Юнги в это время занимался каллиграфией, в которую за последний месяц окунулся с головой, ведь это было единственной вещью, где старший полностью забывался. Мужчину одевают в ханбок, приводят в более достойный вид и он благодарно кланяется, ступая по узким коридорам в сторону комнаты, в которой сейчас работал его Господин. Юнги был полностью в своем деле, выражение его лица было серьезным, брови чуть заломлены, а губы изредка чуть приоткрывались, считывая выведенный иероглиф. Легкий шорох вывел Мина из своеобразного транса и он обернулся, неожиданно мягко улыбнувшись, из-за чего блондин сглотнул, вздергивая губами. Он ждал злости, ругани, но его лишь легким жестом руки подзывают к себе и, как только парень опускается колени, его тянут к себе. Прижатый к теплой груди, Намджун слышит стук сердца, такой быстрый, в котором обычно заходится его собственное при виде короля, отчего ангел тихо выдыхает, крупной ладонью медленно проводя по приятным тканям дорогих одеяний мужчины, обводя талию. – Я рад, что ты смог остаться рядом со мной, Ким Намджун, – шепчет, утыкаясь носом в невообразимого оттенка волосы, вдыхая их приятный аромат здешних трав, отчего снизу раздается тихий смех. Бархатистый, низкий, счастливый. Намджун тоже рад, что он справился, что он смог. *** Намджун носит на себе гордое звание супруга, когда все это было в строгости обговорено с Юнги, но только вот ложе разделено отдельно и король не единого намека своему ангелу не дает на желанное продолжение, а парень сидит обычно где-то рядом и наблюдает за сосредоточенностью императора, чувствует, как внутри сгорает и хочет ощутить на себе чужие прикосновения, отпрянув от отца своего в мир разврата, но молчит, ведь не смеет просить о таком. Вечереет на улицах быстро, ведь зима уж скоро, промерзлые ветры гуляют и Ким горячие ванны покидает, пока его император важными переговорами занят, которые, на самом деле, больше на посиделки походят, ведь обычно с приезжим из северных краев императором Чоном оба мужчины после нескольких рюмок соджу с чистой головой не возвращаются, разморенные своими разговорами и двумя терпкими бутылками. Сегодняшний день отличительным не был. Юнги возвращается в хоромы и слуги помогают ему переодеться. Сейчас алкоголь дурманит голову весьма славно, но король все еще здраво мыслит, просто теперь позволяя себе чуть больше, но не выходя за пределы разумного, взглядом бегая по своей спальне. Намджун осознает, что он уже далече не тот ангел, которому не известны сладостные плотские утехи, он очень часто яро ощущает в груди, как его любимый человек горит, как в каждом его движении робость и внутри сладкая нега течет ручьями, желая получить дозу внимания, но король в такие моменты сбегает, словно боясь взять на свои плечи огромный грех. – «Прости, отец Божий, но мое желание сильнее моей сущности», – отпечатывается в сознании и Ким выдыхает, проникая обратно в спальное помещение своего Господина, который вернулся только спустя долгое время. Сознание здравое, но немного мутноватое, взгляд внимательный, а тело почти непослушное, из-за чего шелковый подол халата слишком нагло оголяет стройное бледное бедро. Юнги не сразу натыкается глазами на блондина, что стоял совсем близко, но успел уловить его аромат, такой терпкий, напоминающий густой лес с нотками жасмина. – Мой король.. Вы выпивали? – спрашивает мягко, медленно опускаясь, чтобы взглянуть в чужое лицо. Мин сидел на краю кровати, тихо выдыхая и смотря так глубоко, что Намджун терялся. Слишком красивый. – Ангел мой, – шепчет, пальцами тонкими скользя по подбородку мужчины, что сидел перед ним на коленях, – ты такой чистый, невинный и мягкий, что я не могу показать тебе ту жестокость и грязноту мира, в котором так долго живу, – чуть опускаясь, король ловит в глазах напротив искру, но это его несколько удивляет. – Я здесь, чтобы защитить Вас от этого, от этой жестокости и принять всю порочность. Пожалуйста, Господин... Позвольте мне показать, как я дорожу Вами, – блондин ластится о чужую руку, чьи движения чуть замедлились и встретился взглядом с черными глазами, смотря внимательно и выискивая ответы. – Я.. – неуверенно глядит, но чувствует стойкую уверенность, – разрешаю, покажи мне все то, что скрывается внутри. Ангел, чья сущность казалась Юнги нетронутой, действовал смело. Широкие ладони опустились на худые бедра и ласково оглаживали их, пока сам Ким медленно вздымался над королем и склонялся над ним. – Я люблю Вас, – шепчет в самые губы, после чего впивается в них, словно в последний раз и целует, так медленно и чувственно, растягивая момент как самое дорогое вино. Юнги для него словно золото, самое дорогое и ценное, что существует в мире, что он может ощущать под своими пальцами, проводя вдоль шелка и ощущая каждый сантиметр горячего тела. Медленно заваливая мужчину на простыни, Ким всем своим телом нависает над возлюбленным, смакует его губы и обводит языком, отрываясь не спеша, чтобы кончиком языка опуститься к шее и провести до острых ключиц. – Мой король, могу я.. – спрашивая разрешение, ангел медленно касается пояса на талии, заглядывая в помутненные зрачки. – Да, исполни все, что возжелаешь, – выпаливая, с губ срывается томный вздох, ведь блондин крепко сжимает в своей ладони бедро. Юнги забывается, не в силах возразить о том, что даже занимаясь мужеложством, король занимает ведущую роль, но вот сейчас он чувствует глубокую душевную связь, в которой ему действительно хорошо и в данной позиции. Для Намджуна больше слов не нужно, он получает разрешение и распутывает ленту, раскрывая ткани. Бледное изящное тело красиво изгибается, ловя на себе восторженный взгляд, а член сочится естественной смазкой, демонстрируя все желание. «Вы так красивы» – звучит в тишине томным голосом и Мин тихо выдыхает, требовательно вздергивая бедрами. Блондин медленно опускается пухлыми губами по солнечному сплетению, обцеловывает каждый участок кожи и зацепляет пальцами ореолы сосков, едва оглаживая и надавливая, вызывая контраст. Намджун знаком с подобными играми лишь из мира вне, когда только едва на его глаза попадались подобные извращения, но постепенно он стал наблюдать, изучать и вышел к тому, что он безумно желал сделать что-то настолько приятное и своему возлюбленному, тому, кто достоин самого лучшего. Длинные пальцы находят масла на столике, о которых сообщил король чуть погодя и Намджун ловко открывает крышку, выливая обилие приятно пахнущей жидкости как себе на руку, так и на пах партнера, вызывая с чужой стороны довольное мычание. – Будь бережнее, – просит король, а Ким кивает, целует мягко и ведет длинными пальцами по впалому животу ниже, оглаживает проступающие тазобедренные косточки и массирует мошонку, а после медленно вводит в колечко мышц один палец, ощущая сильную узость. Юнги расслабляется, не желает доставлять хлопот и разводит колени для удобства, чтобы ангелу было менее неловко. Один палец скользит свободно спустя несколько махинаций, поэтому второй проскальзывает также ловко, но уже более трудно растягивая стенки. – Я рядом, мой повелитель, доверьтесь мне, – шепчет в самое ухо, из-за чего внутри на секунду все сжимается, а Намджун улыбается, запоминает, продолжая медленно разрабатывать. Третий и четвертый палец требовали большей трепетности, но, когда король был готов, он дал знать, тихо, но требовательно простонав. Член Намджуна изнывал под тканью, поэтому, когда руки ловко расправились с ненужными вещами, то перед Юнги пристал еще более невероятный вид. Едва смущенный, чуть потрепанный, с рельефным торсом и невероятным желанием в глазах, такой, о котором король и мечтать не думал. – Не томи, Намджун, позволь твоему владыке насытиться удовольствием, – практически мурчаще изнывает голос и Ким не смеет отказать, он обильно растирает масла по своему органу и разработанной дырочке, к которой в ту же минуту подставляет головку. Первое движение бедрами легкое, мужчина проникает внутрь и слышит судорожный вздох, внимательно оглядывая чужое лицо. Самообладание – главный элемент, которого сейчас у Намджуна на исходе, ведь видеть, как его любовь мечется под ним, желая как прекратить, так и получить большего, как вздрагивают длинные ресницы, сдерживая слезу, просто невыносимо. Продолжая медленное движение, член входит наполовину, заставляя млеть от узости. Юнги чувствует дискомфорт и боль, из-за чего в его пальцах простыни сжимаются с особой силой, но его ангел не дает окунуться полностью в ощущения, Ким целует так трепетно, позволяя обхватить свою шею руками и шепчет, что еще немного и все будет хорошо. Намджун боится навредить, он аккуратно придерживает ладонь на чужой талии, а второй упирается в мягкие простыни, наконец делая последний толчок и оказываясь полностью в горячем нутре, наслаждаясь невероятно сладостным стоном прямо на ухо. Юнги не сдерживается, дрожит и терпит, а блондин успокаивает, оглаживает небольшой член в своей руке и массирует головку, из-за чего партнеру становится куда легче уже через пару минут, и король сам начинает ерзать, чтобы создать имитацию нужных ему движений. – Склонитесь передо мной, – шепчет Ким, сдерживая тело и не давая тому получить желаемое. Мужчина открывает глаза, смотря в зрачки напротив и чуть хмурится, желая возразить, ведь король здесь он и указывать ему не смеет никто, но Намджун перебивает поток возмущения одной единственной фразой, – Вы, мой король, только сейчас можете оказаться в полной божественной власти, поэтому... Повинуйтесь, – фраза звучит жестко, словно раскатом грома и Юнги широко распахивает глаза, дивясь такому поступку. Голова невольно склоняется, с уст срывается послушное «Да, мой ангел». И это бьет в голову Намджуна сильнее, чем он думал, ведь толчок в податливое тело получается размашистый и глубокий, отчего Мин сразу выгибается и сотрясается, наполняя комнату своим гулким стоном вперемешку с тихим рыком. – Да, еще, прошу, – длинные худые пальцы цепляются за мощное бедро партнера и движения становятся частыми, довольно рваными и не дающими привыкнуть не к одному темпу. С пересохших губ все чаще срываются стоны, громкие и ласкающие слух, а Намджун сглатывает с каждым разом, наблюдая, как его член полностью проникает в чужое тело, как смазка на красной головке пачкает впалый живот, как краснеет грудная клетка под таким сильным напором и это пробуждает еще большее желание внутри, воспаляя сознание. Слова любви льются сладким медом прямо в губы, не в силах быть больше сдержанными в груди, а Юнги все это заставляет сотрясаться, желать слышать еще больше. – Я сделаю вам еще приятнее, – тихо лепечет в ключицу, на которой горит укус и поднимается, переворачивая чужое тело так, чтобы колени упирались в кровать, а личико свободно могло увалиться в мягкие подушки. Король не противится, позволяет манипулировать над собой впервые в жизни и тяжело дышит, медленно пошатывая бедрами из стороны в сторону. – Не соблазняйте меня еще сильнее, мой король, – хмыкает Намджун, поглядывая на мужчину сверху-вниз и вновь быстрым движением входит в тело, выбивая с легких стон. Такая поза удобна тем, что можно потрясающе легко попасть по заветной точке, по той, которая точно заставит мужчину теряться в ощущениях и долго поиск нужного комочка себя не занял. Блондин толкается, поддерживая тело под собой за талию и низ живота, так как худые коленки были не в силах выстоять и слышит откровенно захлебывающийся стон наслаждения. С каждым новым движением Юнги становится все громче, молит, чтобы Намджун двигался быстрее, и он исполняется, вбивается в тело, наполняя комнату похабными звуками плоть о плоть и ощущает, как содрогается возлюбленный, как тесно сжимается и кончает, пачкая в белесой жидкости постельные ткани. Ангел улыбается и делает еще два толчка, быстро выходит и бурно кончает на чудесные бедра с шумным стоном, который заставляет Юнги насладиться. Мужчина ласково укладывает возлюбленного на одеяла, стирая все остатки грязных игр полотенцем, которое позже лениво летит на пол. Длинные светлые пряди короля растрепались по подушке, а его дыхание еще не выровнялось, на что Намджун укладывается рядом и целует в лоб, в аккуратный носик, а потом в губы, получая ответный мягкий поцелуй. – Спасибо, что позволили мне быть рядом, – шепчет уже сонливому мужчине, на что тот медленно кивает, так как слишком вымотан. – Я чувствую связь, нашу духовную невероятную связь, – отвечает Мин и мягко ведет ладонью по чужой груди, – я люблю тебя, – тихо проговаривает и Намджун сплетает пальцы с чужой рукой, улыбается, на что король также легко вздергивает уголки губ и засыпает сладким сном, пока с ним его ангел-хранитель. – Я люблю вас больше, чем сам Велес поэзию, – улыбается, с самым нежным в мире взглядом наблюдая за своим возлюбленным. Теперь все встало на места, когда безжалостный король Коре невинным клубочком спал под боком падшего властителя небес, что теперь берег каждый его сон.