homeless hearts

      Утро Чонгука началось с жуткой головной боли и чувства стыда, когда в голове сам по себе всплыл вчерашний разговор с Тэ. Разумеется, альфа ощущал между ними что-то более-менее напоминающее взаимную симпатию, но до последнего думал, что ему просто показалось. Теперь хотелось провалиться сквозь землю за свою вчерашнюю выходку. Да, Чон не примерный мальчик, даже близко не стоял к такому статусу, но теперь ему можно было смело вручать награду «мудак года», и он даже возражать не станет.       Тэхён был для него первым человеком после Мэй, от которого так и веяло уютом и теплом, из-за которого желание приходить домой только возрастало, пусть тот и избегал его, ради которого он был готов просить одного из знакомых съездить и купить эту дурацкую подушку, потому что видел, что та понравилась омеге. Только вот когда настигло осознание того, что для Кима он не больше, чем человек, помогающий встать на ноги, идея пойти напиться возникла незамедлительно. Стоит ли говорить о том, что нетрезвое сознание отправило Чона вместе с каким-то мало знакомым омегой в ближайшую кабинку туалета клуба, где мысли о милом и невинном Тэ отошли на второй план…       — Тебе так идет, — смеется Мэй, разглядывая ободок с лягушачьими глазками, надетый на голову Тэхёна. Волосы омеги отрасли и лезли в лицо, мешая готовить, но решение проблемы нашлось мгновенно. — Такая ты у меня булочка.       — Только если ваша, — Ким скромно улыбается и выкладывает на тарелку последний блинчик. Он почти отошел от вчерашнего, проплакав полночи из-за неразделенной любви и пообещав, что не позволит никому так просто разбивать своё сердце. Больше никогда.       — Всем доброе утро, — на кухню заходит Чонгук, одевшийся в свитер с высоким горлом и узкие черные джинсы. Зрелище ещё то…       — Надеюсь, ты не забыл, что сегодня то самое важное мероприятие, о котором ты мне все уши прожужжал, — Мэй чмокает его в макушку и разглядывает немного болезненный вид альфы. — С кем пойдешь?       — Один, — альфа отпивает кофе, прожигая взглядом спину Тэ и надеясь, что они смогут все обсудить до его отъезда. — Мэй, можешь, пожалуйста, пойти и проверить, готов ли мой костюм?       — Конечно, — она быстро удаляется, оставляя их одних.       Чон времени зря не теряет:       — Это правда?       — О чем вы? — состроить дурачка сейчас самый лучший выход.       — Ты в меня влюблён? — Чонгук заметно раздражается, вставая из-за стола и подходя к нему вплотную.       — Нет, с чего вы взяли? — Тэ поворачивается к нему и молится, чтобы голос не выдал его напряжения. Вчера смелости хватало сполна.       — Прекрати! — впервые повышает на него голос альфа, зло сверкая глазами. — Я все помню, так что не отвертишься. Я уже не в том возрасте, чтобы играть в ваши сопливые любовные игры.       — Зато вы в том возрасте, когда можно трахаться со всеми подряд без разбора, лишь бы не чувствовать долголетнее одиночество, — выплёвывает Тэхён, тыча ему пальцем в грудь. — Вы боитесь признаться самому себе, что заслуживаете счастья, вот в чем проблема. Я не стану читать вам нотации, придёте к нужному умозаключению сами, но зарубите себе на носу, что никто не станет ждать, пока вы засунете подальше свою гордость и наконец-то меня поцелуете!       Хорошо, предположим, это не то, что хотел сказать омега, но эмоции взяли над ним верх. Как всегда. А Чонгук стоял в полнейшем шоке, разглядывая эти покрасневшие щёки и блестящие глаза, в которых читалось то ли презрение, то ли обожание по отношению к нему.       — Я сам решу, кого и когда мне целовать, — слишком официально отвечает альфа, выпрямляясь и поправляя края свитера. — Предупреди водителя, чтобы в три ждал меня у ворот.       С этими словами он возвращается за стол и начинает как ни в чем не бывало завтракать, что выводит Тэ из себя. Который раз его динамят, но он продолжает унижаться и ждать чуда.       — Пожалуй, я приму ваше недавнее предложение и сменю работу, — омега кидает фартук ему под ноги и уходит в свою комнату. Снова ляпает глупости, не подумав, а через час будет жалеть, а может и нет…       — Оставь эту идею, — прерывая долгое молчание, начинает Мэй, помогая альфе надеть пиджак. — Ты знаешь, что я очень люблю тебя и желаю только всего самого хорошего, но не порть ему жизнь. Пусть мальчик найдет себя с кем-нибудь другим, он не сгодится для твоего образа жизни. Я простила тебе историю с Чимми, но больше в обиду никого не дам.       — Я и сам все понимаю, — Чонгук сейчас похож на малыша, которому запретили заводить котёнка. Зрелище умилительное, если не знать, каким на самом деле может быть альфа. — И не трону его, даю слово.       — Вот и хорошо. К тому же, ты и правда старик…

***

      Тэхён сидит в гордом одиночестве в гостиной, бездумно листая каналы и поедая мороженое. Сегодня можно было расслабиться, сегодня Чонгука точно не будет дома. Они так и не говорили больше, а Ким решил, что и не нуждается в этом.       — Что тебя так тревожит? — Мэй присаживается рядом с ним, мягко обхватывая ладонь омеги своей. Сейчас она напоминает Тэ его родную бабушку, отчего слёзы сами по себе стекают по щекам.       — Это неправильно, — первое, что приходит на ум Тэхёну. Пора наконец выговориться. — Он старше меня, знаменит на весь город и до неприличия богат. А я что? Бездомный, которого он по доброте душевной приютил. К тому же, вокруг него столько красивых омег крутится, что соперничать с ними я не могу.       — Вы с моим Чимми самые очаровательные омеги, которых мне приходилось видеть, — успокаивает его Мэй, гладя по спине. — Эти глупые альфы просто не могут вас по достоинству оценить. Очень прошу, отбрось чувства и сосредоточься на себе. Я знаю Гуки с десяти лет, поэтому уверенно заявляю — скорее ищи другого альфу, чтобы отвлечься.       — Я не хочу другого, — признаётся самому себе Тэ, утыкаясь ей плечо носом и крепко обнимая. — Мне все равно, сколько у него денег, какой статус, возраст… Но он не станет портить репутацию, связываясь с таким, как я, правда?       — Это не любовь, мой мальчик, — всеми силами переубеждает его Мэй, пока дело еще не так сильно запущено. — Он помог тебе, проявил такую долгожданную заботу, внимание… Вот ты и решил, что обязан чем-то отплатить. Но своё сердце — слишком большая цена.       Тэхён задумывается над её словами. А ведь и правда, его влюблённость смутно напоминала дань благодарности за спасение. Плюс, внешность альфы не могла не притягивать, это тоже сыграло злую шутку. Так может, пора снять розовые очки?..       — Вы правы, — Ким решительно стирает слёзы и садится ровно, выглядя так, словно собирался идти спасать. — Знакомьте меня с вашим внуком, пойдем с ним вместе цеплять альф в выходные.       — Так-то лучше, — Мэй смеётся и отбирает у него баночку с мороженым. — Иди, принеси ещё чего-нибудь вкусненького, скоро начнется моя любимая дорама.       Тэхён бодро шагает на кухню, ставит чайник и раскладывает по тарелкам сладости. Он постарается разлюбить, честно…       Чон Чонгук явился вместе со своей давней спутницей. СМИ вот уже полгода пророчат им роман, но пара на вопросы журналистов предпочитает не отвечать       Ким слышит отдалённые звуки телевизора, замирая на месте и вновь прислушиваясь. Но больше про Чонгука ничего не говорят, поэтому он прибегает в гостиную и устремляет взгляд на экран телевизора, где мелькает альфа, обнимающий за талию обворожительно красивую девушку. И Тэ её помнит, ведь это именно с ней Чон тогда провёл ночь, именно она указала омеге на его место в этом доме.       — Мне очень больно, но это пройдёт, — говорит он сам с собой, потирая грудь и стараясь успокоить ноющее сердце. После того, как Тэ открылся перед ним, его вновь смешали с грязью. Зато на сей раз она оказалась лечебной — от нежелательной влюблённости.