Утро

Утро Толи обычно не удавалось сразу, как только он открывал глаза: то громкие возгласы матери о том, что никто ей в этом доме не помогает, то очередная трель старого заводного будильника, то снова соседи что-то сверлят и чинят... Тогда он брал с собой портфель с вещами и учебниками, быстро надевал очки и, даже не завтракая, как можно тише выходил из дома, чтобы уже на улице, будучи уверенным, что остался незамеченным, рвануть на другой конец его небольшого городка. Тогда Толя уверен, что его ждёт хорошее настроение. Он не обращал внимания на погоду: в дождь и в жару, в град и туман Миронов всё равно бежал до конкретного места, часто ассоциируя его с каким-то чудесным спасением – ну, потому что так оно и было. Толя знал, что его примут там радушно, обнимут и приютят на любое время. Толя добегал обычно быстро, даже несмотря на несколько километров между его и этим домом. Весь запыхавшийся, еле стоящий на ногах, на последнем дыхании стучал в деревянную дверцу квартиры и, сгорбившись в попытках отдышаться, ждал. Ждал недолго: открывает дверь тётя Света почти сразу, улыбается и мгновенно принимается отчитывать гостя за такую спешку, заводя Толю в квартиру и ведя его на кухню. Он не привык завтракать у себя дома чем-то аппетитным; мама баловала его иногда только кашами, печеньем или пирожками, а обыденностью всегда были пресные щи и странные супы. А тётя Света, к которой он так привязался, всегда радовала его сырниками и оладьями со сгущёнкой, гладила по голове и снова ругалась на то, какой он такой худой и костлявый. А потом обычно просыпалась Эля, как будто знала, что он придёт именно в это время. Она всегда была рада, когда видела Толю у них дома; даже не переодевая пижаму, не расчёсываясь и не умываясь, бросалась к нему в объятия с пожеланиями доброго утра. Он смущался, чуть краснел и не успевал ничего ответить – её мама тут же говорила привести себя в порядок и идти завтракать. Потом они вместе шли в школу, болтая обо всём, пока не встречали кого-то из своей компании. После занятий – снова Элин дом, посиделки за настолками и комиксами до вечера, а позже страстное прощание, при котором Кузнецова всегда чмокает его в щёку или в нос. И в вечера он, всегда счастливый парень, брёл домой, где его снова встречала будничная тишина: мама снова на второй смене, на холодильнике записка о том, что нужно сделать по дому, а на плите всё те же нелюбимые, но уже давно холодные щи.