Дорожные работы судьбы, или Он этого не хотел

Антон садится на расшатанный стул, узнавая его скрип спустя три года после выпуска. Наверное, университет можно назвать вторым домом, если в нем есть любимое место в столовке. В углу у окна, отсюда виден тротуар с шеренгой осенних деревьев. На них капает осенний дождь, подливая воды в осенние лужи. Он сгибается в бок, смотря на джинсы: заляпал грязью или нет. Вроде нет. Подумал об этом только сейчас. Вот за что осень он не любит, а так в целом — хороший сезон, нарядный и с ноткой задумчивости. В такую погоду приятно устроится с книжкой возле окна, слушать дождь и пить горячие напитки. Когда он в последний раз книжку в руки брал? Художественную литературу — курсе на четвертом-пятом. Антон отпивает чаю, горячего и дешевого. Он почти уверен, что столовая закупает все тот же чай, что и во времена его учебы. А вот есть не хочется. Раньше, когда он был голодным студентом, столовские булочки казались ему лучшей едой на свете. И супы, только не по вторникам, когда бывал суп с фрикадельками, в которых ему неизменно попадались какие-то рожки-ножки. Теперь, когда он привык питаться вкусным и качественным, на такую пищу и смотреть не хочется. Зажрался, что сказать. Да и чай этот — просто ностальгия и немного желания согреться. К нему подсаживается Антон Эльдарович, молодой еще, ему не больше тридцати семи сейчас. Тезка улыбается, тянет через стол руку, и Антон пожимает ее, вспоминая, что же он вел у них. Функан? Функан. — Как поживаешь? — спрашивает Антон Эльдарович. И тут же без паузы: — Кажется, ты произвел впечатление на Ильину. — Что, Лидия Геннадиевна проклинала меня за глаза? — Да нет, просто побивалась, мол, неужели мы студентов мучаем? Что ты студентам наговорил? Антон неопределенно взмахивает рукой. Не повторять же свою блистательную речь. — А вы как? — спрашивает он, хотя так и не ответил на вопрос о себе. — Я по-старому. Мучаюсь от того, что меня никто не понимает. — Может, вам к психологу? — Я о студентах. Совершенно не рубят мой предмет. Если хоть один человек на поток — уже радость. — Бедный Антон Эльдарович, — насмешливо, но не злобно говорит Антон. На что тот издает нечто вроде «Ха», означающее, что он правильно его понял и не думает обижаться. Он улыбается, как будто встретил давнего друга. Антону даже как-то неловко, и он улыбается в ответ. Милота да и только. Молчанка затягивается, Антон Эльдарович болтает палочкой в стаканчике с кофе, а Антон разглядывает народ в столовке. Несколько преподавателей, знакомых и нет, несколько студентов — ничего интересного и нет смысла рассматривать их дальше. Но тут входит тот парень, которому он улыбался сегодня. Парень из метро. Их взгляды пересекаются, и Антон улыбается ему снова. Тот бегло, почти незаметно, показывает ему средний палец. Потом садится за столик в середине столовой в компании еще одного парня и девушки. Джинсы у него до самой коленной чашечки забрызганы грязью. На тонкой руке болтается облезлый широкий браслет из кожи или кожзама, на котором не хватает как минимум четверти заклепок. Выше — закатанный рукав толстовки. Антон не понимает, зачем его разглядывает. И слишком поздно соображает, что Антон Эльдарович снова с ним говорит. *** — Заче-ем? — тихонько тянет Яна, бросая взгляд на Антона. — Зачем ты ему фак показал? — Как ты вообще заметила? — бормочет Юра. — Глаз орлиный. Так зачем? — Затем. Он же мне улыбнулся. Второй раз уже. — Ты дебил? — Нет, он любил, — шепчет Яша. Юра считает, сколько людей в очереди к тете Вере. Насчитывает восемь тел и не двигается с места: зачем стоять, если можно сидеть с комфортом? — Не разбрасывайся такими громкими словами. Я его не люблю. Просто симпатичный парень, с которым я не собираюсь иметь дела. — Тебе улыбнулся понравившийся парень, — не унимается Яна. — Целых два раза. — И пусть засунет в себе жопу свои улыбки. — Почему ты ведешь себя… так тупо? У Юры чуть зубы не скрипят — так он раздражен сейчас. — Я понял, что мне это не нужно. Вся эта хрень с отношениями. Это с девушкой-то сложно, а уж с парнем… — Мы так и не обсудили этот вопросик, — вспоминает Яна. — Я возьму вам по пирожку — и мы его не обсуждаем. — Идет, — легко соглашается Яша, вечно голодный студент. — Не идет, — упирается Яна, однако Юра уже встает с места и направляется к хвосту очереди.