Противостояние

      Когда девятиэтажное обшарпанное здание показалось на горизонте, Учиха еле передвигал ногами от слабости и холода, сковывающего всё его тело. Зубы стучали так, что он опасался остаться вообще без них. Рядом с домом сидели компании людей, но это не удивляло, здесь всегда было многолюдно. Знакомый лифт со скрипом раздвинул проржавевшие двери, открывая Саске вид на двух девушек, которые упоенно целовались, а их руки находились в джинсах друг у друга, недвусмысленно двигаясь. Упрёки были неуместны, нравоучения тем более, да и не ему, Саске, учить кого-то морали и не ему быть образцом подражания, тем более, что секс в этом старом лифте у него тоже был пару лет назад.       Зайдя внутрь и нажав на самую затертую кнопку, на которой уже не было видно цифры с номером этажа, он наконец-то с облегчением вздохнул, только сейчас ловя себя на мысли, что все это время боялся преследования. Лифт изрядно тряхнуло, и он остановился. Одна дверца с противным лязгом открылась, а вот вторая застряла. Кажется, обратно ему придется идти по лестнице. Боком пройдя в образовавшийся проход, он переступил через лужу чьей-то блевотины и направился в настежь открытую квартиру.       Зачем закрывать двери, если сюда постоянно кто-то приходит и уходит, а некоторые и выползают, если вообще способны двигаться самостоятельно. Громкая светомузыка больно била по барабанным перепонкам и глазам. Но это было так привычно, что организм моментально адаптировался, привыкая и к ревущему из больших колонок звуку и к постоянно меняющим цвет вспышкам огромных ламп на потолке. Густой дым от кальянов обволакивал комнату, скрывая людей, находившихся в ней. Саске с наслаждением вдохнул знакомый, сладковатый запах травки и улыбнулся краешками губ. Может не стоит менять себя? Может именно это его судьба, здесь, в сигаретном дыму, с едва улавливаемыми стонами, заглушаемыми музыкой, среди таких же, как он? Но об этом он подумает завтра, потому что сейчас думать совершенно не хотелось.       — Э-хе, так это же парень без имени! Давненько я тебя не видел! — рослый парнишка, чуть старше самого Учихи хлопнул его по плечу в знак приветствия. Саске, не ожидавший толчка, качнулся и, если бы не ухватился пальцами за стоявший рядом торшер с перекошенным абажуром, точно бы упал.       — Отъебись, Джуго, — кажется именно так звали этого огненно-рыжего бугая. Саске общался с ним пару раз и оба раза заканчивались дракой, потому что стоило парню выпить, как он превращался в машину для убийств. Его спокойный характер кардинально менялся, и вот уже перед ними монстр, рвущий на себе застиранную футболку и бьющий бутылки об не в меру крепкую голову.       — Что ты там сказал? Да ты никак попутал, дружок, с кем разговариваешь, — вся веселость, несмотря на кривую усмешку, улетучилась, будто её и не было. Саске раздражённо вздохнул, уже прикидывая сколькими сломанными костями ему обойдется сегодняшняя стычка.       — Я пришел к Суйгецу, остальное тебя не касается, — последняя глупая попытка предотвратить неизбежное, как Саске и думал, не увенчалась успехом. Массивный кулак, со сбитыми в прошлой драке костяшками пролетел в миллиметре от лица Учихи. Если бы он не успел отклониться назад, ему пришлось бы туго. Ждать следующего выпада он нее стал, применяя свой запретный прием - удар ногой по больной, не единожды сломанной коленке.       Когда-то этот рыжеволосый парень подавал большие надежды в футболе. Ему пророчили великое будущее, если бы не нелепая случайность, повлекшая за собой перелом ноги в нескольких местах, а также последующая многомесячная реабилитация и обезболивающий морфий, к которому бывшая звезда спорта умудрился пристраститься. О карьере футболиста пришлось забыть, как и о любимой девушке, которая тут же ласточкой упорхнула к более перспективному жениху. И вот теперь он здесь, среди такого же сброда, как и он, с загубленными мечтами, которые возвращаются к жизни, стоит игле войти в вену.       Джуго согнулся от боли в ноге, хватаясь за многострадальное, продолжающее ныть на смену погоды колено. Учиха, не будь дураком, упускать возможность не стал и от всей души врезал острым коленом в лицо согнувшегося пополам парня. К дерущимся подтягивались люди, весело подначивая продолжить потасовку.       Джуго, распаленный выпитым алкоголем и выкуренной двойной дозой травки, взревел, поддаваясь вперёд. Крепкая, как бильярдный шар, макушка врезалась в живот Учихи, вышибая остатки воздуха. Они оба повалились на пол, попутно роняя сломанный торшер и ещё кого-то, так неосторожно подошедшего слишком близко к дерущимся. Кулак встретился со скулой Учихи, сдирая с нее кожу. Кровь моментально проступила, заструившись по щеке и затекая в ухо. Саске по-змеиному зашипел, но шипение быстро сменилось хрипами, стоило сильным рукам сжаться на его тонкой шее. Он пытался убрать от себя чужие руки, перекрывшие ему кислород, но стоило признать, что силы были не равны, и Саске находился не в лучшей форме после пребывания в лечебнице.       Глаза закатывались, и он уже не видел перед собой лица, искаженного бешенством. Из разбитого носа Джуго кровь капала на собственные руки и лицо брюнета, но кого это волновало, когда вместо алой жидкости по венам струится чистый адреналин, крепко смешанный с алкоголем. Саске на грани сознания безостановочно шарил руками по половицам с потрескавшейся краской, ещё больше обдирая повреждённые пальцы. Лёгкое разрывалось, обдавая его изнутри огнём от недостатка воздуха, когда в пальцы толкнулось что-то гладкое и холодное. Уцепившись за это, словно утопающий за спасательный круг, он вложил последние силы в удар, который пришелся как раз на рыжую голову. Учиху обдало градом осколков от разбившейся бутылки, но хватка на горле сразу же исчезла.       Первый вдох был самым болезненным. Он хрипел, жадно хватая воздух и смаргивая скопившиеся в глазах слёзы. Пережатое горло отзывалось тупой болью, но Учиха, в очередной раз избежавший смерти, перестал обращать на это внимание. Он кашлял, стараясь выбраться из-под отключившегося парня. Тяжёлое тело придавило его к полу, грозясь и вовсе раздавить тощего Учиху.       Спихнув наконец-то ногами с себя преграду, он встал, пошатываясь. Дыхание до сих пор не восстановилось, и сердце гулко стучало где-то в висках.       — Ублюдок! — охрипший от кашля голос, едва ли разборчивым шипением сорвался с губ, и Саске с силой пнул по ребрам рыжеволосого Джуго. Не такая уж и крепкая у него башка, как он привык всем хвастаться.       — Давно уже пора его приструнить, — девушка с ярко-синими волосами, обрезанными чуть выше плеч, подошла к Учихе. Зажатая в губах самокрутка тлела, источая сладковатый, не с чем не сравнимый запах хорошей травки.       — Хочешь? — заметив жадный взгляд черных глаз, она лукаво подмигнула и, не дожидаясь ответа, затянулась, а затем, подавшись вперёд, выдохнула тугую струю белого дыма прямо в приоткрытые губы Учихи. Саске жадно вдыхал, стараясь ничего не упустить, поглощая дым в собственные лёгкие и надолго задерживая его там.       Девушка звонко рассмеялась, наблюдая за странным парнем, которого видела не так уж часто в этом месте, которое практически заменило ей дом.       — Идём! — тонкая ручка перехватила запястье Саске и потащила за собой, сквозь дым и слоняющихся туда-сюда людей. Саске не сопротивлялся, послушно идя за проворной девчонкой. Он видел её здесь однажды, несколько месяцев назад. Она пришла с рыжеволосым мужчиной, чем-то напоминающего Джуго, только исколотого пирсингом почти на каждом возможном участке лица. Тогда они ругались, хрупкая девчонка, в короткой маечке и юбке, едва прикрывающей ягодицы и высокий мужчина с огненной шевелюрой. Саске прекрасно помнил, как крепкие пальцы с силой сжимали синие пряди, а затем возили красивое личико с правильными чертами об обшарпанную бетонную стену. Саске это помнил, да. Но как обычно прошел мимо, видя алые капли, стекающие из собранного об стену носа и подбородка. Кто он такой, чтобы вмешиваться в чужую жизнь? Сегодня тех ссадин уже не было, а косметика, толстым слоем намазанная на лицо скрывала все недостатки. Тушь правда потекла, черными разводами отпечатались под карими глазами, но это ведь пустяки.       — Смотри кого я нашла! Он вырубил Джуго! — они подошли к дальнему дивану, с которого уже давно облез обивочный дерматин, но кое-где все же проглядывали коричневые островки уцелевшей обивки. Мужчина не взглянул на них, пока не закончил чертить пластиковой картой три ровные дорожки из белого порошка. Он исподлобья глянул на пришедших и кивнул в знак приветствия, уже вставляя тонкую трубочку в нос. Палец привычным жестом зажал пустую ноздрю, подставляя трубочку к полоске на стеклянном столике. Он резко втянул в себя воздух вместе с порошком и откинулся на спинку дивана. Глаза на секунду закатились, а нос дернулся, вдыхая остатки белой пыли.       — Хочешь? — пальчик, с полуоблезшим оранжевым лаком на ногте указал на столик, и Саске с благодарностью кивнул, принимая из рук мужчины трубочку. Давно он этого не делал, предпочитая более убойный героин, но раз предлагают, то почему бы и нет. Учиха присел на край дивана, повторяя недавние действия мужчины и вдохнул в себя одну из полосок. Нос от постороннего вещества зачесался, и Саске провел по нему, вдыхая остатки наркотика. Эйфория скоро его накроет, но эффект, к сожалению, продлится не так долго, как он привык. И если после инъекции он уходил в астрал, то от порошка становился активным, а разум на удивление был чистым и ясным. Совсем не то, что ему было нужно. Хотелось забыться и забыть. Хотелось раствориться в этой музыке, бесконечным потоком льющейся из колонок.       Он с ногами залез на диван, смеясь над глупой шуткой девушки, что уже птичкой сидела на коленях мужчины. Его руки покоились на ее бедрах, поглаживая их, а взгляд неотрывно следил за мимикой эмоциональной девушки. Саске вдруг с удивлением понял, что даже имени ее не спросил, но это не к спеху. Ещё успеется, он всё успеет в этой жизни. Но вот этот взгляд, которым Пейн одаривал её, будил в Саске зависть. У него никогда не было человека, который бы с таким же обожанием следил за ним. И тем более не было того, за кем бы с восхищением наблюдал он. Не было, а хотелось. Давно хотелось. Только он сам боялся себе в этом признаться, предпочитая избегать лишних знакомств и ни к кому не привязываться.       Взгляд блестящих чёрных глаз то и дело метался к троим парням, сидящих на голых досках пола. Слабый огонек свечи постоянно дёргался, стоило ложке, занесённой над пламенем шевельнуться. Один из парней аккуратно пересылал в ложку что-то из металлической крышки от были из-под пива. Хотя почему что-то? Саске знал, что там, и его тянуло к этим парням с непреодолимой силой. Тонкий шприц иглой сверкнул в отсвете свечи, и Учиха дернулся, поддавшись вперёд. Один из парней, с накинутым на голову капюшоном передал другому короткий ремень, который тут же помог закрепить на руке, чуть выше локтя, перетягивая проступившие вены.       — Если тебе так надо, то иди к Суйгецу, он на месте сегодня, — Пейн, отвернулся от отвлекшийся на подругу девушки и взглянул на Саске.       — Денег нет, — Учиха с трудом отвернулся, когда один из парней начал набирать жидкость в шприц. Лучше смотреть на танцующие полуголые тела, которые в ярких вспышках светомузыки выглядят дерганными марионетками, которыми управлял неумелый кукловод. Они сплетались, касаясь вспотевшей кожей соседние тела, но это никого не волновало. Так было даже острее, жарче, прикосновения распаляли, высвобождая запертые внутри чувства похоти и веселья. Наверное, поэтому Саске всегда предпочитал забирать дозу и уходить отсюда в свою холодную берлогу, уже там вкалывая в вену иглу. В одиночестве всё было проще. Даже взлетать. Саске выхватил бутылку у проходящей мимо парочки и приложился к горлышку, отхлебывая приличную часть. Взбодрившийся кокаином организм требовал действий, но танцевать не хотелось, а трахаться тут было не с кем. Точнее ему никто не нравился, хотя раньше он не замечал за собой подобной разборчивости. Чертов Узумаки! Жил ведь себе и жил спокойно, нет, надо было ворваться в его жизнь вихрем, сметая привычный уклад. — Пьете, значит? — Саске оторвался от бутылки, замечая уже пришедшего в себя Джуго. - Дай сюда! У меня теперь нос болит, ублюдок, — он демонстративно показал на распухшую от удара вышеуказанную часть тела и вырвал почти пустую бутылку из тонких пальцев Учихи.       И чего его нелёгкая принесла именно к их дивану? Саске отвернулся, возвращаясь к лицезрению трёх парней, которые сидели вокруг догорающей свечи и держались за руки. Головы их были откинуты назад, а глаза закрыты и Саске позавидовал, представляя, как далеко они сейчас способны улететь в своих наркотических грёзах.       Чья-то рука коснулась плеча, и он ухватился за эту соломинку, которая помогла отвлечься. Учиха развернулся, мазнув кончиком носа щеке Пейна, который пододвинулся слишком близко. В зубах он держал крупную черно-синюю виноградину и Саске потянулся за ней, впиваясь во влажные губы. Пирсинг, что шипами торчал из нижней губы парня оцарапал язык, но было плевать. Виноградина уже перекочевала к Саске, и он надавил на нее зубами, чувствуя, как лопается тонкая кожица, и рот наполняется приторно сладким соком. Он смешивается с чужой слюной, которую оба сглатывают, не разрывая поцелуя. Синеволосая девушка, сидевшая до этого на коленях Пейна и болтавшая с подругой о какой-то ерунде, жадно облизнулась, заметив, как целуются парни. Соски тут же возбужденными горошинами проступили сквозь тонкую ткань облегающей майки. Между ног стало жарко, но прерывать их она не стала, вместо этого проводя хрупкими пальчиками по внутренней стороне своего бедра и дальше - под короткую юбку. Хотелось большего и оно непременно у нее будет. Пейн обязательно удовлетворит все её потребности, но чуть позже, когда и сам насладится маленькой свободой, которую дала ему эта девушка.       — Сигарета есть? — хрипло выдохнул Учиха, когда воздуха стало не хватать, и они отстранились друг от друга.       Пейн кивнул, доставая пачку тонких, с бабочками на упаковке сигарет. Учиха усмехнулся и губами достал сигарету. Девушка протянула ему зажженную зажигалку, и Саске с наслаждением затянулся. Пряный вкус корицы и яблок осел на языке. Никогда Учиха не курил сигареты с разными вкусами. Сигарета должна пахнуть табаком, пусть и дешёвым, но никак не ягодами и фруктами. Но других сейчас никто не предлагал, поэтому оставалось морщиться и курить. Пепел падал на диван, распадаясь серой пылью на обивке. Саске затушил бычок о стеклянный столик и встал, не прощаясь уходя к закрытой, обтянутой красной кожей двери в конце комнаты. Впрочем, его ухода всё равно никто не заметил, ведь Пейн давно самозабвенно целовал свою девушку, которая так тесно прижималась к нему оголенной грудью. Лямки свисали и топик стал лишь тонкой полоской, чуть прикрывая поясницу. В этом месте не знали, что такое стыд, обнажая свои тела на всеобщее обозрение. Хотя многие уже просто не обращали внимания, проходя мимо разгоряченные тел. Аморальное поведение считалось здесь нормой, а стеснение порицалось. Учиха бросил последний взгляд на целующуюся парочку. Всё равно девушка была хороша, особенно когда выгнула спину, сидя на бедрах своего мужчины. Саске прищелкнул языком и без стука толкнул красную дверь.       — Суйгецу... — вместо приветствия Саске привычно захлопнул дверь, отрезая все посторонние звуки, которые были теперь до безобразия приглушённые из-за звукоизоляции. Он подошёл к парню, который вольготно устроился на диване, обшитом красным бархатом. Вся эта комната, стены, мебель, мягкий ковер на полу с длинным ворсом были в красно-бордовых тонах. И только хозяин комнаты никогда не надевал красную одежду, отдавая предпочтение белому цвету. Даже волосы, отросшие до плеч, были идеально белыми, словно перед Саске сейчас находился немолодой мужчина, а давно поседевший старик. — О-о-о, Са-а-аске! — радостно протянул юноша, усаживаясь поудобнее. - Что-то ты целую неделю ко мне не заходил, неужели решил найти нового поставщика? - он улыбался, но глаза внимательно цеплялись за Саске и в них не было и толики веселья. - Так ты решил соскочить? - он удивлённо осмотрел брюнета, замечая у того логотип известного реабилитационного центра. Очень дорого реабилитационного центра, на который у Учихи вряд ли нашлись бы деньги.       — Нашел на помойке, — Саске машинально скрестил руки на груди, прикрывая логотип ладонью.       Суйгецу хмыкнул, ни на секунду не поверив в это, и откинулся на спинку дивана и делая глубокую затяжку кальяна, поставленного на хорошем, дорогом вине. Задержав ненадолго дым в лёгких, он медленно, выпустил его через ноздри, не отрывая полуприкрытых глаз от посетителя.       — Мне нужна доза, — Саске выдержал этот вгляд, ни на секунду не отвернувшись.       — Цену ты знаешь, условия тоже - деньги вперёд, — Суйгецу наслаждался своим превосходством. Сам он не употреблял, да и запрещено это было. Специальные люди постоянно следили за тем, чтобы товар продавался, а мелкие дилеры, вроде него не ширялись. Но как же было прекрасно, когда наркоманы, вроде Саске, молили его, вставали на колени и обещали золотые горы только ради маленького пакетика с белым порошком.       — У меня нет денег, — хрипловато произнес брюнет, поддавшись вперёд. Курить ему хотелось до дрожи в коленках, потому что то, что ему дали, назвав сигаретой, ею по сути не было. Она только раздразнила его, поэтому курить всё ещё хотелось, особенно сейчас, когда мужчина напротив с таким наслаждением вдыхал в себя дым из рифленой трубки с позолоченным наконечником.       — Без денег не даю, ты ведь знаешь. Много вас таких, а от передоза никто не застрахован. С кого я потом деньги трясти буду? Со жмурика?       — Я отдам. Завтра. Ты ведь меня знаешь, деньги будут, — просить Саске не любил. Это было слишком унизительно, по его мнению, но другого выхода он не видел.       — В том то и проблема, что я тебя знаю. Ни жилья, ни работы, ни семьи. Выглядишь ты так, что в могилу краше кладут, — Суйгецу чуть склонил голову, отчего стало видно ухо, полностью увешанное маленькими серебристыми кольцами.       Саске от досады и раздражения закусил губу. Правила он знал и всегда их соблюдал. Неужели так сложно всего один раз дать ему в долг, он ведь вернёт. Обязательно вернёт.       Тем временем поставщик с задумчивым видом рассматривал худощавого парня, обдумывая как лучше поступить с назойливым клиентом. Жалеть его он и не думал, в его мире нет места этому чувству. Как и сочувствую, верности и любви.       — Ты можешь отработать, — наконец-то определившись, чего хочет, сказал Суйгецу.       — Что? — Саске не сразу понял о чём идёт речь, поэтому нахмурил черные брови, соображая, чего от него ждут.       — Отработать, — Суйгецу кивнул вниз, расстегивая ширинку на своих белых, с металлическими шипами по бокам штанах.       Учиха неуверенно замер, пораженный тем, что ему предлагают. Раньше он не замечал подобных наклонностей у поставщика. Хотя много ли они общались? Практически нет, так с чего тогда Саске взял, что у того могут быть не только девушки в постели?       — Только ртом, — Саске подошёл, опускаясь на колени и протянул руку к штанам парня.       — Меня это устроит. У тебя пять минут. Успеешь — доза твоя и ты мне ничего не должен.       Дверь хлопнула, возвещая о присутствии нового человека, и оба парня повернулись на звук. Девушка, чьи красные волосы сливались с интерьером комнаты, прошла внутрь, присаживаясь на диван рядом с блондином.       — Карин, милая, ты сегодня что-то поздно... — Суйгецу наклонился, лёгким поцелуем касаясь щеки своей девушки. С ней они были давно. С самого детства росли вместе, постоянно сбегая из дома, подальше от родителей-алкашей, которые после бутылки могли сутками спать, напрочь забывая о том, что у них есть дети. Он никогда её не оставит, не предаст, но отказать себе в маленьких шалостях, к сожалению, не мог. Хотя девушка у него была понятливая, её совсем не заботили однодневные подстилки, которых порой всё-таки приходилось выгонять из постели. Главное, что Суйгецу, хоть и не признается в этом никогда, любил только её. А секс — это всего лишь удовлетворение плотских желаний.       — Задержали. Я смотрю, ты тут развлекаешься? — она кивнула на стоявшего на коленях Саске и поправила очки в красной оправе. Короткое платье сверкало алыми пайетками, отражая свет ламп. Было в ней что-то такое. Горячее. Но Саске она никогда не нравилась, хоть это мнение он всегда оставлял при себе.       — Немного, — Суйгецу впился в алые губы девушки, проникая в ее рот своим языком. Бедра он приподнял, показывая Учихе, чтобы тот приступал к отработке.       Стоит ли говорить, что уже через полчаса Учиха с наслаждением закатил глаза, роняя пустой шприц на большой двуспальный матрас, лежавший прямо на полу в общей комнате и проваливаясь в нирвану. Больше не было оглушающей музыки и десятков людей вокруг. Пейн, сидящий между широко расставленных ног девушки смазался, а после и вовсе исчез, уступая место темноте.       Вот только в этот раз все было по-другому. Наслаждение быстро прошло, сменившись болью в каждой клеточке тела. Его тошнило белой пеной, а потом выворачивало прозрачной желчью прямо на матрас, на котором посапывал парень, одетый в меховую леопардовую кофту. Сердце бешено колотилось о ребра, заставляя дыхание сбиваться. Порой ему казалось, что он больше не ощущает толчков в левой части груди, и это чувство приближающейся смерти приводило его в панику. Он старался проморгаться, но видел только расплывчатые тени, быстро мельтешащие перед глазами, отчего тошнота накатывала с новой силой.       Он цеплялся за остатки сознания, не позволяя себе провалиться в пустоту, из которой вряд ли бы уже смог выбраться. Сквозь полуприкрытые веки вдруг ярко и неестественно промелькнул человек, который просто не мог здесь находиться.       — Наруто...       Его кто-то небрежно потряс за плечо, но кто это был, увидеть он так и не смог.       — Не жилец, — констатировал незнакомый голос где-то за спиной Саске. — Тахикардия полным ходом, сердце не выдержит. Надо бы вынести его отсюда, пока ещё не подох. Лишние проблемы нам ни к чему, Суйгецу.       — Я его предупреждал. Жаль, что он не послушал, — вот только жалости в его голосе не было. Равнодушие и ничего больше.       — Позвонить дай...те... — с трудом, из последних сил прохрипел Учиха.       Послышался смешок и его ощутимо пнули чуть ниже лопаток.       — Ага, щаззз! Может ещё лемузин вызвать? Эй, Джуго, бери его и тащи подальше отсюда!       Больше Саске ничего не услышал, только почувствовал, как его кто-то подхватил под подмышки, а другой взялся за ноги. Несли, не слишком заботясь о комфорте парня, порой ударяя об некстати подвернувшиеся перила. Солнечный свет больно резанул по глазам, заставляя зажмуриться. Прохладный воздух ворвался в горящие лёгкие, и Учиха сделал жадный вдох. Тащили его недолго и, судя по смраду гниющей еды и отходов жизнедеятельности, бросили где-то за мусорными баками.       Сколько он так пролежал, корчась от разрывающей боли в груди, поджимая ноги, сведенные судорогой в луже собственной блевотины?       — Саске?       Даже в таком состоянии он узнал этот голос.       — Саске, отзовись, пожалуйста!       Отчаяние в голосе стало сильнее.       — Саске! — голос стал громче, и подбежавшая к нему девушка аккуратно перевернула его на спину: — Что же ты с собой делаешь, грёбанный ты придурок!       Ему хотелось улыбнуться или ответить что-то колкое, но пересохшие губы при малейшем движении противно лопались и начинали снова кровоточить.       — Вот сейчас оклемаешься, а потом я сама лично тебя убью, говна ты кусок! - она несильно похлопала его по щекам, стараясь привести в сознание.       — Анка...       — Живой... - облегчённо выдохнула она, стараясь приподнять хоть и худое, но все-таки не лёгкое для хрупкой девушки тело: — Вставай и пойдем.       От движений Учиха закашлялся и согнулся.       — Не дойду.       Заплетающийся язык с трудом шевелился, цепляясь за зубы.       — Дойдешь! — упрямо проговорила почти подруга, хотя и сама прекрасно понимала, что у них не получится нормально встать, не то, что пройти несколько кварталов.       — Дай позвонить, — во рту было противно от металлического привкуса собственной крови. Он рухнул обратно, привалившись к мусорному баку.       — Кому ты собрался звонить? — порывшись в сумочке, она вытащила телефон, протягивая его парню.       Саске не ответил, набирая номер. Он запомнил его ещё тогда, когда собирался удалить из списка контактов. Не специально, само собой так получилось.       Гудки, нудные, длинные и в какой-то момент Саске даже решил, что никто не ответит, но послышался щелчок и резковатый голос.       — Да!       — Привет... — он не знал, что сказать. Наверное, он хотел извиниться, но слова застряли в горле, и он замолчал. На том конце тоже молчали. Всего лишь одна минута, показавшаяся вечностью. Саске вслушивался в дыхание, но понять, что чувствует Наруто, не мог. Раздался ещё один щелчок и послышались короткие гудки, оповещающие об окончании разговора. Он молча отдал телефон девушке и прикрыл глаза. Ног он уже практически не чувствовал, так что даже встать бы сейчас не смог.       — Уходи, Анка... — грудь сковывало железными тисками, не давая нормально сделать вдох. Поэтому старался дышать часто и неглубоко. И каждый такой выдох отзывался резкой болью в сердце.       — Но... — бросать умирающего парня ей не хотелось. Наверное, это был пресловутый материнский инстинкт, о котором так упоенно писали в женских журналах. До этого момента она не верила в эти слова. Но почему тогда сейчас слезы выступают в уголках глаз при одном только взгляде на друга.       — Уходи.       Девушка недовольно поджала губы, но послушалась, оставляя Учиху одного среди кучи мусора, над которой увлеченно летали мухи, противно жужжа. Вот только Саске уже не замечал, как щекоча лапками противные насекомые ползают по его коже. Тело словно онемело, разом лишившись всех чувств. Даже боль, мучившая его сердце отступила. Наверное, именно так выглядит смерть. Сознание ускользало, стремясь вырваться из парализованного тела, и Саске, сжалившись, наконец-то его отпустил, подумав напоследок:       "Оказывается, умирать совсем не больно..."