Искупление

— 8 —

      Маринетт лежала на его руках. Дрожащая, с ноющей сладкой болью в мышцах, она казалась себе крошечной, беззащитной девочкой, устроившейся на самой удобной в мире софе. Голова Мари касалась его твёрдой, тёплой груди, и сквозь шум в ушах она различала частый стук его сердца.       Девушка сжалась комочком, каждая клеточка её тела звенела от напряжения, и вместе с этим была расслабленной.       Алья не оставила её и сейчас — смуглые пальцы массировали её плечи, разгоняя кровь. Контрастные прикосновения, которые дарили боль вместе с расслабляющей негой, заставляли тихо постанывать.       Ещё никогда ей не было так — хорошо, странно, уютно…       Она едва не мурчала от удовольствия.       — Что мы сделаем с нашей Леди? — спросила креолка. — Она была хорошей?       — Очень. Мы дадим ей то, что она хочет.       — М-м-м…       Кот аккуратно опустил Маринетт на пол. И та, содрогаясь всем телом, села. Доски неприятно впились в саднившие ягодицы. Девушка осоловело осмотрелась: чердак оставался чердаком, но солнце за окном светило уже не так ярко.       — Ты поможешь мне, — сказал Кот, обращаясь к Сезар. — Встань как полагается.       Подруга послушно опустилась на четвереньки. Высунула розовый язычок, игриво повертела попкой:       — Так правильно, хозяин?       Акума кивнул.       — Леди, ты должна встать так же, но чтобы твоя лисичка оказалась за спиной.       Маринетт облизнула и без того влажные губы.       — Попа… к попе, хозяин?       — Да.       Мари послушно отползла к подруге. Встала как велел акума.       Она не чувствовала себя глупо — воля покинула её, и преображённый, кристально чистый разум радовался, что ему ничего не нужно решать, и ни в чём не сомневаться. Будто всю её жизнь в голове гудел пчелиный рой, а теперь он умолк, и на неё опустилась благостная тишина.       Не отвлекали ни усталые мышцы, ни горящая огнём кожа на ягодицах.       Кот ненадолго исчез, оставив подруг наедине. Маринетт покорно ждала, ждала и Алья. Когда Кот вернулся, Мари заметила в его руке знакомый предмет — алый в чёрную точку бумеранг, выданный «шансом».       Мари не видела, но чувствовала, как акума подошёл к Алье, опустился возле неё.       — Тебе нравится? — спросил он.       — Как будет угодно хозяину, — мурлыкнула лисица. — Не терпится попробовать.       — Сейчас попробуешь.       — Как будет… а-а-х!       Мари услышала этот вздох — он прозвучал чуть театрально, наигранно, но хватило и этого. Её охватило возбуждение, которое в один момент растворило расслабленность неги. Беспокойный клубок огня в её лоне снова ожил, требуя, умоляя… и получил то, что просил.       Твёрдый, тёплый материал коснулся губ там, внизу. Мари не ожидала такого от тела — оно само рванулась навстречу, и конец бумеранга без сопротивления проник в него. Каждой клеточкой лона Маринетт чувствовала гладкую поверхность, утолщение на конце, плавный изгиб.       Пламенеющей кожи коснулись ягодицы Альи, бумеранг мягко упёрся в самое донце, и девушки одновременно вскрикнули.       «Мы делаем это вместе! Ох. Вау!..»       Сезар плавно отодвинулась, а затем снова метнулась навстречу Маринетт. Раз, один, другой — сперва у Леди не получалось поймать ритм, который задавала подруга, но она была прилежной ученицей.       Вместе они ускорили его, и бумеранг начал изгибаться.       Заныривая, он надавливал на точки, о которых Мари даже не подозревала. Теперь каждое движение, каждый рывок удивлял чем-то новым, приятным. Девушке начало даже казаться, что меняются и его размеры. Она зажмурила веки, весь мир сократился до точки меж ног, и том, что там происходило. Только где-то на периферии она чувствовала, как покачивается её небольшая грудь, как её ягодиц касается чужая, горячая кожа.       Их стоны, сливающиеся в один, звучали откуда-то издалека — Мари не могла отличить свой голос от голоса подруги.       Алья вошла во вкус, и усилила напор, она двигалась требовательно, яростно. Округлый конец бумеранга упирался в плоть Маринетт, чуть сильнее, чем она того хотела, но в этом-то и был весь смысл незатейливой игры.       Иногда девушки сбавляли ритм, позволяя бумерангу двигаться неспешно, и в такие моменты клубок огня в животе был близок к тому, чтобы взорваться, скрутить тело в конвульсиях оргазма. Но… когда Маринетт подходила к самому краю, изменялся наклон бумеранга, или он входил в неё слишком резво — что-то ускользало от неё, клубок на секунду расслаблялся. Но затем снова напитывался энергией, пульсировал, подпитывая тело огнём желания, заставляя двигаться быстрее…       Алья обняла ногами ноги Маринетт — девушка знала, чего хочет подруга. Она и сама желала того же, но хозяин не давал приказов, и потому обеим не оставалось ничего, кроме как терпеть.       Когда удовольствие было в очередной раз на пике, Мари расслышала сквозь ритмичные влажные звуки и приглушённые стоны, как щёлкнула зажигалка. Она распахнула глаза, и справа от себя увидела Белого Кота. Он зажигал свечу.       Сознание другой Маринетт, той, которая ушла куда-то в глубины разума, услужливо сообщило, что это склад парфюмерии и таких штук здесь полно. А ещё оно сообщило, что нагретый парафин может причинить боль.       «Но я хочу это почувствовать! Первой! Или снова его внимание достанется только Алье?»       Ей не дозволялось говорить без разрешения — и Мари не рискнула бы сейчас нарушать правила. Она попыталась поймать его взгляд, глазами сообщить всё, чего она боится, и чего хочет.       «Пойми меня, пожалуйста! Ты можешь, я знаю!»       Кот всё же посмотрел на неё. Бесстрастно, без единой эмоции в синих глазах. На красивом лице не дрогнул и мускул. Но Маринетт чувствовала — он всё понимает, чувствует то же что и она. Может быть это волшебство акумы, или обыкновенная эмпатия, но её не покидало ощущение, что хозяин читает её мысли.       Парень подошёл к ней, бесшумно опустился рядом. Пальцы быстро скользнули по щеке — Мари попыталась поймать их жадно раскрытым ртом. Равно, как и Алья, когда хозяин дарил ей похожую ласку. Но в этот раз Кот не стал отдёргивать руку. Губы Мари поймали его пальцы, язык коснулся шершавой ткани.       Она сама не понимала, что собирается делать, но зато понимало тело.       «Он любит меня! Любит!» — ликовала Маринетт.       Кот нагнулся к её уху. И шепнул:       — Да.       «Ох-х!»       — Я много раз говорил тебе об этом, но ты была глуха.       — Прости меня, хо… — выдохнула девушка. Договорить она не смогла — Кот попытался убрать руку, но Мари ухватила зубками его указательный палец. Сильнее чем хотела, хозяину наверняка было больно, однако он даже не вздрогнул.       — Кот не покинет тебя, если ты сама его не оттолкнёшь.       Бумеранг мягко скользил внутри неё, нежно раздвигая плоть, снова упёрся в донце — и это было так же приятно, как в первый раз.       «Спасибо тебе, хозяин! Спасибо, что открыл мне глаза! Я была такой плохой, но я всё исправлю… потом… как я могу отблагодарить тебя?.. о-о-о… да, я знаю, знаю, хозяин!»       На фитиле толстой свечи подрагивал рыжий язычок огонька. Какое-то время Кот зачарованно смотрел на него, а затем мотнул головой, словно прогоняя морок наваждения. Сместился в сторону, и Мари вынуждена была его отпустить. Делать этого очень не хотелось…       Она поняла, что сейчас будет. Приготовилась. Сердце учащённо билось — её пугала неизведанность, и вместе с тем манила. Каково это? На что будет похожа новая игра?       Мари напряглась. И в этот момент тяжёлая капля упала между крыльев её лопаток. Кожу обожгло — будто её коснулся палец, сотканный из пламени. Девушка, выгнув спину, заскулила. Боль пульсировала. А затем воск начал твердеть, сильно стягивая кожу. Странное дело — сперва это уменьшило боль, а затем она и вовсе прошла, оставив после себя только едва ощутимый след.       Мари оценила этот сорт удовольствия — резкое избавление от мучений волновало, заставляло тело дрожать от нахлынувшего возбуждения. Маринетт хотелось смеяться, радостно кричать: «я выдержала, выдержала! Ещё…»       И Кот удовлетворил это желание. Капли падали на спину. Одна из них, особенно крупная, скатилась вдоль бока, по рёбрам, оставляя за собой жгучую дорожку. Она текла быстрее, чем остывала, и потому застыла уже под грудью. Маринетт порывисто вздохнула:       — Да-а…       Это был не приказ, а выраженная в звуке эмоция — акума это понял. Капли барабанили всё ближе к краю спины, скатывались на нежный живот. Здесь кожа была нежнее и жжение ощущалась особенно сильно. Маринетт жалобно пищала, дугой выгибая спину. И мгновенно застывающая тонкая корочка парафина лопалась.       Девушка не видела этого, но чувствовала. У неё словно бы открылась новая способность — видеть кожей, каждым участком тела. Она ощущала даже подогнутые в напряжённом экстазе пальчики на ногах, чувствовала, как на тыльной части шеи поднимаются мурашки. А воздух, густой и прохладный царапал набухшие соски.       Капли упали на ягодицы, влекомые собственным весом покатились вниз. Но дрожащих бёдер достигли не все. Попка Альи, в очередной раз коснувшаяся Маринетт, размазала воск тонким слоем, разом погасив нестерпимое жжение.       Мари сбилась со счёту, сколько новых вещей она открыла для себя за неполный час. Хотя ей казалось, что длился он дольше, чем вся предыдущая жизнь…       Расплавленный воск капнул на ямку у самого конца спины. Это была особенно крупная капля — она жгла нещадно, как после удара ремнём акумы.       Капля плыла вниз, и Маринетт догадалась, куда она идёт. Попыталась вскинуть таз вверх, чтобы замедлить это движение.       Но воск, словно бы издеваясь, упрямо полз. Пока не коснулся сжавшейся звёздочки её попки.       Маринетт до слёз зажмурила глаза, дёрнулась — но боль была совсем не такой сильной, как она боялась. Когда цели достигла следующая капля, она встретила её без страха и с удовольствием.       Воск тёк по ложбинке меж её ягодиц, застывал, касаясь влажных губ, которые обнимали округлость бумеранга.       А затем эта сладкая пытка прекратилась — теперь капли падали на спину Альи. Она вздрагивала, испуганно пищала, совсем как Маринетт. И точно так же быстро приноровилась к этой игре.       — Больше, хозяин, пожалуйста! — проныла креолка.       Сердце тронула когтистая лапа гнева.       «Накажи её, хозяин! Как она смеет тебе указывать?!»       Алья громко вскрикнула — в тот самый момент, когда ягодицы Мари в очередной раз коснулись мягких ягодиц подруги. Девушка поняла почему. На креолку вылилось особо много воска, он достался и Маринетт. Но Леди этого показалось мало, и она решила поступить не очень-то честно. Прижалась к подруге, загоняя бумеранг в себя (и неё!) до предела возможного. Теперь воск лился на двоих. Сильно обжёг чувствительную кожу, подхлёстывая бег сердца; мгновенно застыл тончайшей плёнкой.       «Я — хитрая, жадная сучка», — пронеслась в голове мысль, — «так мне и надо…»       Кот наклонил свечу над Мари — капли дробно ударили по позвоночнику. А затем хозяин задул свечу. В воздухе повис приятный аромат сгоревшего фитиля.       Девушки одновременно замерли, ожидая чего-то нового. Но Кот только звонко шлёпнул ладонью по бедру Али, и та, всхлипнув, снова начала двигаться.       — Я не разрешал вам останавливаться, — сказал он, и Мари поспешно вернулась в «игру».       Акума отбросил свечу в сторону. Опустился на колени напротив Маринетт. И она, как зачарованная любовалась его торсом — тонкая ткань не скрывала анатомии. Девушка не раз задумывалась и прежде, каков Кот, когда его не подпитывает сила ква-ми? Для тех невероятных трюков, какие способны выделывать их тела в костюмах, менялись и мышцы.       Они становились крепче, сильнее. Собственно поэтому Дюпен-Чен и занялась собой — её самолюбие задевало то, что Леди сильнее, чем Маринетт. И… стройнее.       Переживает ли из-за этого Кот?.. Мари думала, что всё-таки переживает. И всё, что она сейчас видит, чем любуется, не на сто процентов создано волшебством.       Девушка блаженно прищурилась, представляя, что на месте бумеранга его плоть. Раньше, оставаясь наедине с собой, она фантазировала о том, как этот человек, чьего имени она не знает (и не хочет знать, иначе будет совсем не то), охотится на неё, как тигр на робкую лань. Загоняет в угол, где берёт жертву, как ему хочется и сколько хочется…       «Мечты сбываются».       И в кои-то веки они сбылись даже в больших масштабах, чем представляла себе Леди. Всё-таки Нуар был человеком. С комплексами, тараканами в голове, запретами и фетишами. Как она сама. Акума же настоящей личностью не был.       Хищник — вот кто он. Хорошо соображающее животное с заложенной в голову программой, тенью личности, где некоторые черты были задавлены, а иные, напротив, гипертрофированы. У акумы нет тормозов, есть только задача, именно этим, а не силой, они так опасны.       Бражник дал Ревнителю сил, но автором его образа был Нуар.       Его влияние было так сильно, что акума без труда отмёл волю Бражника и из инструмента превратился во что-то новое.       Ещё Мари возбуждала мысль о том что Ревнитель это и есть Нуар, который перестал наконец мямлить. Заводило это и Алью — она сама в этом призналась, когда Ревнитель задал вопрос.       «Именно этого я и хотела. Он не играет, он искренен, и он настоящий. Да-а, поэтому Алья так быстро сдалась и научилась получать… удовольствие. Похоже она в самом деле соображает быстрее меня. То что я поняла интуицией, она просекла сразу и…»       Кот нагнулся к лицу Маринетт. Двумя пальцами приподнял её подбородок, заглянул в глаза.       — Ты очень много думаешь, Миледи, — голос его был ровным, даже равнодушным, но всё-таки Мари различила эхо печали. — Почему у девушек столько мыслей в голове?       — Не… не знаю, хозяин…       «Я разочаровываю его…»       — Сейчас ты очень хорошая девочка, — туманно произнёс Кот. — Скажи, чего ты хочешь, и я сделаю это.       «Я могла бы попросить его избавиться от акумы, и он выполнил бы мою просьбу», — отрешённо подумала Маринетт.       Всё так бы и случилось. Но это не было правдой, и это не то, чего сейчас желала Маринетт.       — Всё чего я хочу, — сказала она вслух, — это сделать моему хозяину очень приятно…       «Потому что от этого будет приятно мне, и он даже не подозревает, насколько… я не знаю, почему так, но я так чувствую…»       — Теперь ты всё поняла, — тихо произнёс акума.       — Да, — шепнула Маринетт, — да, я понимаю его, хозяин… не покидай меня!       — Я выслеживал тебя, и пришёл сюда за тобой. Как могу тебя оставить?..       Маринетт подалась вперёд. Она двигалась быстро, хотя тело ныло от приятной боли, её губы ухватили его. И он ответил на поцелуй. Не спеша, растягивая удовольствие — её удовольствие! Девушка смаковала новый вкус, это было необычно, примерно так, как было с Альей.       «Но я хочу не это…»       Кот резко приподнялся, и Маринетт покрыла поцелуями, короткими, точными, его твёрдый живот. Она почувствовала, как костюм расступается под губами — новая игра. Мари проверила её правила: теперь костюм исчезал в том месте, где она оставляла поцелуй, словно бы это была метка.       «Моё, моё! И это тоже… моё!»       Она опускалась ниже, и ткань, послушная её новообретённой власти, превращалась в дымку. Под ней губы обнаруживали бледную, безукоризненную кожу. Нежную, по человечески — горячую.       «Я могла бы снять с него маску… нет, сорвать! Сорвать маску Нуара. Если бы захотела…»       Но Маринетт предпочла, чтобы Нуар остался Нуаром. Получив имя, он потеряет всё своё хищное обаяние. И пусть это была не самая важная его часть, но очень ценная. Она долго оттягивала этот момент, как всегда тянула с тем, чтобы добраться до фруктовой сердцевины мороженого. Но теперь время пришло — губы коснулись его промежности.       Ткань исчезла. Мари не знала, когда он успел восстановить костюм, и зачем это сделал — всё-таки вряд ли акумам доступно смущение. Но была этому рада — теперь ей казалось, что только ей досталось это сокровенное.       Сегодня Маринетт довелось заниматься целым списком вещей, которых она никогда не делала. И если остальные были из области глубинных фантазий, то этот был первым, которым она по собственному признанию хотела когда-нибудь заняться.       Его чресла были возбуждены — оголовье мягко, доверчиво ткнулось в её скулу. Пальцы Мари обвили тугой, напряжённый корень. Девушке показалось, что там, под кожей, бурлит невероятная, с трудом сдерживаемая энергия. И ей хотелось обладать.       Маринетт не знала как точно это делается, но она спешила попробовать, и начала с поцелуя. Неуверенного — понравится ли это ему? А ей? — Кот тихо выдохнул, и подался бёдрами навстречу. Тогда осмелевшая девушка раскрыла ротик. Оголовье казалось ей очень крупным, но оно всё же смогло войти в неё, плотно прижало язык.       Мари вдохнула воздух носом, и сделала первое поступательное движение, прошлась язычком по твёрдой плоти. Она была скромницей, но никогда не считала себя пуританкой — как и все, наделённые любопытством люди, Маринетт смотрела взрослое кино. Сперва с простым интересом, а затем втянулась, и пользовалась им по назначению.       Она старалась делать всё так, как делали девушки на видео (и не только девушки — иногда любопытство заводило её дальше, чем она собиралась заглянуть). Сжав пальцы, она двигала ладонью вдоль его твёрдого естества, удивляясь тому, насколько нежной здесь была кожа.       Её страх поранить партнёра зубками не оправдался — или Кот участливо не подавал вида. Он двигался внутри её ротика, Мари чувствовала, что размеры не позволяют ему ворваться в неё так, как требовала природа. Девушка и сама хотела этого, но поделать с этим ничего не могла, и всё что ей оставалась — двигать рукой энергичнее, сильнее сжимать кольцо пальцев.       Она старалась не быть скучной, проявляя изобретательность; позволяла оголовью выйти, и ласкала его самым кончиком язычка, слизывала выступившую солёную капельку. Наградой ей были плавно растущие размеры — Коту нравилось то, что она делает, а это, в свой черёд, нравилось уже ей.       Алья устала. Движения были неторопливыми, даже ленивыми, однако в лоне Мари разгорался уже начавший утихать огонь. Девушку подстёгивала мысль о том, что сейчас её берут сзади и спереди одновременно. Это казалось очень грязным, и потому возбуждало ещё сильнее.       Тазом она подалась навстречу подруге, требуя ускориться, быть энергичнее. Это возымело эффект; Алья опустилась грудью на пол, начала двигаться отчаянными рывками. Угол бумеранга снова изменился, обновляя уже начавшую стираться новизну ощущений.       Её стоны звучали глухо — Мари догадалась, что подруга в порыве закусила пальчик, всего минуту назад ей и самой хотелось сделать так же.       Девушка подняла на партнёра глаза. Взглядом попросила не сдерживать себя, и Кот отозвался на зов. Пальцы в белой перчатке зарылись в её спутанных чёрных волосах, сжались, фиксируя голову.       Он ворвался в неё, прижимая губы к зубкам, сминая язык. Рот Маринетт наполнялся слюной; сперва она пыталась проглотить её, но быстро сдалась, и даже начала млеть от того, как влага струится по подбородку, стекает на шею…       Кот запрокинул голову, глухо застонал.       «Всё-таки я проняла тебя, хозяин! Не такой уж ты бесчувственный…»       Оголовье толчками двигалось в её ротике. Маринетт едва не задыхалась, но упрямо продолжала двигаться навстречу партнёру. И, когда корень приобрёл совсем уж каменную твёрдость, Кот вышел из неё.       Мари со всхлипом втянула ртом воздух, закашлялась.       Алья, прекрасно понимавшая, что происходило за её спиной, тихо всхлипнула. Кот ослабил хватку. Нежно провёл пальцами по влажной щеке Маринетт.       — Что будет угодно хозяину? — сипло спросила девушка.       Кот в ответ только загадочно улыбнулся.

******

      Сперва он попросил Алью лечь на пол. Мари решила было, что он сейчас же возьмёт подругу, и ей останется роль безучастной наблюдательницы. Но она ошиблась: следом Кот велел уже ей, Маринетт, опустится на подругу.       Заинтригованная девушка повиновалась. Она нырнула в горячие объятия подруги, опустилась на её пышную грудь как на мягкую подушку. Руки Али обвили её, прижали к себе. Шоколадные губы одарили влажным поцелуем, и Мари охотно ответила на него.       Прижалась промежностью к её лобку.       Аля освободила одну руку, нашла ладонь Маринетт и пальцы девушек крепко сплелись.       — Моя Леди, — шепнула Сезар, на секунду разрывая поцелуй.       — Солнышко… — ответила ей Мари.       Чужие ладони, обтянутые шершавой тканью, легли на её ягодицы.       Мари послушно развела ножки; теперь она точно знала, что акума читает её мысли, и пользовалась этим, рисуя в голове соблазнительные, волнующие картинки.       Она надеялась на то, что Кот сделает с ней это. И немного боялась, потому что понимала, что всё будет совсем не так, как тогда, и уж точно не так как с бумерангом. Но Алья выдержала, и это дарило надежду. А ещё её желание щекотало любопытство… шансы на то, что ей когда-нибудь удастся пережить что-то подобное, были невелики, и она собиралась взять от момента всё, что только можно.       Кот опустился сверху, надавил животом на её расслабленные ягодицы. Кожу слегка обожгло, но Мари быстро забыла об этом жжении, ещё шире развела ножки. Лобок девушки скользнул по влажному лобку Сезар.       Маринетт обещала себе расслабиться, но когда его плоть мягко ткнулась в губы там, внизу, напряглась, как напуганный зверёк. Алья почувствовала это, и успокаивающе провела пальчиками вдоль её спины. Шепнула на ухо что-то горячее и пошлое, язычком коснулась напряжённой шеи.       Ласки помогли — Мари разом обмякла. И в этот момент оголовье надавило на неё. Без труда раздвинуло мягкое лоно. И медленно, очень медленно начало погружаться.       Маринетт вскрикнула, коготками заскребла по плечу подруги.       — Умничка, умничка, — шептала подруга, — вот так… тебе хорошо?       — Д… да-а… — пискнула Маринетт.       Он был велик — только сейчас Леди смогла оценить насколько.       Её плоть натянулась, повторяя форму хозяина, каждый изгиб, каждый бугорок и венку. Точно так же было и с Альей, но одно дело наблюдать…       Маринет боролась с желанием свести ножки, и, напротив, раздвигала их всё шире и шире. Корень хозяина продвигался с терпеливым упорством, он был огненно-горяч, девушка впитывала это тепло. Оно толчками уходило в напряжённый узел внутри живота, и расходилось бурлящей волной по всему телу; заставляло щёки наливаться краской, уши — гореть, а ротик жадно искать место для поцелуя.       Кот сделался смелее, уже смелее подался вперёд. И Маринетт не выдержала. Вся страсть, накопленная в ней, вся, неотданная за годы одиночества, нежность, все игры перед сном, все успехи и неудачи сосредоточились в её лоне бушующей силой. Всё это скрутилось тугим клубком. Напряглось. И в момент, когда оголовье промяло нежное донце, достигло пика.       Клубок энергии взорвался, разом заполняя тело, каждую его клеточку волной оргазма.       Мышцы, более неподвластные хозяйке, беспорядочно сокращались, заставляя тело биться в конвульсиях. Маринетт попыталась закричать, чтобы весь мир знал о том как ей хорошо, но горло будто бы сдавило, из него вырывались только жалобные, умоляющие о чём-то стоны.       Алья прижала её к себе, жарко зашептала в ухо:       — Моё солнышко, моя девочка… кончай… ты заслужила это… да, вот так, не сопротивляйся…       Тело выгнулось, словно пытаясь вырваться, но Кот удерживал его широкой грудью. Лоно было переполнено влагой; Мари ощущала, как она, вытесненная его корнем, покрывает кожу на бёдрах, меж ягодиц, как лобок размазывает её по животику подруги.       Всё это время Кот не прекращал движений. Они стали ещё увереннее, смелее. Лоно то сжималось лишённое опоры, то снова растягивалось под напором его естества.       Хватка неги, заставившая тело плясать как марионетку, ослабевала. Мари тяжело дышала.       — Не сдавайся, — шептала Аля, покусывая её ушко, — сделай это ещё раз. Сделай это для меня, умоляю. Я знаю, ты можешь… я так хочу этого…       Горячее дыхание, нескромные слова подстегнули уже было развязавшийся узел. Он скрутился в одну секунду — чего раньше Мари никогда не испытывала. Леди громко, на пределе сил застонала — это случилось само собой, когда оголовье крепко надавило на точку в лоне — о её существовании девушка и не подозревала.       — А-а-а? А-а-а…       Аля прикусила кожу на шее подруги.       — Давай, давай, — почти рычала она сквозь стиснутые зубы. — Почувствуй как он натягивает тебя. Ты просто маленькая самочка, сделай это… какая же ты мокрая, боже…       — Я… я… почти… а-а-х!!!       Стенки лона сами собой обняли чужую плоть, словно пытаясь удержать её в себе. Вторая волна была ещё сильнее предыдущей. Тело бросало между Котом и Руж, из раскрытого рта вырывались отрывистые, грудные стоны.       Маринетт потеряла счёт времени, мир перед глазами подёрнула дымка, он вращался как на опасном аттракционе.              Она всхлипнула и обмякла, совершенно лишённая сил. Кот продолжал двигаться в ней, но Леди не находила в себе сил ответить на ласку.       А затем Кот резко вынырнул, тут же подался вперёд, но его корень вошёл уже не в Мари — Алью. Подруга подалась бёдрами навстречу.       Удовлетворённо вскрикнула, закатывая карие глаза. Щёточка ресниц мелко дрожала, пухлые губы жадно хватали воздух.       — Да, котик, да, — простонала она, — как же хоро… шо… всё это твоё… твоё…       Она отдавалась ему с большей энергией, чем Маринетт. Но теперь Леди не ревновала — напротив, она была безмерно счастлива за подругу.       Сейчас они будто бы сделались одним человеком, с одним на двоих желанием.       — …будь со мной… будь во мне… в нас…       Кот покинул Сезар, и ворвался в Маринетт, яростно и стремительно. Девушка ответила стоном, ей было сложно двигаться — тело отказывалось повиноваться, но удовольствия от этого меньше не становилось. Мари впитывала его как губка, и разочарованно вздохнула, когда акума вновь вышел из неё, чтобы взять уже креолку.       Он перестал сдерживать себя. Лобком Мари чувствовала, как его корень таранит лоно Руж, как он двигается в чужом теле. Кот руками поднял расслабленные смуглые ноги, и взял девушку с порывом, достойным дикого зверя.       Тело Сезар содрогалось под каждым ударом, рот беззвучно хватал воздух, пальцы до боли сжимали ладонь Маринетт. Коготки на другой руке впились в бледную кожу её спины, и оставили саднящие полосы.       Креолка глухо ахнула, выгибая грудь, крупная дрожь прошла по телу, и это завело Кота ещё больше. Мари была готова к его очередному штурму, и блаженно закрыла глаза, чувствуя как мешочки ритмично бьют по её мокрой коже.       Позже она не смогла сказать себе, сколько это продолжалось.       Девушка помнила только, что Алья благодарно дрожала ещё раз. Весь мир смешался в разрозненные картинки из лица подруги, прикрытой вуалью тёмных волос, её жадно раскрытого рта, дрожащих пальцев, и скользящих по полу стоп.       Кот менял партнёров, давая девушкам время, чтобы передохнуть… но затем истощилась и казавшаяся бесконечной энергия акумы.       Хозяин вскрикнул, вышел из Альи, и его корень проскользнул между животами подруг. Мари успела предугадать, что произойдёт дальше: плоть Кота начала биться, как перепуганный зверёк, на грудь Леди, грудь Руж выплеснулось обжигающе-горячая влага.