Не герой

      Толпа вливается в Академию. Следуя за учителем, дети заполняют кабинет. И вот он — минус болтаться в конце. Последние парты разбирают как пирожки, беспощадно наказывая зевак: мне, последней вошедшей, достается самая ближняя. Ну, хотя бы у окна.       И вроде хочется всех рассмотреть, а вроде и дышать страшно. Лишнее движение — и все, срывный нерв. Ситуация с Обито это доказывает.       Учитель стучит по столу, привлекая внимание. Представляется как Акихиро-сенсей и… у-у-у, приехали. Самая нелюбимая часть — введение, бесконечные рассказы о том, чем мы займемся. И тревожные мысли этим пользуются.       Я точно не умирала в том мире. Почему я здесь?       Где бог, который спросит с меня три желания и попросит всех спасти?       Что я вообще должна делать со всем, что произойдет? — У девочек и мальчиков будут отдельные занятия. Это нужно, чтобы…       Нет, я понимаю. У нас, попаданцев, святой девиз: «попал в аниме — насилуй канон». И поэтому надо тренироваться двадцать четыре на семь. Десять часов сидеть в библиотеке, остальные четырнадцать — качать силу и техники. А потом я случайно узнаю о той миссии, спасу Обито и даже сама не пострадаю. Всем помогу и построю счастливое будущее. Да-да.       С удовольствием почитаю об этом фанфик. Фанфик, но не чертову жизнь. — Молодец, правильный ответ — командная работа…       И вообще, мне тринадцать! Я далеко не мудрая двадцатилетняя тетя, которая всех понимает и все коварные планы распутывает. И умирать за кого-то не буду. И жизнью рисковать. Они все — нарисованные, искусственные, ненастоящие. — То библиотека на первом этаже. На ней так и написано: библиотека…       Я — это я. Не психолог, не актер, не успешная зрелая женщина, не наемный киллер-мафиозник. И все, что я могу сказать на смерти и несправедливость: «ну да, грустно получилось». Что в этом мире, что в том. — Всё поняли? Вопросы? Хорошо, тогда ваша очередь.       А? Наша очередь… в чем? Растерянно смотрю на Акихиро, будто на нём ответы написаны, и это становится ошибкой. Мы смотрим друг на друга пару секунд, но он скользит взглядом дальше. А мне становится не по себе. Неприятно. Акихиро ведь думает, что он — настоящий, обыкновенный, сам собой разумеющийся. А я знаю, что он — всего лишь часть картины, рисунка, управляемым автором. — Давайте начнем с первой парты, — Акихиро указывает в мою сторону. — Вам надо по очереди встать, представиться и рассказать о себе.       А губозакаточник вам не нужен, дорогой мой учитель? Я вам что, экстрасенс? Или мне птички должны мою фамилию подсказать? И вообще… я человек нервный, не публичный. Тысяча взглядов, и все на меня? Не-е-ет, спасибо, лучше в окно посмотрю, на облака позалипаю. — Первая парта, — голос учителя звучит мягко, — Не стесняйся и расскажи нам о себе.       И я даже отвлекаюсь от облака, — оно напоминало курочку из KFC, — чтобы взглянуть на Акихиро. Акихиро смотрит с теплом и притягательным спокойствием, совсем не собираясь злиться. Кажется, я могу молчать вечно, а он продолжит подбадривать. Щеки розовеют, и я утыкаюсь взглядом вниз. Не-е-ет, ничего такого! Просто в фанфиках частенько попадался нервный, злой и кричащий учитель, так и ждущий, чтобы насолить попаданкам. А тут… Ну ладно. С богом!       Шумно сглатываю и встаю из-за парты.       В неприятной тишине слышно, как колотится сердце. Все они пялятся на меня, оценивают, ищут, до чего докопаться. И от этого бросает в жар, — да к черту публичные представления! — и даже дышать сложнее. Тихое, омерзительное хихиканье. Прочищаю горло и открываю рот, чтобы выкинуть странное приветствие, но… — Ты имени своего не знаешь? — тихий, раздраженный голос сзади.       Да твою мать! Щеки вспыхивают румянцем, — от злости и от стыда, — и я оборачиваюсь, сжав руки в кулаки. Да твою мать! Краснею гуще и медленно отворачиваюсь. Верно говорила — лишний поворот головы, и ты видишь кого не нужно. Например, Какаши.       Просто игнорируй его. — Я Норико… ээ…       Жалобно смотрю на Акихиро. Давай, добрый человек, скажи, кто я такая. И нет, красные волосы не делают меня неоспоримой Узумаки. Всегда есть тысяча «но», «как бы так, но не так» и прочих обломусов. А обломусы — это про меня, я их коллекционирую.       Однако Акихиро уже не выглядит так, будто соткан из терпения: смотрит устало, требовательно; всем взглядом показывает, что я — главный тормоз академии, и что еще одну минуту он не вытерпит. Никто не вытерпит. И в копилку — всё тот же тихий голос Какаши: — Только не говори, что сейчас заплачешь.       Он меня раздражает. Раздражает так, что злость путает мысли, стирает все «за» и «против», а страх ошибиться уступает желанию показать, что я — нормальный человек. — Я Узумаки Норико! — нарочно громко и звонко представляюсь, выпрямив спину. — Люблю покушать, э-э, и поспать тоже! Вот и всё.       Плюхаюсь обратно на место. Какая я молодец, боже мой! И дышать легче, и мир веселее. Только вот щекам до сих пор жарко. — С такими примитивными желаниями, — вставляет очередной комментарий Хатаке, — шиноби не стать.