Тридцать пять недель до моего выпускного

      Пробуждение на следующий день было не самым лучшим. С непривычки к алкоголю чуть-чуть болела голова, а к горлу то и дело подкатывала тошнота. С тяжелым вздохом встав с кровати, я нетвёрдой походкой направился в ванную. Умывшись, я уставился в зеркало на свою уставшую рожу. Вот это синяки под глазами… Ну ничего, сейчас так модно. Попытавшись причесаться, я забил на эту затею и направился в гостиную, из которой доносился ритмичный храп моего лучшего друга. Заглянув за дверь, я обнаружил крайне интересную картину — лежащего на диване Джонни, под ним на полу Максима Владимировича, а на кресле в углу, свернувшись калачиком, сопел математик. В сердце кольнуло. Не сказанул ли я чего лишнего вчера? В памяти были небольшие пробелы, ибо я довольно редко пил раньше, хоть мне и уже восемнадцать. Как-то не приходилось. Достав из кармана телефон, я по-быстрому щёлкнул Джонни с физиком и Артёма Вячеславовича отдельно. Можно будет продать на даркнете семиклассницам нашей школы. Да уж, жаль я вчера так устал под вечер. Я бы не отказался понаблюдать за пьяным Артемом Вячеславовичем. Чуть-чуть ради приличия поспорив с самим собой, я всё-таки подошёл поближе к математику. Артём Вячеславович… нет, Тёма выглядел крайне умилительно, будучи таким растрепанным, в огромной для него футболке моего лучшего друга, без своих излюбленных очков. Я бросил на дрыхнувшего Джонни осуждающий взгляд — мог бы и уступить диван учителю, он вчера устал больше всех. Так, ладно, хватит. Я всё-таки не влюблённая девочка, чтобы так разглядывать Артёма Вячеславовича. Я окинул комнату выискивающим взглядом в поисках часов. Точно, у нас же они встали. Под ногами очень кстати оказался чей-то телефон, который стоило бы поднять, чтобы кто-то не наступил, что я и сделал, параллельно глянув на время. Так, 11:53. Нормально так я поспал с учетом того, что приехал в половину десятого. Судя по всему, телефон принадлежал Максиму Владимировичу. На экране висело несколько непрочитанных сообщений от пользователя с именем «Nelya Husyainova». Я невольно прочитал последнее: «Мась? Ты дома?»       Не знал, что у Нели настолько тёплые отношения со всеми учителями, что ей позволяют назвать их настолько… сокращенными именами. Так, стоп. В голове всплыли вчерашние воспоминания с поездки на машине физика. Когда они прощались… Так, стоп-стоп-стоп. Я с подозрением глянул на Максима Владимировича. Очень кстати в голове всплыла одна сплетня, которой со мной поделились ещё первого сентября. У кого-то из преподавательского состава роман с ученицей. Окей, теперь картина сложилась. Я растерянно оглянулся, не зная, что делать с этой информацией. С одной стороны, мне дико захотелось поделиться увиденным с кем-то, но с другой — об этом явно не стоит распространяться. На том я и решил. Подумаю об этом позже. Я положил телефон и направился на кухню готовить завтрак на всех. Стоит отметить, что за несколько месяцев я научился готовить, если знание пары простых рецептов можно так назвать. Пришлось поневоле, ведь в ином случае я бы так и продолжил питаться лапшой.       Я стоял и жарил третью яичницу, когда раздался скрип паркета со стороны входа на кухню. Я обернулся и увидел сонного математика, который растерянно оглядывался, запустив руку в растрепанные волосы. — Доброе утро, — чуть ли не пискнул я. В ответ Артём Вячеславович лишь кивнул и сел за стол, положив голову на руки. Я быстро сообразил, в чем дело, поэтому метнулся к аптечке, что заранее достал из столешницы, вытащил оттуда пачку обезболивающего, налил стакан воды и поставил всё это перед учителем. Тот растерянно понял на меня глаза, но когда осознал ситуацию, то лишь чуть хрипловатым голосом поблагодарил. Я вернулся к готовке под шелест блистера с аспирином за спиной. Когда я закончил с четвёртой порцией завтрака, в кухню уже поочередно заползли Джонни с Максимом Владимировичем. Я поставил перед каждым тарелку с едой и стакан воды, чтобы запить обезболивающее.       Помыв за всеми посуду, я наконец-то сел за учебу, слушая звуки какой-то видеоигры, в которую играли учителя и Джонни на приставке в соседней комнате. Я даже чуть-чуть завидовал, но всё равно не мог отвлечься от мыслей о приближающемся декабрьском сочинении, которые крайне нагнетали. А учитывая факт и без того явных проблем с учебой в сфере некоторой точной науки, сидеть за учебниками по другому предмету становилось ещё тяжелее. У меня никогда особо не было проблем с сочинениями, однако формат ЕГЭ я осилить до конца так и не смог. Всё равно картину портили связки, которые у меня до сих пор не получалось нормально использовать. Попытками «набить руку» я и занимался следующие несколько часов. Пока я выводил не самые ровные строчки текста, пытаясь сосредоточиться на том, что пишу, звуки игр прекратились. Почему-то решив, что это повод для небольшого перерыва, я откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками. Внутри бурлила досада и агрессия. Я и вправду очень злился на тот факт, что у меня просто не получалось и всё. С каждой новой строчкой почти безрезультатной работы эти чувства всё сильнее заполняли мой разум, заставляя с силой сжимать челюсть и ручку в руках от злости на себя. Я старался, очень старался, однако неутешительные для меня цифры баллов в районе от четырнадцати до девятнадцати из двадцати пяти за пробные работы ни в какую не давали мне абстрагироваться от этого. Да, эти баллы мне выставляли не за декабрьское сочинение, а за то, которое будет уже на ЕГЭ, но сам факт того, что у меня не получалось набрать больше за то, в чём я всегда был, как мне казалось, хорош, крайне угнетало. Раздался скрип открывающейся двери, и в комнату заглянул Артём Вячеславович. — Что, уроки делаешь? — спросил он, присев на мою кровать. — Не, я к сочинение готовлюсь, — как можно непринуждённее постарался ответить я, скрытая лёгкую растерянность. Всё-таки, собственная комната для меня всегда была чем-то личным, а математик так бесцеремонно ворвался сюда. Мое подсознание провело аналогию с сердцем, но я это проигнорировал. — Не получается, да? — заметив кучу исписанных листов с целыми перечёркнутыми абзацами. Я уставился в пол и кивнул. Почему-то было стыдно. — Понимаю, сам таким был, — учитель направил взгляд куда-то вверх, когда как я лишь удивлённо посмотрел на него. Артём Вячеславович между тем продолжил: — Слушай, не загоняйся ты так. Всё будет нормально, лишние переживания тебе реально ни к чему. К тому же, я говорил с Олегом Евгеньевичем на эту тему, он сказал, что у тебя всё нормально в этом плане, что бы ты не думал. Так что сосредоточься только на пути достижения хорошего результата, а не возможности провалиться. Тебе же нравится писать? — я кивнул, пусть брюнет этого и не видел, — Так не бойся заниматься, чем нравится. Просто главное верить в себя и ко всему подходить с башкой. Если ты будешь думать лишь о результатах, то сильно просядешь в морали и просто не сможешь сделать всё по красоте. Не унывай, улыбайся и никогда не сдавайся. Ты можешь, просто поверь в себя, а не в эти цифры, — он посмотрел мне в глаза и слегка улыбнулся. Я был поражён. Во-первых, потому что мой учитель вне уроков столько слов в общем за наше знакомство произнёс, а во-вторых, он за меня… Волнуется? По-настоящему? Пока я переваривал услышанное, Артём Вячеславович уже вышел из комнаты. Я же до сих пор пребывал в небольшом шоке. Кроме того, что эти слова сказал именно математик, я правда над ними задумался. Не думаю, воспринял бы я их так же и от другого человека, но сейчас это неважно. Сказанное ранее ещё надолго засядет у меня в голове, это точно… Я растерянно развернулся назад к столу и уставился все в ту же тетрадь. Почему-то у меня пропало всякое желание что-либо делать, поэтому я лишь закрыл всё и лёг на кровать, всё ещё осмысляя сказанное. Я не был уверен, что эти слова полностью избавят меня от тревог, но на данный момент я чувствовал, наверное, сильнейший прилив сил и уверенности в себе за последнее время. Всё-таки, ЕГЭ — не конец жизни, правда?

***

      Это конец. Прямо сейчас я сидел напротив кабинета, в котором у одиннадцатого класса пройдёт собеседование. Последние пара недель пролетели незаметно за подготовкой к этому экзамену и зубрежкой формул по алгебре. И вот уже первое декабря. Скоро новый год, но сейчас я даже думать об этом не мог, смотря на эту проклятую дверь в кабинет. Передо мной туда-сюда ходил Доми, вечно переживающий из-за оценок, его успокаивал Асси, ну а я и Гал сидели на подоконнике. До начала осталось десять минут. Я ещё раз окинул взглядом своих одноклассников и спрыгнул с подоконника, направляясь к туалету, чтобы успокоиться.       Я зашёл и оглянулся. Удостоверившись, что в туалете никого нет, я подошёл к раковине и умылся, после чего поднял взгляд на своё отражение и упёрся руками в раковину. Вид у меня был крайне уставший. Голова вообще не соображала от переизбытка стресса за последнее время. Итак обрывочные мысли путались, руки чуть-чуть тряслись. Я даже не представлял, как буду писать что-то в таком состоянии. У меня никогда не было панических атак, но сейчас я уверен в том, что это именно оно. Пребывая в прострации, я даже не обратил внимание на открывшуюся дверь. Я бы так этого и не заметил, если бы вошедший не потряс меня за плечо. Когда я поднял глаза, то встретился с уже ставшим родным взглядом каре-зелёных глаз. — Переживаешь?       И почему этот Артём Вячеславович всегда появляется так не вовремя? Я устало кивнул. Он, ничего не сказав… обнял меня? Я уткнулся носом в его рубашку и вдохнул какой-то лёгкий парфюм. Почему-то, я в миг успокоился. Эти действия казались такими логичными в данной ситуации, такими простыми и нужными, что я даже не почувствовал никакого смятения. Мы простояли так несколько минут, пока я не почувствовал, что абсолютно спокоен. В конце концов, неужели я не получу этот чертов зачёт? Я же могу, я умею, а значит всё нормально. Так кстати вспомнились слова Артёма Вячеславовича тогда, почти месяц назад. Учитель почувствовал, что я перестал трястись, и выпустил меня, после чего молча кивнул и ушёл. И только когда я услышал хлопок двери, я редко осознал, что вообще сейчас произошло. Я растерянно оглянулся. Что сейчас вообще произошло? Я очень хотел об этом подумать, но мои мысли прервал звонок, означающий начало урока у других классов и сочинения у нас.

***

      Экзамен прошёл гладко. Мне попался лёгкий для меня вариант, поэтому я без особых усилий справился с этим, и спустя некоторое время с улыбкой смотрел на надпись «зачёт» в телефоне. Сделав скрин, я отправил его репетитору, получив в ответ своё «молодец». К слову о репетиторе… Те объятья не выходят у меня из головы до сих пор. Он обнял меня, потому что переживал? Может, он ко мне неравнодушен? Или мне кажется, и он просто хотел меня успокоить? Я старался игнорировать эти метания, но всё-таки не получалось. Я даже подумывал поговорить об этом с самим Артемом Вячеславовичем, но быстро отбросил эту мысль. После довольно продолжительного самокопания я таки успокоился и постарался абстрагироваться от всего этого. Ещё долго я размышлял над тем, чтобы рассказать про то, что я увидел тогда, в телефоне Максима Владимировича, но постепенно это как-то ушло на второй план и забылось. Всё-таки новый год скоро, я наконец-то увижу родителей, да и нужно приготовить подарки всем. А после нового года не за горами и экзамены. Это сейчас важнее всего. Я упорно старался себе твердить это каждый раз, когда мысленно возвращался к чужой белой рубашке и тёплым рукам. Но по итогу я лишь надеялся, что он в следующий раз обнимет меня ещё сильнее.