Не герой

      А можно не надо? Нельзя? Ладно, все равно спасибо.       Ясен пень, что мы сольем! Только выложиться и проиграть — это одно, а «Нори, хватит нас тормозить» — совсем другое. Да я даже представиться нормально не смогла! А тут целая схема. Нельзя просто волочиться позади, нужно еще ускорять, подталкивать. А если переборщишь — у напарника будет «лицо-земля».       А ведь ноги Обито — это вам не ручка тележки. Он тяжелый как мешки с картошкой, так еще и дергается туда-сюда… Еще постараться надо, чтобы самой не упасть. А соперники будто всю жизнь так и передвигались: Какаши движется ровно, как робот по заданной траектории. И Цуми, серьезная даже тут, будто с пустыми руками идет. — Нори, быстрее…       Обито пыхтит, но упрямо держит темп. Резво перебирает руками и чуть ли не спотыкается, когда я в самом деле ускоряюсь. Шумно дышит и крепко стискивает зубы — мы разворачиваемся и двигаемся в обратную сторону. От этой картины мне становится жалко… себя. Ведь в следующем заходе я точно так же буду корчиться, смотря вслед спокойным, сосредоточенным противникам.       Линия, начерченная на уровне сенсея, остается позади — есть, наконец-то финиш! — Фу-уф… — Обито устало поднимается и ерошит волосы. Цепляет улыбку и равняется с нашими соперниками. — Неплохо мы вам поддались, ха. — Ты ведь та Узумаки? — вдруг спрашивает Цуми с холодом в голосе. — Научись концентрироваться. Твоя беспечность помешала напарнику, а на миссии это будет стоить жизни.       Цуми смотрит оценивающе, как на вещь перед покупкой, фыркает и отворачивается. А я спокойно показываю средний палец, — тут о нем вряд ли знают, — и гордо выпрямляю спину. Не знаю, что эта девочка о себе думает, но моя совесть чиста — я пыталась, я старалась. Спасибо хоть, что Какаши воздержался. — Ты это… не расстраивайся, — Обито переминается с ноги на ногу, поглядывая на бегущих. — У нас есть второй шанс. — Второй шанс на проигрыш?       И стоит ли говорить, что я-то не расстраиваюсь… а вот сам Учиха нервничает и сжимает-разжимает кулаки. Ни намека на привычную улыбку! И вот вроде прибодрить нужно, а вроде… зачем? Соревнование — фигня, дружеских чувств у нас нет, напрашиваться на дальнейшее общение не хочется. — Нори, ты же Узумаки! Зачем так пессимистично?       Вот он — час икс. Медленно, максимально растягивая время, опускаюсь на землю и упираюсь в нее руками. Обито тут же хватает за лодыжки, и сразу после этого — громкое учительское «три!»       Обито дает мощный толчок, и я почти проезжаюсь лицом по земле. Руки сами переступают, не давая упасть, и мой мозг конкретно так ломается — слишком быстро. «Не упасть» и «не тормозить» смешиваются в одно единственное «помогите», и мне уже все равно, насколько быстры Цуми с Какаши. Пусть хоть на Эверест так добегут… — Нори, тело ровнее! — кричит учитель совсем некстати.       Если бы не ситуация, я бы позорно покраснела, но… в условиях выживания нет места для стыда и совести. Противники убежали далеко и надолго, если не навсегда, а мы только-только разворачивались в обратную сторону. — Обито, медленнее! — мое отчаяние в голосе — та еще картина. — Еще чуть-чуть…       Черт дергает Обито ускориться прямо у финиша — руки предательски подкашиваются, и я все-таки плюхаюсь на землю, стукаясь лбом прямо о линию финиша. И угадайте, что сделали эти маленькие, демоноподобные одноклассники? Рассмеялись! — Извини, сильно больно?       Обито садится на корточки рядом и растерянно рассматривает мое лицо. Вряд ли будет синяк или разодрана кожа, но вот без мыла я уже не обойдусь. И это неприятно. — Нет.       По толпе проходится волна смеха. Кидаю злые взгляды, пока поднимаюсь, и отряхиваюсь от грязи. Смешки и оглядывания прекращаются только тогда, когда прибегает последняя пара. Обито, кстати, где-то теряется, но после учительского «молодцы, можете идти» находится. — Ты домой? — уже веселым тоном спрашивает и оглядывается. — Ага…       Чую неладное! Какой-то он слишком радостный и явно не родителей в толпе ищет. Сейчас точно на второй космической куда-то рванет. Неужели прощание со мной стоит выше его тайных планов? — Ладно, увидимся! — и точно — бежит куда-то, будто его в хокаге посвятить обещали.       Дети лениво рассыпаются: кто-то к толпе родителей, кто-то — в гордом одиночестве или с друзьями. Пришли не за всеми, но это можно понять — шинобские миссии, лютая самостоятельность детей… короче, маму я не нашла. Вот потеряюсь и забреду в Суну… будет знать, как Нори одну оставлять. В смысле меня. — Привет.       И почему им так нравится говорить с моей спиной?! Мое лицо настолько ужасно? Оборачиваюсь на пятках, заранее делая глубокий вдох, — ну так, для спокойствия, — да так и не выдыхаю. Рин стоит, заведя руки за спину, и улыбается краешками губ. — А?       И виснет долгая, неловкая пауза. Да этой неловкости на всю Землю хватит! Рин тоже нервничает, и я чувствую себя уже как на свидании. Ну е-мае, что за странный день? Она все-таки собирается что-то сказать, но вдруг смотрит на мой лоб и… все. — Ты что-то хотела? — прикрываю лоб ладонью. Нечего на него так смотреть! И ситуацию надо разруливать, а не стоять тут до ночи. — Познакомиться? — Да, — она кивает и отводит взгляд, кажется, смущаясь. — То есть... я хотела сказать спасибо. Вот те раз... Рин замолкает, подбирая слова, а я нервно сминаю край толстовки и прикусываю губу. Благодарят меня явно не за сегодняшний день, - мы с ней максимум взглядами обменялись, - а прошлое Нори мне недоступно. Что делать? Импровизировать. — А-а, точно, — протягиваю слова и понимающее киваю. — Да мне не сложно, обращайся. И чую, я умудрилась провалиться даже тут - Рин награждает меня взглядом... таким удивленно-непонимающим, с настороженностью и опаской. А я окончательно путаюсь и шумно выдыхаю. Хватит. Хватит на сегодня загадок! - Ну ладненько, мне пора бежать. Увидимся!