Ох, мой Тилли!

Бабушка оглушающе чихнула. — Да сколько же у вас пыли в квартире! Когда последний раз тут убирались? Когда сдавали вам квартиру, что ли? Она упёрла руки в боки и смотрела на ребят с осуждением. Те виновато потупили взоры. Наверное, последний раз их так отчитывали в школе за плохие оценки и неподобающее поведение. Рихард чувствовал себя очень неловко: вроде взрослый человек, а боится какой-то женщины… Хотя, такой грузной, мощной, суровой бабы боятся, пожалуй, не стыдно. — Ох, Тилли, мой Тилли! Как же ты без присмотра родителей запустил всё! Сколько помню тебя, всегда был таким неаккуратным грязнулей, только родители и удерживали нашествие на жилище этого хаоса! — женщина возмущенно смотрела на внука. — Зигги, это твор… — И не смей говорить мне, что это творческий беспорядок! Певец хотел склонить голову ещё ниже, но дальше шея уже не сгибалась. — Это ж надо.! Просто зашла за полотенцем в комнату, а тут такая пылища! И как я не заметила этого раньше? Бабушка провела пальцем по шкафу. Подушечка покрылась толстым слоем серой пыли. — Тьфу!.. Всё с таким же брезгливым выражением лица она пошла по комнате. Немного перепуганные Тилль и Рихард понимающе переглянулись. — Ах! — всплеснула руками Зигрид, обнаружив запас наваленных кучей бутылок и банок из-под пива, пакетиков от чипсов, орешков, фантиков, коробок, коробочек и даже упаковку, в которой раньше находилась морковка по-корейски. Наверно, столько мусора в одном месте шокированная фрау Линдеманн видела только на помойке. Она лишь открывала рот, желая что-то сказать, но не находила слов. — Так! — рявкнула бабуля либо для того, чтобы собрать собственные мысли, либо чтобы показать серьёзность намерений. — Сейчас же начинаем генеральную уборку!

***

Дабы убрать волосы во время такого серьёзного дела, как генеральная уборка, Рихард повязал их полотенцем. — Мм, так сексуально выглядишь с этим полотенцем! — игриво шепнул ему на ухо Линдеманн, пока строжайшая надзирательница на Земле отвернулась. Круспе усмехнулся: на полотенце были изображены котята, играющие с клубочком шерсти. Тилль для убедительности немного поиграл бровями. Сложно было понять, действительно ли его заводили убранные волосы парня или он шутил о котятах. Хотя, вокалист периодически возбуждался с чего-то совсем не сексуального. Например с того, как Рихард держит ложку, с его розовой пижамки, с того, как Круспе говорит всем известное «you know»… — Ох, как вещи-то навалены, смотреть больно! — бабушка никак не могла успокоится и всё возмущалась беспорядку в квартире любимого внука. — Их что, так сложно в шкаф убрать? М? — Нет, ба, совсем не сложно… — послушно произнёс Тилль. — Ладно. Тогда вы протрёте пыль, унесёте грязную посуду на кухню и разложите вещи, безобразно наваленнные на стульях, по полкам, а я подмету и помою пол. Возражения? — довольно грозно сказала Зигрид. Парни только покачали головой. Да и как тут было возражать! Желая скорее смотаться, они быстро направились на кухню за тряпками и тазиками. — И где у них тут лежат мётлы, веники? — пробурчала немка. Она открыла первую дверь шкафа. Туда были напиханы скомканные и скрученные элементы одежды. Женщина фыркнула и открыла следующую по счёту дверцу. Оттуда прямо на неё выпала выпала чёрная плётка. Появившийся в дверном проёме Тилль нервно сглотнул, благо, не выронив из рук тазик с водой. — Я так понимаю, это веник? — спросила бабушка. — Да-да-да, разумеется! — с готовностью поддержать любую теорию насчёт БДСМ плети почти выкрикнул благоразумный внучок. — Она… Она из магазина неординарных вещиц, как бы оригинальная метёлка, вот! — Как интересно! Сколько лет живу, а никогда не подметала такой необычной метлой. Да даже не видела такую… Удивлённо хмыкнув и покачав головой, Зигрид прошла мимо парней. Рихард с ужасом смотрел на бойфренда, широко распахнув идеально подведённые глаза и приоткрыв рот. — Это альтернативная метла, что б ты знал. — прошептал выдумщик. Цвен лишь прижал руку ко рту.

***

Вокалист активно протирал поверхность шкафа, мыча какую-то мелодию и немного пританцовывая. Он бодро тряс задом в такт и вообще, по всей видимости, чувствовал себя превосходно. Про Круспе такого, к сожалению, сказать нельзя было совсем: гитарист с грустным лицом, явно находясь в подавленном состоянии, вазюкал влажной тряпкой по одному и тому же месту на шкафу, совсем не собирая пыль: тряпка давно не полоскалась в воде, вся грязь была на ней и переносилась Рихардом назад на шкаф. Шолле вообще не выносил ручного труда и, в частности, уборки. Его это всегда вгоняло в какое-то отчаяние, Круспе быстро уставал от такого рода занятий. Даже если он приступал к делу с энтузиазмом, через несколько минут чувство утомления и безысходности накрывало его с головой. Так что по дому мужчина не работал от слова вообще, а Тилля это и не огорчало: он вполне привык к беспорядку и хаосу и даже не обращал на него внимания. Но вот сейчас у гитариста не было никакого выбора. Он ещё раз грустно провёл несчастным куском ткани по поверхности. — Тилль! — тихо прошипел Круспе, — Тилль, что думаешь, она поняла тайну нашей «альтернативной метлы»? — Блять, ну знаешь, дорогой мой, уж не знаю, что бы ты придумал на моём месте! — с некоторой агрессией зашипел в ответ солист, — Думаю, что она не догадалась, в её молодости такого не бы… — Ну что, протёрли? Слегка вздрогнув от неожиданности, парни лишь заторможенно кивнули. — Что-то ваша супер — новомодная и крутая метла не очень хорошо убирает. Зачем вот пытаться изобрести велосипед, если есть такая удобная вещь, как старая, проверенная годами, может, не такая модная, но заведомо хорошая метла! И, бормоча что-то про моду, изобретения и мётлы, бабушка бросила плётку на стул и удалилась в другую комнату. Рихарду и Тиллю стоило большого труда не рассмеятся в голос, а сдержать смешки в ладонях.