Сны обо всём напомнят
5 сентября 2021 г., 22:28
Если бы я совершил все, что задумал, разве это сделало бы меня теперь счастливее? Конечно нет. Отправившись когда-то в дальний путь, на поиски пределов самого себя, по дороге я начал сомневаться в своей цели и во всех целях вообще.
— Эмиль Чоран, «Признания и проклятия»
__________________________
Слуга погонял бурых лошадей, которые неслись со скоростью пули по неровной дороге из песка и камней. Каждое небольшое препятствие на пути заставляло меня вздрагивать и подпрыгивать вместе с повозкой. Естественно, это были не самые удобные условия для отдыха, но дни заточения и усталость от всех предыдущих событий дали о себе знать, и я погрузился в сон. И вот — снова то навязчивое сновидение, от которого, уже, казалось бы, удалось избавиться. В который раз вижу эту мрачную комнату в темных тонах, тусклый свет свечей, накрытый стол и реки вина. Опять переношусь в тот кошмарный день, когда мы отмечали повышение на службе вместе с друзьями и сослуживцами. Всего собралось около 20-ти человек в тесном доме моего друга детства — Генри Якобсона. Мы с ним были знакомы много лет, когда-то сидели за одной партой, учились в академии, вместе работали в штабе разведки. Это был парняга не слишком привлекательный, но всегда веселый и добродушный, заводила в любой компании. Так же он являлся очень целеустремленным и амбициозным человеком. Резко просыпаюсь в холодном поту под тряску и ржание лошадей, и начинаю судорожно воссоздавать в памяти события трехмесячной давности. Однажды начальник предложил Генри повышение в награду за исполнение сложнейшего задания — проникновения в штаб местной банды, которая подозревалась в многократных грабежах и жила в неблагополучном районе города. Раньше подобное не удавалось никому, как известно. Ему пообещали должность штаб-офицера, о которой с самого начала мечтал я, и ради которой усердно работал больше 10-ти лет. Нет, никак не было в планах отдавать свое звание и славу другому человеку, пускай и товарищу. Хотелось бороться за него, пускай и воплотив в жизнь коварный план. Жалею ли теперь о своём поступке? Естественно. Но тогда жажда получить своё полностью затмила мой разум, и я не думал о последствиях. Когда наступило время решающего задания, я пришел к Генри в гости под прикрытием дружеской посиделки, и подмешал ему в вино действенное снотворное, которое можно было легко добыть у моего доктора. Хозяин дома, выпив пару бокалов, схватился за голову и уснул как убитый, после чего был закрыт у в гостиной. Тем временем я сел на коня и отправился на работу, где все уже заждались Генри, не понимая, почему он задерживается. Тогда внутренний голос пытался убедить меня в неправильности происходящего, но что-то внутри сопротивлялось. Командир начал паниковать, не увидев агента Якобсона, осознав угрозу провала операции: — Замена! Срочно нужно найти кого-то на замену! — он был в ярости. И тут я, как уже опытный разведчик, предложил свою кандидатуру. Коллеги и начальство приняли это решение как чистой воды героизм и в случае его успешного исполнения пообещали желанное повышение. Сама операция прошла без неприятностей: проникнув в небольшую пивнушку, где собирались преступники, я подслушал всё важные разговоры и доложил в штаб о месте их нахождения. Наши коллеги и жандармерия быстро захватили место собрания шайки, арестовав всех, кого могли. Однако, что-то мешало по-настоящему почувствовать радость победы и гордиться своей работой. А что насчёт Генри? Он проснулся у себя дома спустя сутки, не имея связи с окружающим миром и не понимая, что происходит. В тот момент я вернулся с разведки и застал его растерянного. — Старина, мне вчера было так плохо! Сначала почувствовал слабость, а потом я вообще провалился в сон, ты не поверишь. Думал, что умру. Интересно, что это было? Может быть вино некачественное, или я так опьянел? А может это и от переутомления… — Да, все возможно. Я отнес тебя в другую комнату, пытался наложить холодный компресс и хотел звать врача. Но, к сожалению, его не было дома. Пытался помочь тебе всем, чем мог, не смотря на это. — Как долго я спал? Не пропустил работу? — Около часа, — я пытался не отводить глаза, что бы ложь не была раскрыта. — А куда ходил-то, пока мне плохо было? — в его голосе были какие-то нотки осуждения, будто начал что-то подозревать, и тогда мне пришлось задействовать свой прирожденный талант лгать. — К врачу, он через два дома живёт, на этой улице. — Спасибо за то, что всё ещё беспокоишься обо мне, дружище. Я повек буду благодарен, даю обещание! Тогда мне впервые за несколько лет стало страшно. Зародилось чувство вины, к тому же такое значительное, что не передать словами. Меня как будто сжигало изнутри непонятное ощущение, от которого хотелось скорее убежать в неизвестном направлении и бесследно расствориться. Что ещё можно чувствовать, если ты только что подставил лучшего друга? А теперь он ещё и наивно благодарит тебя, ничего не подозревая. Мысль о том, что правда может в итоге раскрыться, приводила в ужас. Вдруг после нескольких минут тишины в дверь постучал почтальон и я дрожащими руками забрал у него конверт с неизвестным письмом, которое скорее всего было из штаба. Там огромными буквами было написано, что я получаю повышение в должности, а вот Якобсона увольняют за саботаж и неисполнение обязанностей. — Это тебе из штаба? Ну, что же там, прочитай. — Там написано, что нам дали повышение… Обоим. Фраза звучала неуверенно, но мой сотрудник был в таком неважном состоянии, что его сознание было ещё спутано и он поверил без лишних раздумий. — Что?! Сразу двоим, без дополнительной работы? А я был уверен, что надо сегодня придти на разведку. — Наверное начальство решило сделать поблажку нам обоим, ведь осознало весь профессионализм. — Тогда пускай слуги накроют стол, у нас будет двойной праздник. Только пить уже не буду точно, — он подмигнул и глуповато улыбнулся. На следующий день все так и произошло: мы собрали роскошный банкет, пригласив туда всех друзей, родственников, знакомых, коллег. На протяжении празднования я был на ножах, бесконечно переживал о том, что кто-то или что-то выдаст меня, а само письмо спрятал на старой пыльной полке между книг, как тогда казалось, очень надежно. В разгар торжества хозяин дома поднял за меня тост, и отправился в свою комнату, что бы не соблазниться спиртным. Я немного успокоился, провел за столом ещё несколько часов, и после окончания мероприятия пошел спать в гостевую комнату, не обращая внимания на шум гостей. А уже на утро следующего дня меня разбудил пронзительный крик дворецкого, доносившийся из спальни. Казалось, что так можно кричать только столкнувшись в аду с самим Дьяволом! Я вместе с остальными гостями пошел на звук и увидел мертвого Генри в луже крови. В одной руке у него был пистолет, и каким-то образом найденное письмо в другой. О случившемся не стоило долго размышлять: бедняга скорее всего узнав о своем увольнении, не выдержал и застрелился. Дальше все как в тумане: расследование, экспертиза, траур, долгие дни тревоги, бессонные ночи. И ранее моя репутация в высшем обществе была не идеальной за счёт интриганов, но теперь кто-то поговаривать о том, что я получил повышение незаслуженно, и виноват в смерти старины Генри. Это конечно сделало дурную славу и заставило отвернуться некоторых друзей, но большинство сослуживцев и глава штаба верили в мою честность. Как же сложатся отношения с ними в будущем? Что будет дальше? Не хочется думать, есть лишь желание забыться и наконец-то обрести покой вдали от цивилизации… Проезжая по темным улицам на повозке, я снова пытаюсь уснуть, доставая из сумки ту самую бутылочку со снотворным, которую использовал тогда, для свершения своего плана. Теперь кошмары никуда не денутся, и обращение к врачу неизбежно. Начинает восходить солнце. Подъезжаю к своему особняку, который встретился на пути. На воротах герб нашей семьи с белым горностаем и девизом «Лучше умереть, чем загрязниться», который был взят одной народной легенды: «Однажды в лесу горностай убегал от голодного лиса. На пути ему встретилась грязная лужа, через которую он мог переплыть и спастись от хищника, но предпочел быть съеденным, чем загрязнить свой белоснежный мех». Именно этот меховой зверь из повествования, символизирующий благородность и чистоту рода, был нашей фамильной эмблемой. Всегда и для моего деда, и отца, и других родственников, любая подлость и грязь была порицаемой. Всегда было интересно, что чувствует граф с загрязнённой душой, ещё и с подмоченой репутацией? Сейчас понимаю, как никогда ранее! Ворота никто не открыл, в доме не было признаков недавней жизни: скорее всего, мать и брат со слугами уехали в гости к кому-то, не предупредив меня. Неприятно, но путь на этом не заканчивается, по этому мы продолжили поездку в пункт назначения. По расчетам, оставалось ехать ещё около двух дней, и хотелось, что бы это время прошло как можно быстрее.
