Противостояние

      Звукоизоляция была отличная, иначе Наруто было бы непросто объяснить соседям, что происходит у него в квартире. Оставлять Учиху одного было страшно, особенно в первые, самые тяжёлые дни, поэтому Узумаки пришлось коротко оповестить сотрудников по телефону , что на работу он ближайшее время не выйдет.       Первые сутки Саске держался, стараясь отвлечься на Узумаки, который без умолку болтал о всём подряд. И это помогало сначала, Учиха отвечал, поддерживал разговор и даже вспомнил пару особо ярких событий из их общего школьного прошлого. Но постепенно ответы становились односложными, порой он говорил невпопад или с задержкой, сосредоточенно вспоминая, что у него спросил блондин минуту назад. И Наруто, наблюдающий за переменами в состоянии, понимал, что совсем скоро Саске не выдержит и вот тогда начнется то, к чему Узумаки морально готовил себя с первой их встречи после долгой разлуки. Он тогда уже знал, что не бросит, не отступится и вытащит Учиху из той пропасти, в которую тот сам себя загнал.       Наруто вздохнул, убирая поднос с остывшей едой к которой Саске так и не притронулся. Расшевелить Учиху больше не получалось, поэтому он присел на край кровати и коснулся чёрных волос. Брюнет лежал на боку, подтянув озябшие ноги к груди, и смотрел в одну точку расширенными зрачками.       Единственной хорошей новостью было возвращение чувствительности и подвижности в ногах. Учиха теперь мог встать самостоятельно, хоть и ненадолго, опираясь на что-нибудь, но такой прогресс радовал их обоих.       — Саске... — Наруто убрал темную прядь с бледного лица, заправляя её за ухо и вздохнул, так и не дождавшись никакой реакции.       Тишина напрягала, заставляла нервы натягиваться до предела в ожидании скорых перемен. И они действительно наступили к концу третьих суток их добровольной самоизоляции. Даже железная выдержка Узумаки дала сбой, и он выронил только что вымытую тарелку, когда брюнет начал рычать, словно дикий зверь, и пытаться сорвать с себя ошейник. Он кричал, дёргал цепь, пытаясь вырвать ее из стены, но та не поддавалась, лишь натягивались прочно скреплённые звенья.       — Твою мать... — тихо выдохнул он, наблюдая за взбесившимся другом.       — Отпусти! — на короткое мгновение Наруто смог увидеть осознание в покрасневших глазах, но оно продлилось недолго, и Саске снова пытался разорвать опасно натянувшуюся цепь. Наруто перешагнул через осколки разбитой посуды, подходя к ничего не соображающему парню.       Он схватил его сзади, прижимая подрагивающие руки Саске к хрупкому телу, не позволяя двигаться.       — Отпусти, слышишь?! — Учиха вырывался, пытаясь освободиться от захвата, но силы изначально были не равны.       Наруто держал крепко, прижимая Саске к себе и шепча на ухо всякие глупости, в смысл которых сам не особо вникал. Но это помогало, брюнет больше не сопротивлялся, только дрожал в чужих руках, и эта дрожь передавалась Наруто, отчего казалось, что тело вибрирует, резонируя с Учихой. Он прижался вспотевшим лбом к затылку Саске и осторожно, не разжимая рук, опустился на пол вместе с парнем. Сердце бешено колотилось, гоняя по венам кровь и сбивая дыхание.       — Отпусти меня, — Учиха чувствовал каждой клеточкой горячее тело, что так тесно прижималось к нему.       Ему хотелось большего, потому что рядом с Наруто вымораживающий его внутренности холод отступал, таял словно снег с приходом весны и становилось чуточку легче.       — Никогда, — жаркое дыхание сзади шевелило чёрные волоски на шее, заставляя Саске поежиться от непривычной близости. Это было намного интимнее, чем всё то, что происходило в притоне. Боль, совсем недавно мучившая тело, притупилась, спряталась в глубине, но Саске знал: она вернётся. Будет мстить за собственное поражение, с удвоенной силой царапая когтями по оголённым нервам. Пересохшие губы лопнули, стоило брюнету приоткрыть рот, и на языке появился противный металлический вкус. Он прикрыл глаза, почти расслабляясь в чужих руках. Небольшая передышка, которая нужна была им обоим, скоро закончится, но Саске с отчаянием желал растянуть это время ещё хотя бы на пару часов.       — Тебе нужно поесть, — Наруто боялся неловким движением спугнуть притихшего парня, поэтому неподвижно сидел, несмотря на неудобную позу, от которой поясница начинала ныть, а руки, удерживающие Учиху, - неметь и неприятно покалывать.       Саске молчал, зачем что-то говорить, если Наруто и сам понимает, что еда полезет наружу, даже не упав в желудок.       «Лучше бы воды предложил, несообразительный придурок...» — Саске не мог с уверенностью сказать, произнес ли это вслух или только подумал. Царившая вокруг тишина и тепло чужого тела приносили покой его страдающей душе. Сон незаметно подкрался, оплетая Учиху плотным коконом из сновидений.       Наруто облегчённо вздохнул, когда удерживаемый им Саске полностью расслабился, засыпая. Он осторожно, стараясь не разбудить, переложил Учиху на кровать, а сам на трясущихся после неудобной позы ногах, прошел на кухню. Стоило бы убрать с пола осколки, но делать ничего не хотелось. Прикурив сигарету, он сел на высокий стул, разглядывая спящего парня. Возможно, Саске казался бы милым, если бы не ошейник, свободно надетый на шею.       Затяжка получилась слишком сильной, и Наруто тряхнул головой, выпуская дым, пряча за ним брюнета.       Много глупостей Наруто наделал в своей жизни, и, если бы он мог, он бы обязательно исправил, хотя бы половину. Он не был идеальным, каким считал его Учиха, а вот психом - да.       Узумаки усмехнулся, докуривая сигарету. Не бывает идеальных людей, идеальными бывают только тела, а вот душа... Наруто не верил во эту ересь с душами, реинкарнациями и прочей фигнёй, которую кричат фанатики на улицах города. Он был далёк от религии и это несказанно радовало.       Телефон, лежавший на столе, засветился, оповещая о входящем вызове, и Наруто недовольно поморщился, переворачивая его экраном вниз. Разговаривать ни с кем не хотелось и тем более выслушивать длинные тирады по поводу его незапланированного отпуска, за который ему влетит по полной, когда он вернётся на работу. Но по-другому Узумаки сейчас не мог. Оставить Саске одного означало проиграть, а проигрывать он не любил.

***

      Тихий звук ввинчивался в сознание, вырывая его из цепких лап сна. Наруто перевернулся, открывая глаза и долго соображая, когда успел переместиться на диван. Вымотанный организм требовал отдыха и нормального сна, о котором Узумаки приходилось забывать, потому что в последние дни Саске становилось хуже. И блондин, наплевав на слезящиеся глаза, часами сидел рядом с метавшимся в бреду парнем.       Звук, от которого у Наруто зашевелились волосы на теле, повторился, заставив парня подскочить на диване в поисках источника пробирающего до самых печонок звука.       Саске стоял на коленях в паре метров от дивана, царапая отросшими ногтями ламинат и тихо скулил.       — Пожалуйста, хотя бы одна доза, а потом я брошу, обещаю. Всего одна, — чёрные глаза влажно блестели и Наруто с отчаянием понял, что Саске сейчас заплачет, продолжая душераздирающе поскуливать.       Узумаки схватился за голову, до боли сжимая свои волосы, почти вырывая их, и зажмурился, чтобы больше не видеть этих умоляющих глаз. Это было выше его сил. Он готов был слышать крики и ругань, проклятия, сыпавшиеся в его сторону, но не мольбы. Слишком бесчеловечным он себя ощущал в этот момент.       Наруто, не глядя на Учиху, рванул к балкону, и только закрыв за собой стеклянную дверь, смог судорожно выдохнуть, сглатывая тугой комок в горле.       Тошнота подкатила неожиданно, и он съехал вниз, прижимаясь спиной к стеклу. Утренняя прохлада ветерком остужала разгоряченную кожу, немного успокаивая и приводя мысли в порядок. За прошедшие полторы недели он готов поклясться, что у него появились седые волосы, прячущиеся в золотистой шевелюре.       Слишком вымотал его Саске, постоянно меняющий линию поведения, словно в нем прятались десятки людей и каждый из них норовил выбраться наружу, чтобы потрепать Наруто изрядно расшатанные нервы.       Иногда на смену агрессии приходила апатия, и Учиха замыкался в себе, ничего не ел и все время молчал. Наруто любил эти моменты, хоть и презирал себя за это. Он брал Саске за руку и вел в ванную, раздевая и укладывая в теплую ванную, садился рядом на пол и читал ему книги вслух. Он не был уверен, что Саске его понимает, но продолжал читать. И только когда вода остывала, он укутывал его в большое полотенце и вел в чистую постель. Длины цепи хватало, чтобы Учиха мог спокойно ходить в ванную и спать в кровати, но не больше.       Он не стал нанимать персонал, чтобы смотрели за Саске, предпочитая самому контролировать все. Сам обтирал брюнета холодной тряпкой, когда тот метался по кровати, покрываясь липким потом, держал отросшие волосы, когда Саске выворачивало желчью на чистые простыни. Он делал все сам, по-своему заботясь о парне, который так опрометчиво погрузился в отвратительный мир, полный дерьма по самую макушку. Наруто практически не спал, напрочь забывая про то, что он живой человек и ему надо нормально питаться. Но вот Саске он старался кормить регулярно и по расписанию, порой делая это — как заботливый отец — с ложечки, на что Учиха злобно рычал и отбивался.       — Я тебе не ребенок, чтобы ты меня кормил! — не вытерпел Учиха, выхватывая тарелку с овощным пюре из рук блондина и с силой швыряя тому в голову. Кровь из рассеченной брови струйкой стекала по лицу Наруто, перемешиваясь с зеленоватым пюре из брокколи, которое липковатой жижей повисло на волосах.       Саске завороженно смотрел, как алая жидкость затекает в глаз, заставляя блондина зажмуриться.       — Наруто, я... — попытался извиниться брюнет, но Узумаки спокойно встал, скрываясь в ванной. Пока за дверью шумела включенная вода, Учиха не находил себе места. Он уже успел сдернуть испачканное белье с постели и теперь ходил из угла в угол насколько позволяла цепь. Ему было стыдно за свой срыв, и разбуженная совесть неприятно ворочалась внутри. Наверное, обидно вместо «спасибо» получить разбитую голову.       — Все в порядке, — вышедший из ванны блондин на секунду взглянул на Саске, застывшего в паре шагов от двери и, больше ничего не говоря, прошел к дивану, ложась на него. Спать хотелось жутко, а голова раскалывалась, несмотря на двойную дозу анальгетиков.       Больше в тот вечер они не говорили. А потом у Саске начался жар и он ещё на три дня выпал из реальности, мечась по влажной от пота постели в полубреду.       В редкие вспышки прозрения Саске казалось, что за все его прегрешения внутренности поджариваются на адской сковородке. Он с трудом приоткрыл глаза и в страхе отпрянул от края постели, на котором сидела его мать. Она улыбалась своей чистой улыбкой, дарившей тепло и умиротворение, которую Саске не видел уже очень давно, с самого детства.       — Мама, — полувсхлип-полувздох слетел с потрескавшихся губ прежде, чем он успел подумать.       Ладонь коснулась его щеки, принося долгожданную прохладу и Саске, словно неразумный котёнок, прижался к ней, накрывая своей рукой чужую. Он так много хотел ей сказать, о многом спросить, но слова путались в голове, поэтому он произнес единственное, что сейчас имело значение:       — Прости меня, мама, — парень всматривался в чёрные, такие же как у него глаза и боль пряталась, напуганная нежностью, исходившей от женщины.       Саске чувствовал, как уставшее работать на пределе сердце замедляется, а рука, прижатая к его щеке, холодеет.       — Возвращайся ко мне, Саске...       Учиха, уже готовый последовать за матерью, встрепенулся, услышав знакомый голос. Память водопадом обрушилась на него, заставляя вспомнить кто он такой. Брюнет виновато взглянул на подернувшийся женский силуэт и отпустил полупрозрачную руку.       Сейчас ещё не время. Женщина кивнула, и склонившись над ним, мягко поцеловала влажный лоб на прощание, полностью растворяясь.       Наруто напрягал слух, пытаясь разобрать сбивчивый шепот, срывающийся с губ вместе с хрипами, и тут же отпрянул, словно его кипятком облили. Блондин закусил губу, отворачиваясь и больше не слушая, о чем говорит Учиха. Было чувство, что он подслушал что-то сокровенное, о чем он совсем не должен был знать. Захотелось стереть из памяти эти тихие слова, адресованные давно умершему человеку. Наруто поправил съехавший со лба мокрый компресс и ушел на диван, включая ноутбук. Надо было немного отвлечься и просмотреть отчёты с работы, которые каждый день приходили на электронную почту. Он вчитывался в ровные строчки, но мысли всё время сбивались, возвращаясь к лежащему неподалеку парню. Наруто слишком привязался к нему, подскакивая даже среди ночи, проверяя дышит ли Учиха или уже отдал Богу душу, а потом с облегчением выдыхал, расслабляясь при виде вздымающейся грудной клетки.       Забота об Учихе уже вошла в привычку, напрочь въевшись в его кровь и сознание. Он чувствовал ответственность за парня, которого сам подтолкнул начать новую жизнь. Наруто всматривался в темные очертания лежавшего на постели человека и с раздражением понимал, что хочет и дальше быть в его жизни. Вот только ничего не бывает просто, особенно с Узумаки. Осталось потерпеть две с половиной недели, и они разойдутся. Обязательно разойдутся, потому что Наруто так решил, потому что для всех так будет лучше. А эта привязанность, опутавшая его тело, забирающаяся под кожу паутинными нитями, прочнеет с каждым днём, и придется сильно постараться, чтобы от нее избавиться.       Промучившись час над отчётами, перечитывая каждую строчку по несколько раз, Наруто не выдержал и, чертыхнувшись, вернулся к постели. Он присел на край, трогая слегка остывший лоб и с облегчением выдохнул. Если бы температура не спала, пришлось бы вызывать врачей, а ему этого совершенно не хотелось. Будет сложно объяснить людям в белых халатах почему парень, находящийся при смерти сидит на цепи, словно охранный пёс.       Он хотел было уже встать, но руку схватили, не сильно, но уверенно сжимая.       — Полежи немного со мной, — слабая просьба в ночной тишине показалась слишком громкой, и Наруто, уже собиравшийся отказаться, сдался. Он лёг позади, прижимая к себе Саске и едва заметно вдыхая чуть горьковатый запах его волос. Лежать, когда под рукой бьётся чужое сердце, оказалось на удивление приятно и волнующе. Раньше он предпочитал сразу после секса расходиться с партнёршей, чтобы не возникало на утро никому не нужных вопросов, поэтому лежать вот так, обнимая кого-то, было в новинку.       Усталость прошедших дней навалилась разом, придавливая к кровати бетонной плитой. Мысль о том, что надо бы перелечь на диван, вяло перекатывалась в голове, но так и осталась нереализованной, потому что глаза сами по себе закрылись и Наруто, уткнувшись носом в изгиб тонкой шеи, уснул.       Снилось ему что-то приятное, тёплыми волнами расходившиеся от низа живота и дальше, по всему телу. Просыпаться не хотелось, и Наруто, зависнув на границе между явью и сном, наслаждался прикосновениями, ласкавшими его тело. Глаза открылись, сбрасывая остатки сна от резкого осознания происходящего. Темнота мягким покрывалом укрывала комнату, разбавленная неярким светом полной луны за окном.       Чужая рука, забравшись под резинку домашних штанов трогала наполовину вставший член, то и дело спускаясь на мошонку и обратно. Наруто сглотнул, на секунду прикрывая глаза и уверенным движением перехватил тонкое запястье, отстраняя от себя. Червячок сомнений подталкивал продолжить начатое Саске, но Узумаки задавил его внутри, не позволив инстинктам взять верх. Пока он мысленно сражался с собой, вторая рука брюнета легла поперек его груди, поглаживая. Отросший ноготь задел сжавшуюся бусину соска и Наруто, шумно выдохнув, садясь на кровати. Смотреть на Учиху не хотелось, разговаривать сейчас и выяснять причины - тем более. Он сам виноват, что так опрометчиво уснул рядом с ещё не восстановившемся парнем, поведение которого могло за час поменяться несколько раз. И хоть ломка уже оставалась позади, на восстановление потребуется гораздо больше времени.       Руки, показавшиеся в темноте слишком бледными, лианами оплели сзади, прижимая широкую спину блондина к своей часто вздымающейся груди. Дыхание от одной только мысли о задуманном сбивалось, а сердце гулко билось о ребра в предвкушении. Саске и сам не знал, откуда подобные мысли появились в его разом прояснившейся голове, но тело среагировало на них моментально, оттопыривая шорты между ног. И Наруто, лежавший рядом и не подававший до этого признаков сопротивления, выглядел таким возбуждающе беззащитным, что Саске не смог удержаться.       — Ты сам не понимаешь, что творишь, — Наруто сидел, спиной чувствуя, как часто бьётся чужое сердце, как опаляет его шею горячее дыхание, но момент сомнений был упущен и теперь необъяснимая тоска горьким вкусом полыни осела на языке.       Саске молчал, только холодные пальцы беспристанно шарили по накачаному торсу, стараясь задеть, как ему казалось, самые эрогенные места. Наруто передёрнуло, когда сухие губы коснулись широких плеч, поцелуями переходя на шеи. Зубы аккуратно укусили бьющуюся венку и Узумаки шумно выдохнул, закрывая глаза. Сейчас он чувствовал себя мерзко, словно отказывает ребенку продолжить такую понравившуюся ему игру.       — Остановись, — только одному Наруто известно, сколько у него ушло сил, чтобы голос звучал ровно, когда губы брюнета дошли до уха, прикусывая чувствительную мочку.       Узумаки позволял трогать себя, в тайне надеясь, что Саске наиграется и отстанет, перегорит, не увидев отклика на свои действия. Но он ошибся. Прикосновения становились увереннее, откровеннее, и когда Саске недвусмысленно потерся о бок Узумаки вставшим членом, пока ещё прикрытым тонкой тканью, терпение закончилось, разорвавшись внутри бомбой из раздражения и злости. Наруто вывернулся из цепких рук, словно скидывая с себя тянувшую его вниз ношу. Слабая надежда на то, что Саске находился в очередном бреду и не понимал кто перед ним, рассыпалась прахом, стоило только взглянуть на него. Наруто застыл, смотря, как осознанно поблескивают в темноте чёрные глаза, отражая лунный свет, и как дрогнули уголки губ в издевательской усмешке.       — Ты боишься меня, Узумаки? — Саске, скрестил руки на груди, больше не пряча взгляда и не стесняясь испытываемых чувств. Разочарование от неудавшейся затеи уже не полыхало пожаром, но ещё тлело, обжигая внутренности. Член, скованный тканью одежды, неприятно ныл, требуя разрядки, которой, по всей видимости, не будет.       — Разве лев будет бояться маленькой мышки? — Наруто чуть склонил голову на бок, пытаясь подобрать нужные слова и решить как вести себя дальше.       Саске фыркнул и поправил порядком надоевший ошейник, демонстративно лязгнув при этом цепью.       — Ты не говорил, что ты гей, — блондин прошел на кухню, наливая в стакан холодной воды и тут же отпивая половину одним глотком.       — Я не гей. Я — шлюха, — спокойный голос не сразу дошел до сознания Узумаки, а когда Наруто осознал услышанное, то стакан, прислоненный к губам для второго глотка, дрогнул. Холодная вода полилась на грудь, стекая струйками под резинку штанов.       — Что, прости? — переспросил Наруто, мечтая услышать сейчас язвительный смех или жалкие отговорки, но Саске, спокойно сидевший на постели, лишь пожал плечами.       — Повтори ещё раз, а то я, наверное, плохо расслышал, — блондин прошёл вперёд и остановился возле дивана, боясь подходить ближе — не сдержится. Обязательно скажет что-нибудь, после чего Учиха, и так не особо откровенный, закроется и можно будет забыть о том, чтобы вернуть доверие.       — У тебя проблемы со слухом? Не думал, — Саске и сам до конца не понимал зачем сказал это Наруто, но слов не воротишь, а превращать всё в шутку было глупо и неуместно.       Наверное, это долгое молчание сказывалось, по-другому объяснить свои поступки он не мог: — С других деньги брал, а тебе по старой дружбе бесплатно предлагаю. Цени.       Тихий смешок, слетевший с губ Саске, вывел Наруто из себя больше, чем все слова, сказанные до этого.       — Блядь! — стакан с водой полетел в стену, разбиваясь на множество прозрачных осколков, которые теперь поблескивали на полу в полумраке квартиры.       Он знал, что Саске наркоман, с их первой встречи и старался как мог, чтобы помочь, вытащить того из засасывающей трясины. Не обратил внимание на украденные с тумбочки деньги, посчитав, что другу они нужнее. Но спать за деньги... Что-то мерзкое царапнуло внутри, скручивая расшатанные нервы в пульсирующие узлы. Гремучая смесь из злости, обиды и неприятия клокотала внутри и требовала выхода наружу. Наруто всегда был слишком импульсивным и эмоциональным, и всё, что он с трудом сдерживал долгое время, грозилось обрушиться на Саске, внимательно наблюдающего за перекошенным лицом блондина.       Глубоко вдохнув, сжимая кулаки, Наруто, чтобы не наделать ещё больше глупостей, схватил ключи с тумбочки и вышел из квартиры в одних домашних штанах, даже не удосужившись обуться.       Первый раз за эти бесконечно долгие две недели он наконец-то покинул собственноручно сделанную для них обоих тюрьму.       Саске вздрогнул, когда дверь за парнем с силой захлопнулась. Чего-то подобного он и ожидал, но остановиться уже не мог. Он помнил. Прекрасно помнил всё, что происходило в эти долгие две недели, которые превратились для него в сплошную череду срывов и истерик. И ведь Узумаки всё вытерпел, ни разу не сорвался, вместе с ним пережил, вымотавшись ничуть не меньше самого Саске. И за это он был ему благодарен, испытывая искреннее уважение терпению блондина.       Память — сложная штука, которую Учиха заблокировал бы у себя в мозгу, чтобы навсегда вычеркнуть свою предыдущую жизнь, но то, что именно голос Наруто заставил его вернуться, когда Саске уже был готов уйти навсегда, чтобы больше не чувствовать боль каждой клеточкой своего тела, он бы предпочел не забывать. Вернулся, не до конца сбросив оковы мерещившегося ему бреда, и потянулся к тому, кто буквально вытащил его с того света.       — Умеешь же ты всё испортить, — Учиха перевернулся на бок, наблюдая, как облака скрывают круглый бок пузатой луны и судорожно вздохнул, сжав в кулак простынь, всё ещё хранившую слабый запах одеколона, которым любил пользоваться Наруто.       Сон не шел, хотя Саске чувствовал себя словно выжатый в соковыжималке лимон. Он ворочался на постели, смяв простынь в кучу, а потом и вовсе скинул её на пол, чтобы больше не чувствовать запах чужого тела. Поход в душ чуть не оказался для него последним, когда не до конца восстановившиеся ноги поскользнулись на кафельном полу. Спасло только то, что он зацепился рукой за дверцу душевой кабины и чудом удержал равновесие.       Рассвет Саске встречал в полной уверенности, что сегодня с него снимут ошейник и с презрением выпнут из этого дома. Где-то глубоко внутри он боялся этого и желал одновременно, ожидая возвращения Узумаки.       Брюнет прислонился к спинке кровати и завороженно наблюдал, как вдалеке занимается рассвет, окрашивая посветлевшее небо в розовый цвет.       Замок щёлкнул, и дверь бесшумно открылась, пропуская в квартиру свет из коридора. Саске даже не шевельнулся, только внимательно следил взглядом, как успокоившийся и изрядно уставший Наруто прошел через всю комнату, наступая босыми ногами на осколки и подтянул большое кресло на середину, как раз напротив кровати, удобно устраиваясь в нем.       За ночные откровения оправдываться не хотелось. За прикосновения к чужому телу - тоже. Если он это сделал, значит ему это было нужно на тот момент, значит ему этого хотелось, а придумывать оправдания и просить прощения он никогда не умел.       Они так и сидели, молча смотря друг другу в глаза, заново узнавая и стараясь принять открывшуюся правду.       — Я не знал, что ты гей, — наконец-то произнес блондин, не отводя взгляда.       — Я не гей. Я уже сказал тебе об этом, — Саске подтянул замёрзшие ноги к груди и положил на колени вытянутые руки, немного успокаиваясь и расслабляясь - кричать на него не собираются.       — Невозможно ложиться под мужиков, будучи, натуралом, — Наруто откинулся на мягкую спинку и блаженно выдохнул — спина после ночной прогулки болела.       — Думай, как тебе удобно. Я ведь не обязан тебе что-то объяснять, — Учиха чуть наклонил голову влево, отчего отросшая челка упала на глаза.       Сейчас он казался каким-то по-домашнему милым, отчего у Наруто возникло противоестественное желание запустить ладонь в ещё влажные после душа чёрные волосы и пропустить их сквозь пальцы, но он тут же оборвал эту мысль, растоптав ее на корню.       — Мы договорились, что ты делаешь всё, что я скажу. Сейчас я хочу услышать ответы на свои вопросы. Правдивые ответы.       Саске вздохнул, но скрывать что-то уже не было смысла, Наруто узнал достаточно и если до сих пор не выгнал, то, возможно, и дальше сдержит свое обещание.       — Мне нужны были деньги на еду, бухло, наркоту, сигареты. Я их зарабатывал. Собственной задницей. Это был просто способ достать деньги.       «Придурок...» — Наруто прикрыл глаза, стараясь не сорваться и не набить ему морду прямо сейчас. Для профилактики.       — Другого способа не нашлось?       — А чем этот плох? — Саске усмехнулся, наблюдая, как блондин отчётливо скрипнул зубами и сжал кулаки.       Учиха ходил по тонкому льду, в любую минуту готовый свалиться в ледяную воду и это чувство ему нравилось.       — И много у тебя было клиентов? — запнувшись перед последним словом, Наруто наконец-то обуздал свои эмоции и пообещал сам себе, что будет спокойно реагировать на любые выходки Учихи.       — Двое, — отвечать, больше не скрываясь и не боясь порицания, было легко.       — На кого ты работал? Имя, кличка, адрес? Любая информация, — Наруто уже мысленно прикидывал, как будет разбираться с сутенером, чтобы тот держал язык за зубами и не трепался об Учихе на каждом углу.       — Я ни на кого не работал.       Узумаки от такого заявление удивлённо посмотрел на брюнета. И было чему удивляться. Самое первое, это тому, что Саске все ещё жив и даже под себя не ходит и не пускает пузыри из носа. Обычно с такими быстро разбирались, давая понять, что "крыша" должна быть у каждого, а кто против, тот вполне может «нечаянно» свернуть себе шею, например, на кожуре от банана по дороге за сигаретами. Но если Учиха не врёт, то одной проблемой меньше.       — Это вся правда или тебе есть что ещё рассказать? Лучше скажи сейчас, — Наруто испытующе посмотрел на Саске в ожидании ответа.       — Мне больше нечего тебе рассказать.       Наруто удовлетворенно кивнул и, хлопнув себя по коленям, встал.       — Я рад, что ты вернулся, — блондин прошел на кухню, что-то выискивая в навесных шкафчиках — Две недели прошло, ты в курсе?       — Да, — Саске прикрыл глаза и только сейчас понял, что внутренне напряжение исчезает — выгонять его не собираются.       Значит ещё две недели он будет ходить в ошейнике, намертво прикованный цепью к этой квартире.       — Чем будем заниматься оставшееся время? — Учиха старался не показывать своей заинтересованности, но не удержался от вопроса.       Наруто достал из шкафчика пузатую бутылку из толстого стекла и стакан, возвращаясь в круглое кресло из ротанга.       — Будем учить тебя выдержке, — он налил почти полный стакан янтарной жидкости и отсалютовав им Саске, с наслаждением сделал глоток.       — Тс... — Учиха недольно цыкнул, отворачиваясь. Соблазн сделать глоток качественного виски с приятным послевкусием на языке был велик, даже в горле моментально пересохло от желания.       — Ну, что же ты отвернулся? Расскажи мне ещё что-нибудь, пока я наслаждаюсь этим поистине великолепным напитком, — Узумаки нарочито смаковал терпкий вкус корицы и миндаля, а ещё совсем капельку — дыма. Хороший напиток двадцатипятилетней выдержки, подаренный за особо крупный контракт, который Наруто заключил в прошлом году.       — Ты что, издеваешься? — прошипел брюнет, резко повернувшись в сторону Узумаки. Потревоженная цепь неприятно звякнула, и Саске с раздражением дёрнул её.       — Хочу, чтобы ты не бежал за бутылкой всякий раз, когда видишь прохожего с выпивкой в руках.       — Эту методику ты в интернете вычитал? — Саске чуть не облизнулся, когда влажные губы коснулись края стакана, едва пригубив напиток.       — Сам придумал, — достав пачку сигарет из кармана штанов, купленную ночью для успокоения нервов, Наруто вытащил одну и прикурил, чуть морщась - вкус табака притупил приятное послевкусие алкоголя.       — Значит решил сделать меня подопытным кроликом? — недобро прищурился Саске, наблюдая как сизый дым поднимается к потолку и тает, смешиваясь с воздухом.       — На ком-то же надо экспериментировать. А потом, глядишь, и запатентую методику, книжку свою издам, которая будет помогать людям избавиться от зависимости. Разбогатею... — Наруто мечтательно прикрыл глаза, жалея, что этого никогда не будет. Работа отнимала почти всё его время.       — Можно подумать, ты бедствуешь! — фыркнул Учиха, но полуулыбка сама по себе тронула его губы, стоило увидеть улыбающегося блондина.       — Денег мало не бывает! — изрек Узумаки умную мысль и отхлебнул из стакана, тут же затягиваясь.       — Порой даже мало может спасти от голода или смерти.       — Так почему же ты сейчас не трясешь с отца положенные тебе деньги, а сидишь на цепи? У тебя могло быть всё, а ты сбежал в конуру, где даже собаки спать не хотели, — Наруто не мог не заметить перемену настроения на лице парня после его слов.       Черты лица заострились, делая Саске больше похожим на хищную птицу, чем на человека, губы сжались в тонкую линию, а глаза он поспешил спрятать за отросшей челкой, чтобы Наруто не смог увидеть полыхнувшей в них злости.       — Не твое собачье дело, Узумаки. Пошел ты нахер со своими задушевными разговорами.       Наруто разочарованно вздохнул, одним глотком допил виски и с сожалением понял, что сегодня больше ничего не добьется. Зря он задал этот вопрос и ведь знал же, что тему семьи лучше не поднимать, но всё же рискнул. И проиграл.       Как же сложно с этим Учихой, никогда не знаешь, чего от него ждать и приходится обдумывать каждое слово, прежде чем произнести его вслух.       — Ты меня бесишь, Учиха. Тебя проще убить, чем исправить.       — Так убей. Вот он я! — парень развел руки в стороны, полностью открываясь, но это всё было напускное. Если бы Наруто действительно попытался, Саске бы дорого продал свою жизнь и парой синяков Узумаки бы не отделался.       — Черт! — Наруто с силой сжал стакан, отчего тот захрустел, но не разбился. Поставив его на пол, он подошёл к Учихе, обдав того запахом горького шоколада и корицы. Хотелось стереть эту ухмылку с тонких губ, хотелось ударить, встряхнуть, но он лишь серьезно посмотрел в черные глаза, которые были сейчас так близко. — Убью. Обязательно убью, если ты снова залезешь в то дерьмо, из которого я уже месяц пытаюсь тебя вытащить! А ты, неблагодарный кус...       Саске вскочил, не позволяя Наруто договорить и опуститься до явных оскорблений, и резко подался вперёд, оплетая руками неожидавшего от него подобной прыти блондина и сминая желанные губы влажным поцелуем. Опешивший Узумаки на мгновение замер, но чужой язык, пробирающийся в его рот, подействовал как красная тряпка для быка на корриде, и в следующую секунду кулак врезался в лицо брюнета.       Наруто потёр ушибленные костяшки и посмотрел, как из рассеченной губы стекает алая струйка.       — Не играй с тем, кто сильнее тебя, Учиха, — серьезный взгляд голубых глаз внимательно следил за Саске, раззадоривая ещё больше, и даже боль в рассеченной губе отошла на второй план.       Саске улыбнулся, рукой стирая кровь, а затем посмотрел на собственную испачканную ладонь и, не отрывая взгляда от голубых глаз, провел окровавленными пальцами по собственным губам. Если его считают психом, то ему позволено иногда чудить.       Наруто поморщился и отошёл, отворачиваясь. И только, когда он завалился на диван, скрываясь от Учихи за широкой спинкой, коснулся своих губ, до сих пор чувствуя на них чужое прикосновение.