I really hate you.

Я проснулся из-за крика. Крик звенел в моих ушах, заглушая любой другой звук. Он был громким- таким громким, что меня волновало то, насколько громким он был. Моя голова безумно болела, но не так, как до этого. Вероятно, это было из-за того, как быстро сел я, испуганный криком. Похоже на то, что я проснулся от какого-то кошмара, чувствуя холодный пот на моём лице, моих руках, моей шее. Кошмар. Нет, это не было кошмаром. Это был сон. Хотя что это за сон такой, если для него требуется чип, прикреплённый к моему запястью? Я даже не потратил своё время на то, чтобы отодрать это уродскую вещь и кинуть её вдаль. И этот крик… Моё горло охрипло. Как бы сказать, это крик принадлежит никому иному, как мне. Сразу после моего крика люди начали забегать в комнату, в которой я находился. Люди, которых я знал и люди, о существовании которых я даже не подозревал. Я не мог по-настоящему оценить ситуацию, но, если кратко, то я лежал на узкой белой кровати в белой, чистой комнате. Я дышал так тяжело, будто я никогда не дышал воздухом до этого. Они все смотрели на меня. И те, кого я узнал, подошли обнять меня. Это были Сода, Невермайнд, Овари и так далее. И казалось, что моё пробуждение принесло им такую радость. Такое облегчение. Это заставило меня почувствовать себя лучше. Я стал человеком, в глаза которого они могли смотреть, не смущаясь. Но я всё ещё был озадачен. Шокирован. В шоке. Может быть… Может быть из-за того, что единственным человеком, которого здесь не было… был он… Комаеда. Все высказывали свои волнения, праздновали и всё такое, но для меня это всё словно было вторым планом. Все заданные вопросы игнорировались. Я не мог перестать это чувствовать, независимо от того, насколько сильно я пытался. Я не мог. Я правда не мог. — Эй… Ребят… Где Комае- Прежде, чем я мог закончить предложение, ужасающее чувство накрыло меня. Настолько сильно, что меня вырвало в какую-то корзину для мусора. Из-за этого чувства, я задрожал- покрылся мурашками, сбегающим по моей спине, словно пауки. Оно было настолько ужасающим, что я застыл. Я посмотрел в другую сторону, в попытках избежать этого чувства. Я сделал всё в этой цели, даже несмотря на то, что сталкивание с ним в лицо давало мне сомнения. Это чувство… Оно заставило меня чувствовать себя ещё хуже, чем до этого. Ещё бледнее- ещё больнее. Это чувство было более ужасающим, чем любое другое чувство в моём теле. Вы знаете… Что это было за чувство? Ну… Оно называлось реальность. Многие из них пытались меня утешить, но все их попытки были безуспешным. Я пялился, пялился и пялился на свои руки, будто бы они могли мне помочь. Будто бы они могли оборотится с реальностью. Реальность был жестокой. Реальность никого не жалела. Но реальность была правдой. Я полностью выпал из реальности, моё зрение помутнилось. Все посторонние звуки слились в одно. Я не мог видеть их глаз- их лиц. Как будто их соскребли. Наверное, я для них больным. Наверное, я для них выглядим подвержённым человеком, сердце которого только что разбили и которой карабкался в желении самого себя. Я был… измотан до предела. Я был усталым и утомлённым, и я не хотел чего-либо делать. Я не хватает думать о том, почему я здесь, что я делаю в этом глупом, грязном месте. …Что я несу…? Комната была полностью чистой. Больницы всегда были такими. Но… я продолжал думать, что это была комната. Это была комната, в которой Комаеда вдохнул свой последний вздох. И чем больше я об этом думал, тем легче мне становилось. Я просто хотел, чтобы это всё закончилось- Я хотел зарыть это всё. Я ненавижу это- Я ненавижу то, сколько страдания и отчаяния это заставляло меня чувствовать. Я ненавижу то, насколько много я волнуюсь о нём. Я волнуюсь о нём настолько сильно, что всё что он делает заставляет моё состояние кардинально меняться. Почему? Нет… Мой вопрос не в том, почему я волнуюсь о нём. Я спрашиваю… почему я проходу через такой травмирующий опыт? Почему именно я? Я хотел ответы, я требовал их, я нуждался в них. Поэтому… Я заговорил: — Эй… Скажите мне… — Шшш, он говорит. Чего ты хочешь, Хината? — Это было ненастоящим? Они все промолчали. Конечно же, они не понимали, о чём я. Лицо Соды было достаточным, чтобы понять, что он ничего не понял и был полностью сбит с толку. Мне даже показалось, что он сказал что-то в духе: «О чём ты?», но я не смог это разобрать. Я был разочарован- скорее даже, зол. Я хотел удовлетворяющий меня ответ на этот вопрос. Я бы разозлился, если бы его не получил, я бы сошёл с ума. Я не был бы собой без него. Я схватил Соду за плечи и поднял голос: — Это всё было ненастоящим? Всё, что я только что увидел. Оно всё было искусственным? Эй, скажи мне. Я хочу знать- нет, я обязан знать. — Помедленнее, бро- Я совершенно без понятия, о чём ты говоришь. — Овари, Кузурю, Пекояма- Нидай, Ханамура, Коизуми- пожалуйста, Пожалуйста, скажите мне было ли всё это ненастоящим. Даже вы втроём пришли- Наеги, Киригири, Тогами… Кто-нибудь, пожалуйста- Я был в отчаянии, и мой голос срывался. Я терял самообладание, я терял себя. Но мне нужен был ответ. Я хотел знать были ли все эти незначительные моменты, которые я провёл с Комаедой реальными. Потому что… если это была симуляция, то сколько из всего этого было нереальным? Должно быть, всё… Потому что я не помню, чтобы что-то из этого когда-либо происходило. Если я не помню того, чтобы это было, значит этого не было. История будто была стёрта. Если ты не помнишь этого, значит этого не было. Но тогда… почему я помню ту улыбку Комаеды? — Это было ничто иное, как абсолютная правда и реальность. Всё, что ты увидел, твой опыт с тем человеком… Всё это было реальным. Киригири ответила мне. Она, одетая профессионально, скрестила руки на груди и произнесла это всё в жестокой манере. Возможно, из-за неё я и прошёл через всё это- Нет… Может это был эксперимент? Это не имело значения. Другие двое- Наеги и Тогами стояли в дверном проёме, давая ей возможность говорить и объяснять. — Тогла почему я не мог вспомнить? Если всё это было реальным- Если всё это было реальным, то почему я не могу ничего вспомнить? Пожалуйста, скажите мне, — я хотел вырвать себе кишки… Почему я вёл себя так отчаянно? Так… спешно. Но я не мог ничего с этим поделать, если я должен помнить, то почему я не помню? Почему я не помню? — Вопрос заключается в ответе. Возможно, твои воспоминания об этом умершем человеке были прерваны. Даже если ты этого не хотел, ты не можешь ничего поменять. …Что? — То, через что ты прошёл не было симуляцией. Если вкратце, то мы попросили тебя погрузиться в свой собственный мозг и пережить самые дорогие тебе воспоминания. Были некоторые проблемы, по типу глюков в окружениях и событиях, но, в целом, всё прошло гладко. Гладко… — Цель была вернуть того человека, Нагито Комаеду в твой мозг. Мы всё ещё не уверены, почему твои воспоминания были только об одном человеке, и были только хорошими, но у нас есть предположения об этом. Мы бы хотели, чтобы ты это подтвердил. И тут… Я понял, что вся надежда потеряна. — Вы специально убрали их сами с помощью какого-то неизвестного специалиста? Я вспомнил. Я вспомнил… всё. После его смерти, я не смог перенести боль. Я хотел вырвать своё собственное сердце, я хотел лишить себя жизни вместе с ним, но был слишком не уверен, чтобы сделать это. Я хотел забыть его настолько сильно, что это привело к потери памяти. Я не хотел знать ничего о нём, а особенно тех греющих душу моментов вместе. Мне уже было всё равно на то, как счастлив я был с ним, и как сильно я его любил. Я почувствовал… Я почувствовал, словно я его вспомнил. Даже если это было бы совсем немного… Я не смог бы контролировать себя. И то, что я мог бы неконтролироваемо расплакаться. Потому что… ну, смерть вечная. И Комаеда- тот человек, который всегда был на грани смерти. Танцуя на этом тонком канате, придерживаясь за свою удачу. Всегда выходя повреждённым. И тут из ниоткуда… его удача не смогла перебороть его болезни. Я хотел провести время с ним- я нуждался в этом. Но какое-то высшее существо сверху всегда давало мне возможность немного позже, чем стоило. Я чувствовал… ярость и разочарование и грусть. И всё это с учётом того, что это всё не было моей виной. Он заслуживал кого-то намного лучше меня. Кто-то, кто смог бы попрощаться с ним должным образом, а не быть трусом- который плачет от вида его тела и забывает о нём. И сейчас… я чувствовал себя безнадёжно. Но… я был немного благодарен Киригири… За возращение этих моментов ко мне. За возможность прожить эти моменты заново. Я перестал говорить и слегка кивнул головой в ответ. Я не знаю, что происходило дальше. Я не обращал на это внимание. Всё, что я знаю это то, что они ушли. То ли в парах, то ли поодиночке, то ли группами. Они попрощались со мной, пожелали мне скорейшего выздоровления. Они были очень добрыми, раз смогли просто посмотреть на меня на своём же уровне. Я правда не понимаю почему… Ведь я далеко от их уровня… Я слишком позади них. И… последний, кто остался был никто иной, как сама Чиаки Нанами. Она стояла здесь, продолжая на меня смотреть. — Ты правда специально стёр свои значимые воспоминания? Значит, она здесь для того, чтобы допрашивать меня. Что, к слову, было довольно умным решением. После всего произошедшего… я был готов ответить на всё. Я чувствовал, словно… всё в моём теле- каждый намёк на энергию пропал. — Да. Она присела около меня. — Довольно смело с твоей стороны. Чувствуешь себя главным героем, да? Я слабо улыбнулся. «Главный герой» —она говорит. Ну если бы я им был, то я был бы довольно херовым главным героем. — Что заставило тебя так поступить? — Ну… — ей серьезно так нужно было задать такой вопрос? Я практически не чувствовал свои пальцы, уже не говоря о руках. Поэтому так я и сидел бесполезный и беспомощный, в несостоянии посмотреть ей в глаза. Я не мог. Ну то есть, кто-то вообще мог…? Тем более после того стыда, который все увидели- После всего того, что произошло… — Я уже потерял тебя, поэтому когда я потерял Комаеду… — Знаешь, тебе правда стоит двигаться дальше, — сказала она, перебивая меня. Я перестал волноваться об этом, давая ей говорить что угодно и не думать о моей реакции. — Но то как ты попытался поступить, по-моему было неправильным. Ты пытался забыть меня вместе с ним? — … — у меня не было ответа на этот вопрос. — Эй… Хаджиме… Запомни нас обоих, хорошо? Меня, Чиаки Нанами и Нагито Комаеду, — она улыбнулась мне. — Ты же сможешь это сделать, когда постараешься жить дальше? Я знаю, что ты сможешь, ты сильный человек. — …Ты переоцениваешь меня. — Нет, я думаю, я в этом права, — Нанами поднялась и развернулась ко мне спиной. — Оставь эти приятные моменты с собой, пока будешь двигаться к светлому будущему. Осуществи свои мечты, Хаджиме. — …Какие мечты…? — Мечта иметь талант, для которой ты так сильно стараешься. Она начала уходить, и я знал, что скоро она пропадёт. Ведь, в конце концов…она сильно заболела ещё до того, как я стал больше общаться с Комаедой. Все уже это знали, поэтому… я не понимал, почему я её увидел. Она просто… появилась из воздуха. Я не был уверен, был ли это её призрак или мои галлюцинации, но я всё равно получил удовольствие от её присутствия. Конечно же… никто никогда не вернётся из мёртвых. Но я был близок с Нанами, и, как я уже сказал, я получил удовольствие это её присутствия. Возможно, я ей не удивился, потому что я был усталым… Или потому что я видел её во снах- Нет, в воспоминаниях. Но, возможно, это был глюк, потому что она была мертва тогда, когда мне начал нравится Комаеда. Но… но сейчас… я очень не хотел, чтобы она уходила. — Эй- Нанами- Ты не… ты не собираешься оставить меня одного…? Она остановилась на несколько долгих секунд. — Всё будет хорошо, Хаджиме. — Сначала ты… потом Комаеда… каким образом всё может быть хорошо?.. — Ты что маленький ребёнок? Я сказала, что всё будет хорошо, — она выглядела уверенной в этом. — Несмотря на то, как это больно, у тебя есть друзья, Хаджиме. Ты не один. Всё, что ты должен сделать… это отпустить. И ты достаточно силён для этого. — Нанами, пожалуйста, постой- — Эй, скажи-ка мне опять, что ты чувствовал к Нагито? Она встретила мой взгляд, и тут я понял, что это был последний её вопрос. Она что говорила о последнем воспоминании, которое я увидел перед тем, как я был затащен о ратно в суровую реальность? Я пялился на неё, думая над ответом. Что я вообще должен был на это сказать? Я много чего чувствовал к Комаеде… Я любил его, я любил его, я любил его так сильно, что это было больно. Я влюбился в кого-то, кто играл со смертью. Я хотел его понять так сильно, что видео его как несобранный пазл. Я хотел понять, почему он делал те или иные вещи; я хотел понять, почему он был таким опасным, но при этом таким очаровывающим. Я хотел понять его удачу, его неудачу, его, его связь со мной… Чем дольше я молчал, тем строже становился взгляд Нанами. Мой рот был открытым… он закрылся, чтобы сформировать слабую улыбку. Теперь я всё понимаю. У меня есть ответ: — Я ненавижу его, очень сильно. Она улыбнулась мне в ответ. А потом она растворилась в воздухе, словно её тут никогда и не было.