Я завяжу тебе красную нить на прощание

      Разумовский просыпается первый раз аж в шесть утра. Он лениво потягивается и смотрит на ещё спящего Волкова. Во сне тот выглядит наконец-то спокойным, а в какой-то момент даже появляется подобие улыбки. Серёжа смахнул несуществующую слезу и лег обратно. Подтянув бутылку воды и отпив из нее, он подумал, что эти две недели, видимо, будут не так плохо, как казалось изначально. Надо только Марго найти. Серёжа не заметил, как за размышлениями снова провалился в сон.       В следующий раз он открыл глаза уже через час, когда Волков встал с кровати. Тот переодевался в более рабочую одежду: футболка с пятнами краски да старые шорты, после чего, глянув на Серёжу, вышел из комнаты. Разумовский тогда до конца так и не проснулся и уткнулся носом в подушку. Спустя пару минут, когда Олег зашёл спросить Серёжу о море, то услышал тихое сопение.       Тётя Нина говорила с кем-то по телефону во дворе, из-за чего Серёжа вновь проснулся. Время перевалило за девять, и он подумал, что если хочет в Евпаторию днём, то на море утром уже не успеет. Поправив спавшую с плеча футболку, Серёжа всё-таки решил встать. Приведя в относительный порядок волосы, Разумовский берет щётку с пастой и идет на поиски умывальника. В прошлый вечер его показал Олег, однако здесь парня не наблюдалось.       — Так он на море ушел сразу, как проснулся, — Нина уже привычно пышет энергией, даже занимаясь садом и землёй. — Каждое утро летом уходит, говорит, чтоб время не терять. — Серёжа усмехается, узнавая личность Олега.       Спустя время он всё-таки находит злосчастный умывальник и набирает в него воду. Присев на коленки, Серёжа сталкивается с проблемой того, что половина воды уходит в никуда, так как он нажимает слишком сильно, из-за чего вода ещё продолжает идти после того, как отводит руки. Разумовский пытается исправиться и контролирует силу нажатия, однако вновь терпит неудачу. Уже бросив попытку исправиться, Серёжа решает позже объясниться и извиниться за истраченную воду.       — Ты неправильно давишь, — сзади слышится знакомый голос, и Разумовский коротко вздрагивает от неожиданности. Сзади вплотную подсаживается Олег и протягивает руки с двух сторон, обхватывая ладони Сережи. Последний вновь обращает внимания, насколько его ладонь меньше, но сейчас больше волнует чужое дыхание в ухо. Пульс сбивается, а щеки алеют. Олег ведёт ладони к умывальнику, и вместе они нажимают на клапан. Рука Волкова уже привыкла, видимо, и он идеально спускает воду: ни больше, ни меньше нужного. — Экономь воду, её нам привозят. — Олег отстраняется и отходит на веранду, пока Серёжа стоит какое-то время, пытаясь привести мысли в порядок. Приведя к выводу о том, что Волкову просто раньше было не с кем удовлетворить достаточный тактильный контакт, Разумовский восстановил душевный покой и наконец умылся.       На кухне он нашёл овсянку и молоко, благодаря чему сготовил простенький завтрак на троих в виде каши. Волков по пути с берега купил хлеба с колбасой, поэтому они втроём, вновь устроившись на веранде, хорошо провели время, разговаривая о посёлке. Олег отправил ещё уплетающего бутерброды Серёжу в комнату, а сам ушел мыть посуду. Сидя под вентилятором с едой в руке, Разумовский не удержался и помотал недостающими до пола ногами. Кровати здесь были высокие. Задумавшись, он не замечает облокотившегося на дверной проём Олега, из-за чего тот фыркает.       — Такой ребёнок, — Волков проходит в комнату и садится рядом с Серёжей. Тот возмущённо мычит и пытается жевать быстрее.       — Мне уже шестнадцать! — с набитым ртом сказал он, и Волков коротко хохотнул. Спустя пару минут, когда Разумовский закончил с едой, то спросил интересующий вопрос. — Когда в Евпаторию?       — Придётся на автобусе, права будут действительны только через год, — Олег разводит руками. — Опережая твой вопрос, от вокзала до выезда из города минут пять, и отсутствуют посты ГАИ, некому проверять.       — Ты ужасен, — Серёжа слабо толкает в плечо Олега, но тот никак не реагирует. — У тебя есть расписание автобусов?       — Висит на кухне.       Проследовав на туда, Разумовский действительно находит написанное от руки время автобусов. Взглянув на время, Серёжа прикинул время на сборы и вернулся в комнату. — Что насчёт одиннадцати тридцати?       — Опять ничего не успею, — Олег откинулся на кровати под смех Серёжи. — Сегодня вечером будет до посинения сидеть над цветами. — Тут уже Серёжа мученически застонал, но начал собираться.       До остановки было идти минут пятнадцать на открытом солнце. Серёже казалось, что он откинется в любую секунду.       — Во всем Крыму столько пыли? — Разумовский откашлялся, когда очередная машина проехала мимо них.       — Там, где был я, — да. — Серёжа ничего не ответил, лишь ускорил шаг. Говорить совсем не хотелось, даже когда Олег поравнялся рядом. У Разумовского промелькнула мысль, что Волков шёл со стороны дороги так, будто защищал от проезжающих навстречу машин, но почти сразу забыл об этом, когда увидел остановку. — Я забегу в магазин за водой, не теряй. — Волков салютует и, доведя Серёжу до скамейки, переходит через дорогу. Разумовский вновь хочет откинуться, когда видит, что до автобуса ещё пятнадцать минут. Он мысленно проговаривает две строчки молитвы за Марго, надеясь, что она не лежит сейчас с ожогами. По крайней мере, часа через два он узнает об этом.       — Как здесь могли вестись войны, Господи, — Разумовский почти растекся на своем месте от жары. Волков рядом придерживал его за локоть и дёрнул на себя, начав обмахивать брошюрой. Лучше Серёже не стало, но было приятно за заботу. — Они же в форму ещё были одеты.       — Больше скажу, они травили колодцы, и люди умирали от жажды, — Серёжа смотрела на кромку моря вдалеке. Они ехали уже минут пятнадцать от берега, а воду ещё было видно — вот, что значит два метра над уровнем моря. Олег уже привык, но Серёже было непривычно видеть бесконечные поля да редкие деревья.       Оставшуюся дорогу Серёжа провел в полудрёме, лениво тыкаясь куда-то в плечо затихшему Волкову.       Проехав от вокзала пару остановок, они наконец вышли у большого Маркета. Солнце пекло нещадно, а кепка не спасала Серёжу от слова совсем. То ли из-за короткого сна, то ли из-за жары Разумовский был дезориентирован, и Олег удерживал его за локоть, ведя через дорогу. Серёже было приятно такое внимание, поэтому он не возникал.       Магазин встретил их гулом множества голосов, и лишь тогда Волков его отпустил.       — Крымская косметика, продукты, — Серёжа перечислял все видимые прилавки в поисках необходимого. — Продажа телефонов и симок...— Он замолк. — Продажа симок, нашли. — Олег никак не препятствовал ему и просто шел сзади, иногда доставая телефон для сети.       Разумовский чувствовал себя, как рыба в воде, когда говорил с менеджером. Даже Волков рядом мысленно восхитился его глубоким познанием, и если изначально планировал помогать ему, то сейчас просто осматривал витрины с чехлами и прочими аксессуарами.       — Семьсот пятьдесят, через две недели абонентская плата, — говорит менеджер, и Разумовский замирает. Он знает, что с собой у него не более пятисот рублей. Он тушуется, понимая, что ему нечем заплатить. Сережа сжимает купюру и уже хочет отказаться, когда на прилавок кладется ровно нужная сумма. Он смотрит на Волков благовейно, радуясь его внимательности.       Когда они выходят из магазина, то Разумовский осаждает Олега. — Ты не должен был этого делать! — Серёжа, конечно, злиться не по настоящему, ему скорее неловко на самого себя. Вообще, тратить на себя деньги ему было слишком странно и даже неприятно. Волков игнорирует его реплику и тащит на улицу. Солнце светит все ещё нещадно, и Олег предлагает пойти поесть. — Только теперь плачу я. — Серёжа идёт впереди, наигранно обидевшись.       — Люди радуются, когда за них платят, держу в курсе.       — За меня всю жизнь платили, — так тихо говорит Разумовский, что его почти не слышно. Олег слышит нечто в его голосе, что заставляет не пытаться переубедить юношу.       Место, куда привел Волков Серёжу встречает их большой белой вывеской с надписью «Ресторан-пиццерия». — О, Боже. — Разумовский предпринимает слабую попытку вырваться из хватки Волкова, но тот усмехается и открывает дверь. Внутренняя прохлада подкупает рыжего, и они вдвоем устраиваются в конце зала под кондиционером. Недалеко галдят дети в игровой зоне, и Серёжа чувствует себя немного не в своей тарелке, однако, видя уверенную фигуру Олега, все таки успокаивается.       — Так, сегодня выбираешь ты, — Олег поворачивает меню в сторону Серёжи. Тот медлит секунду-другую, но все таки берёт меню и вчитывается в названия блюд.       — Тогда давай Пепероч....— Разумовский не может выговорить. — Пеперч...Да Господи, острую Пеперони. — Олег многозначительно качает головой.       — Надо сказать также официанту, — Серёжа возмущённо смотрит на хитро ухмыляющегося Волкова. — Я верю в тебя, куколка. — На последнюю реплику Разумовский лишь фыркает, а после говорит подошедшему официанту заказ, на удивление, произнеся с первого раза название пиццы. Последующие полчаса они проводят за разговором о книгах, и оказалось, что у них относительно похожий вкус: оба зачитывались Булгаковым, Джойсом и Драйзером и не любили Блока с сестрами Бронте. Даже когда принесли пиццу, самую вкусную в жизни Серёжи, они не отвлеклись и продолжили занимательный диалог.       Когда пришло время счета, Разумовский положил свои пятьсот рублей и не принял и рубля от Волкова. Таким образом, спустя минут сорок они вышли из дверей пиццерии, споря о том, является ли Клайд Гриффитс виновным с точки зрения обстоятельств.       — Я думаю, что нет, — Разумовский пинает камень. — Роберта сама виновата: она знала, что тот выше его по статусу, однако встречалась с ним, пустила в квартиру и отказалась от аборта. Для меня, Клайд жертва обстоятельств.       — Убийство есть убийство, — качает головой Олег. — Он должен был взять на себя ответственность за случившееся, а вместо этого обвинил Роберту во всем происходящем.       Их спор продолжился до самого автобуса, где на них шикнула какая-то бабуля, сказав, что всё-равно персонажа казнили. На этом и порешили.       День. Автобус. Жара.       Разумовскому вновь казалось, что он откинется. Они сели вдвоём сзади автобуса. Сверху была открыта дверца, и Серёжа думал, что оттуда будет дуть ветер. Ветер-то был, но горячий, нагретый, и Разумовский проклинал жару всеми известными выражениями. Волков отворачивался, скрывая улыбку, когда на очередной яме, Разумовский шипел очередное мудреное выражение. Так, полчаса прошли довольно быстро.       Олег захотел зайти в магазин, который находился на остановку дальше их дома. Серёжа стал возмущаться, потому что идти обратно минут пятнадцать по открытому солнцу — занятие далёкое от приятного. И хотя Волков предложил ему выйти раньше и просто открыть ему калитку, когда он крикнет, всё-равно поехал с ним, продолжая гундеть.       Оставив Серёжу на скамейке у магазина, Олег пробежался глазами по товару. Остановившись на холодильнике, он прикинул, что может понравиться Разумовскому. Выйдя, он застал Серёжу за разговором с активной жестикуляцией.       Быстро разобравшись с новой сим-картой, Разумовский получил от Марго полторы сотни сообщений в дискорде. Были они обо всем понемногу и, в большинстве своем, совпадали с начальными эмоциями Серёжи по прибытие. Девчонке не повезло: она попала к какой то семейной паре, любителям активного отдыха, которые таскают ее на джиппы, конные прогулки, а завтра собираются плавать с аквалангом. Всё бы ничего, но Марго ненавидела любую деятельность, предпочитая валяться и читать книги. Посочувствовав ей, он набрал е       номер и услышал массу отборного мата. Когда же она услышала о том, что Серёжа очень хорошо устроился под боком у симпатичного парня так и вовсе вскипела, сказав, что завтра же придет к ним на весь день. Именно тогда Олег вышел из магазина, и Серёжа, прикрыв динамик рукой, спросил, не хочет ли тот познакомиться с одним человеком. Волков-то не был против, однако он сомневался, что даже его нервы выдержат двух взрывных людей. Разумовский показал два больших пальца и, попрощавшись, сбросил звонок.       — Это Марго, я вас познакомлю, — коротко говорит Серёжа и закидывает пакеты из магазина в рюкзак. — Она не такая активная, какой показалась, если что. — Предупреждает он и слышит облегченный выдох Олега. Пока что Серёжа решил не предупреждать, что едкости в ней будет едва ли не больше, чем в самом Волкове.       Обратный путь они идут в тишине, изредка прерываемой проезжающими машинами. У обоих промелькнула мысль, что они рады встретить человека, с которым можно вот так помолчать.       Дом их встретил выключенным вентилятором, и Разумовский в очередной раз мученически застонал. Обдумывание очередного плана суицида прервал Волков, который достал пакет из рюкзака Серёжи. Внутри лежали три банки с энергетиком, и Разумовский был готов благодарить всех богов за предусмотрительность Олега. Устроившись на веранде, они одновременно открыли банки. Уже как обычно, они свободно вели разговоров обо всем, и Серёжа был действительно раз, потому что мог узнать Олега ближе.       Выяснилось, что Волков любит собак и хотел бы завести себе щенка, однако уверен, что не сможет уделять ей время. Также Олег хотел бы уехать отсюда учится в большой город, но оставлять бабулю тоже не желал. Он любил волнистое море и собирать ракушки, а в детстве с родителями постоянно их складировал в коробках.       Узнавая эти подробности, Серёжа радовался всё больше. Ему казалось, что он становится ближе у нему.       Спустя час, когда солнце начало понемногу садится, они вновь пошли на пляж, и Сережа быстро разочаровался, увидев большое количество водорослей и медуз. Последние являлись его большим страхом. Олег наоборот приободрился, сказав, что таких волн не было с начала месяца, и грех не воспользоваться этим.       — Думаю, я сегодня воздержусь от воды, — попятившись назад от кромки моря, Разумовский замотал руками. Олег посмотрел с прищуром на раздевающегося Серёжу и миг спустя подхватил того на руки. Разумовский был худым и лёгким, и Олегу не составило труда сделать это. Серёжа сдержал крик, но не маты, и за пятнадцать метров, пока они не зашли по грудь, Олег узнал ещё большей нецензурных выражений, после чего сбросил его в воду.       Серёжа не хотел выныривать. Сначала он не понял, что произошло, однако ряд мата вырвался после осознания одной вещи: не сильно то он и хотел вырываться. Мысль набатом била в голове, и Разумовский понятия не имел, что делать с этим. Он почувствовал что-то странное, незнакомое, похожее на теплоту в груди. Вынырнув и увидев смеющегося Олега, Серёжа вновь испытал это чувство. Придя в себя после заминки он огляделся, неожиданно увидев это.       Волков смотрел, как Разумовский быстрыми движениями побежал на берег. Оглядевшись, он увидел причину, и на его лице заиграла хитрая улыбка.       — Не благодари! — Медуза большая, больше ладони, однако не жалящая, попадает точно между лопатками, и Серёжа падает в воду. Олег хохочет над развернувшейся картиной. Разумовский, красный от возмущения, выныривает и всё-таки выходит на берег, демонстративно отвернувшись на полотенце с книгой в руках. Прежде Олег успевает узнать обложку Улисса.       Волков ещё немного времени проводит в воде, после чего вылезает ко всё ещё обиженному парню. Тот фыркает и притворно не обращает внимания, искоса поднимая взгляд, когда Олег покупает кукурузу у уличного торговца.       — Мир? — Волков протягивает горячую кукурузу, и Серёжа, ни секунды не раздумывая, берёт её и двигается в сторону, чтобы на полотенце хватило места двум людям. Заметив, что при дуновении ветра кожа Олега покрылась мурашками, Серёжа скидывает с себя полотенце ему на плече, хотя тот и пытался отнекиваться.       Так они и сидели, пока солнце не приблизилось к горизонту, облокотившись друг на друга, иногда перебрасываясь короткими фразами об окружающих людях.       Олег помнил про выбор Серёжи в магазине, поэтому затолкнул протестующего парня в помещение. Тот неловко помялся, осматривая прилавки, и прикинул, что Волков от него в жизни не отстанет, поэтому смирился с ситуацией. Тыкнув продавцу на нужные продукты, Серёжа вновь испытал угрызения совести, но решил не подавать вида Олегу. В конце концов, тот желал ему только хорошего.       Дома их встретила приготовленная Ниной лазанья, которую они вдвоём уплели с большим аппетитом. Женщина вновь провела с ними немного времени, после чего позвонил стационарный номер, и она, пожелав хорошего вечера, покинула их, заходя в свою комнату. Таким образом, они вновь остались вдвоём.       — Пошли? — Олег домывал посуду, пока под светом фонаря Серёжа всё таки срезал лишние растения, молясь про себя, что убрал только нужное. Волков открыл пакет и удовлетворённо улыбнулся, увидев содержимое: большие чипсы с крабом и литровая коробка шоколадного «Чуда» странное сочетание, но приемлемое. Что-то в этом сумбурном, на первый взгляд, выборе было от самого Разумовского.       Когда вдвоём они окончательно устроились на крыше душевой, то уже окончательно стемнело. Сегодня было несколько облаков, однако звёзды, как и в прошлый раз, светили также ярко. Хрустя чипсами, они смотрели в небо, изредка слыша гул пролетающих истребителей. Разумовскому казалось, что сегодня они слышали их слишком много раз. Неожиданно подул прохладный ветер, и Серёжа неосознанно придвинулся к Олегу ближе, а тот и не был против.       — Ты веришь в судьбу? — Олег не отрывает взгляда от самой яркой звёзды, не замечая, что выводит большую Медведицу на ладони Сережи. Тот молчит больше минуты, и Волков подумал, что так и не получит ответа на свой вопрос.       — Думаю, нет, — спустя долгое молчание говорит Разумовский. Он чувствует мягкие касания чужой руки. — Но я верю, что у каждого человека есть кто-то, кто примет его таким, какой он есть. Без громких слов, масок личностей, просто обычным.       — Полюбит саму душу, — тихо дополнил Олег. Серёжа поворачивается к Волкову, который, как обычно, смотрит внимательным взглядом. Разумовский смотрит в холодные глаза, но не чувствует его, лишь доброту и такое же тепло, какое он не мог понять у себя в душе.       Кажется, они тянутся друг к другу одновременно.       Совсем рядом за забором за забором громко лает собака, из-за чего парни от неожиданности отстраняются. Далее слышится грозный крик хозяина и скулеж собак, которых, видимо, не привязали около будки.       Разумовский не понимает, что происходит с ним, и судя по растерянному виду Волкова, тот тоже. Разумовский тыкается ему в плечо носом, как тогда в автобусе, и почти неслышно шепчет: — Прости.       Олег ничего не отвечает, лишь обнимает его за плечи, и они сидят в тишине.       Ближе к полуночи они слезают со скрипучей крыши, имея ворох непонятных эмоций. Оба понимали, что это будет долгая ночь, но расстелили свои постели.       — Спокойной ночи, — подаёт голос Волков, но Серёжа, задумавшись, не отвечает. В голове било набатом, что происходит, что-то очень важное, и он этого не осознаёт.       Серёжа считал себя умнее многих людей, хотя Марго называла гением. Он участвовал во множестве олимпиад, занимая призовые места, и уже второй год берет призерство на российском уровне в ВОШ. Разумовский всегда думал, что если он чего-то не понимает, то это можно вычитать из книг или вбить в поисковик. Однако описать весь спектр эмоций по отношению к другу, начиная от злости, что тот непостоянный, заканчивая восхищением его личности, было невозможно.       По этой причине Серёжа находится в глубоких раздумьях и спустя время, когда дыхание Волкова, кажется, стало ровным, он всё-таки говорит:       — Доброй ночи, Волк.       Разумовский не знал, что Олег тогда ещё не спал, а в груди у того впервые за долгое время защемило.       Это были последние слова его родителей.