homeless hearts

            — Ну вот, располагайся, — Мэй поправляет плед на кровати и ещё раз оглядывает комнату. Всё буквально блестит от чистоты, но ей всё равно кажется, что чего-то не достаёт до полной картины идеального жилища. — Тут вроде всё есть, так что разбирай вещи и приходи ко мне на кухню.       — Спасибо, — Тэхён благодарно улыбается ей и ставит сумку с немногочисленными вещами на пол. Он ушёл из дома Чона, даже не сообщив об этом. Вот так просто собрался буквально за полчаса и уехал на такси домой к Мэй, пока Чонгук на работе. Она давно предлагала пожить какое-то время у неё, а сейчас отказываться было крайне глупо. Больше сил находиться в одном доме с альфой не оставалось. Да, обида на такое завершение отношений оставалась, но терпеть беспричинные нападки — развлечение не самое лучшее. Поэтому пока Тэ поживёт здесь, а там уйдёт, когда зарплата позволит снимать квартиру. К слову о работе — теперь Тэхён работает официантом. Его любезно согласилась взять к себе в ресторан одна из знакомых Мэй, и за это Ким им обоим будет благодарен до конца жизни. Может, жизнь всё-таки в скором времени наладится?..       — Бабушка в восторге от того, что ты к ней переехал, — рассказывает Чимин, пока они с Тэ сидят на кухне и обсуждают прошедшую неделю. Вернее, в основном говорят о том, какой Чонгук плохой, и что больше Тэхён не должен даже в сторону его смотреть. Хорошо, говорит это в основном Пак, а Ким согласно кивает, пусть и считает немного наоборот. Защищать Чона сейчас далеко не гениальная идея, но таков уж омега. — И я тоже, кстати. Хоть добираться до тебя теперь ближе.       — Да, тебе тяжко уже, — кивает Тэ на живот друга и принюхивается к запаху малыша, который уже отчётливо различался. — Так странно. У вас с Юнги цитрусовые запахи, а у неё молочный. Впервые такое встречаю.       — У Юнги там… В общем, случалось такое в роду, — отмахивается Чимин и опускает взгляд, нервно крутя в руках фантик от конфеты. И решает быстро сменить тему: — Так значит, Хосок снова звал тебя на свидание?       — Да, но я не хочу, — вздыхает Ким. Он правда хотел бы проявить хоть малейший интерес к альфе, но ничего не получалось. Хосок не тот, к сожалению.       — Попробуй, — настаивает Пак, причём уже не в первый раз. Он знал Хосока, поэтому и желал всеми силами свести их с другом. — Не всё же сразу приходит, сам понимаешь. Может на втором свидании что и ёкнет.       — Я подумаю, — врёт Тэ, прекрасно зная, что никуда и ни с кем не пойдёт. Для него сейчас главное заработать денег на независимую жизнь, а остальное вторично, особенно всякие там альфы.       Их задушевные разговоры прерывает звонок в дверь. И кто бы мог подумать, что, открыв дверь, Тэхён встретится взглядом с самим Чон Чонгуком. Явно обиженным и немного злым.       — Что-то хотел? — сразу произносит Тэ, опираясь плечом о косяк двери.       — Ты забыл, — хрипит Чон, будто пил три дня подряд, и протягивает подвеску, подаренную им не так давно Тэхёну. Тот, конечно же, демонстративно оставил её на тумбочке у кровати, когда покидал дом.       — Не забыл, а отдал обратно, — поправляет его Ким, даже не думая забирать украшение. — Мне от тебя ничего не нужно, тем более такие дорогие подарки. Кто знает, может ты этим очередную свою измену искупить пытался.       — Нет, — Чонгук не смотрит ему в глаза, явно стыдясь своего положения, но и отступать не станет. — Ладно, можешь не брать эту хрень, но… Подумаешь о том, чтобы вернуться ко мне?       — Ты идиот, — заключает Тэхён, закатывая глаза. Он теперь не зависит от альфы, поэтому выскажет всё. — Изменял, оскорблял, обвинял в том, что я бегу трахаться с другими альфами чуть ли не при первой возможности. А сейчас вот так просто приходишь и пытаешься состроить из себя невинную овечку? Да пошёл ты, Чонгук.       — Я не пытаюсь никого состроить, — возникает сразу Чон, а из-за угла выходит Чимин, враждебно настроенный Чимин. — Прости, что тогда наговорил гадостей, я знаю, что ты не способен на такое, и вообще наши отношения были у тебя единственными. И мне хочется, чтобы они таковыми и остались.       — Нет, — прерывает его Тэхён, буквально смеясь от слов альфы. — Это не делается по щелчку пальцев, Чон, в своём четвёртом десятке ты должен понимать такие элементарные вещи. Поэтому повторю — оставь меня в покое, я не желаю возвращать наши отношения.       — Но я тебя люблю, — заявляет Чонгук, отчего даже Чимин замирает. Ему альфа таких признаний не дарил даже спустя год совместной жизни. — И ещё слишком стар, чтобы переживать расставания, моё сердце не настолько крепкое, Тэхён.       — Так сходи к той шлюхе, уверен, она все твои раны залечит, — похлопывает его по плечу Тэ, как бы говоря «мне так жаль, что аж похуй». — Всё, иди, у меня дела.       — Я всё равно приду, — кричит Чонгук уже за закрытой дверью и бьёт в неё кулаком. — Из-за одной ошибки не дам нашим отношениям закончится, ты слышишь меня?       — Я устал, пойдём полежим немного, — Тэхён еле сдерживает слёзы и уводит друга в гостиную, чтобы не слышать всех чистосердечных от Чона. Он о нём не вспомнит, если найдёт отвлечение. И «отвлечение» позвонил этим же вечером.

***

      — Ваш заказ, — Тэ ставит перед клиентом тарелку и услужливо улыбается. Конец смены он ненавидел больше всего, потому что именно вечером к ним заходит Чонгук. Уже месяц действует на нервы, а толку никакого — Тэхён всё равно его не думает прощать. — Не хочется торопить вас, но до закрытия нашего ресторана осталось полчаса.       — Мне хватит и десяти минут, — Чон не сводит с него испытующего взгляда и нервно топает ногой под столом. Он мешал Тэ наладить личную жизнь, даже Хосока пришлось отправить в штаты на некоторое время, чтобы под ногами не путался. Эгоизм альфы видно невооруженным взглядом, а омеге так особенно.       Тэхён отходит к барной стойке и впервые за день берёт в руки телефон. С десяток пропущенных от Чимина, Мэй и даже Юнги. Случилось что-то ужасное, раз они все разом решили позвонить.       — Мэй? — взволнованно спрашивает омега, когда с третьей попытки дозванивается до женщины.       — Чимин родил.       — Она такая маленькая, — плачет Мэй, когда Тэ наконец добирается до больницы. Он ничего не сказал Чону, просто ушёл, как очень любит это делать, да и к тому же альфе незачем знать всех подробностей, он этой семье никто. — Сказали, что нужно переливание крови, а наша не подходит.       — Я тоже сейчас сдам, не переживайте, — пытается успокоить её Ким, поглаживая по спине. Его и самого трясёт, ведь если Чимин потеряет ребёнка, этого не переживёт никто. Малышка родилась на 32 неделе, чего не ожидал никто, а в особенности Чимин, лежащий сейчас под капельницей и без остановки плачущий. Юнги не отходит от него, а у самого тоже уже опускаются руки. Они не могут помочь их малышке, и это чувство самое худшее, которое довелось испытать.       — Я не понимаю, что не так, — шепчет Мэй, дрожащими руками перебирая в руке платок. — Не понимаю…       — Назовём её Йеон, — перебирая волосы омеги, рассуждает Мин. Мэй и Тэхён сидели неподалёку и наблюдали за тем, как Чимин пустым взглядом смотрел на мужа, явно не слушая, что тот ему говорит. Успокоительное действовало слишком хорошо.       — Пак Чимин, — к ним в палату заходит врач, по лицу которого понятно — есть хорошие новости. — Мы нашли донора для вашей дочери, поэтому можете выдохнуть. Все опасения позади.       Вместе с Чимином выдохнули все присутствующие в палате, но когда им показали этого самого донора… Вопросов стало гораздо больше. И скрывать смысла уже не было.

***

      — Мы тогда очень сильно поругались, и я ушёл из дома, — только на вторые сутки после родов Чимин осмелился рассказать правду. — Не знаю зачем, но… позвонил Чонгуку и попросил меня приютить на ночь. Мы не пили тогда, вообще ни капли, но слово за слово, и… Не знаю, как так вышло, — Пак быстро вытирает слёзы и держит голову опущенной вниз. Ему стыдно, очень, но обманывать и дальше уже не получится. — Через месяц я узнал о беременности, думал, что это совпадение, но когда дочка раскрыла свой запах, сомнений уже не оставалось.       — Чимин, — Мэй искренне его жаль, в отличие от Юнги, который сейчас буквально кипел от злости. Вот вам и уютная и спокойная семейная жизнь. — Мальчик мой, нужно было сразу всё рассказать, рано или поздно все бы узнали.       — Я боялся, — омега впервые заглядывает в глаза Мину и неуверенно берёт его за руку. — Что ты сразу бросишь меня, поэтому и хотел до последнего придумывать любую чушь, лишь бы доказать, что малышка твоя. Я очень люблю тебя, правда.       — Да она вылитая его копия, — хмыкает Юнги и встаёт с кровати омеги, нервно проводя ладонью по волосам. — Видел её сегодня…       — Не уходи, — Чимин порывается было кинуться к альфе, но резкая боль внизу живота не даёт даже толком приподняться. — Юнги, пожалуйста!       — Я только за кофе схожу, — отмахивается он и выходит из палаты. Больше Мин в неё не зайдёт, увы.

***

      — Я не отрицал, что дочка моя, — стоя у стеклянной стены и наблюдая за малышкой по ту сторону, зачем-то шёпотом говорит Чонгук. — Просил его поговорить с Юнги, но он каждый раз повторял, что мол какой я отец, только заделывать детей и умею, а Юнги будет лучшим папой, воспитает как нужно. И просил молчать.       — Я его понимаю, — Тэхён не станет читать никому нотации, сами разберутся, вроде как большие дяди уже, но теперь столько проблем возникнет, что парочка ляжет и на плечи омеги. — Ты не внушаешь доверия, а тут ребёнок… Кстати, ты не оставил и шанса, чтобы она казалась похожей на Чимина.       — Да уж, — Чонгук впервые за долгое время улыбается и наконец отходит, потому что медсёстры уже смущались под его пристальным взглядом. — Я хочу принимать участие в её жизни, поэтому, пожалуйста, поговори с Чимином. Знаю, ты меня ненавидишь, но у меня всего во второй раз в жизни появилось что-то по-истине стоящее, поэтому если есть шанс навещать малышку, то я его точно не упущу.       — Я попробую, — кивает Тэхён. Каким бы уродом не был Чон, кроха в этом не виновата. Ей нужен отец, а Юнги вряд ли захочет иметь дело с Паком после случившегося. — Иди домой, уже поздно.       — Поехали, я подвезу, — и Тэхён не отказывается.       Когда Тэ уже вылезает из салона машины — решает задать последний на сегодня вопрос.       — Ты сказал, что дочка — второй случай появления в твоей жизни чего-то стоящего, а первый тогда какой?       — Ты.